Глава 24

Через три дня после свадьбы Кентавра Аллиаль дер Журбье сидел за столом в своей комнате, и рассеяно смотрел в альбом с рисунками мундиров и париков, принятых в различных полках королевской гвардии. На самом деле актер не видел ни расцветки плюмажей, ни выпушек, ни эполет. Он смотрел на записку, лежащую между страницами.

«Если вам интересно узнать, кем были ваши родители, приходите в полночь к памятнику Адмиралу Гвельсу. Не берите своих друзей, некоторые тайны должны оставаться таковыми.» Записку он обнаружил в книге, которую читал каждый день. Кто бы ее не принес, он точно знал о главной мечте бывшего актера. Только откуда? Ал мог бы поручиться, что его друзья никому не открыли эту тайну.

Мучительные раздумья прервал стук в дверь. Вошла Аманда. Точнее леди Стоукс. Она рассеяно поздоровалась, присела в кресло и вдруг сказала:

— Ал, у меня к тебе вопрос. Ты никому не рассказывал о моей коллекции ядов?

— Что? – актер практически подпрыгнул на месте.

С появлением маленькой лаборатории в клубе, мужчины узнали, что Мэнди обладает не только обширной коллекцией ингредиентов и реактивов, но и полноценным «чемоданчиком отравителя». Так назывался  особо прочный саквояж, укомплектованный пузырьками по методу профессора Клейма. С одной стороны к стенкам крепились стандартные яды, с другой – противоядия к ним. Флаконы имели особую маркировку и клеймо королевской алхимической службы. Такой чемоданчик, собственно, входил в экипировку любого придворного лекаря, и вообще считался традиционным «знаком» хорошего алхимика, имеющего лицензию.

Леди Стоукс лицензию имела с третьего курса. А еще разрешение на работу с ядами.  В ее саквояже была еще одна секция – с ядами и противоядиями, разработанными ею лично. Девушка не патентовала их и вообще никому не рассказывала. Для нее яды были подобием рукоделия в часы тревог. Расстроил капризный куратор – или в лабораторию, смешай новый яд. Болит голова – найди противоядие к новенькой смеси с ароматом горького миндаля. Особенно успешно у Мэнди получались «короткие» яды – убивающие мгновенно и без мучений. А вот противоядия к ним требовались забористые, многоступенчатые, требующие долгой работы в лаборатории и подготовки. Получалось, что спастись от «короткого» яда ее изобретения мог только тот, кто имел под рукой ее «длинное» противоядие.

Свой уникальный арсенал девушка держала под рукой, словно стандартный чемоданчик алхимика.  О секретной вкладке в саквояже «Колючка» рассказала только троим друзьям, да и то лишь потому, что однажды поступило предложение отравить ту самую графиню чем-нибудь несмертельным, чтобы дамочка убралась из Бривании.  Прочитав мужчинам лекцию о том, что яд прекрасно выдает своего создателя, Мэнди запретила мужчинам даже думать об отравлениях в качестве превентивных мер. Слишком хорошо она знала, как легко можно заиграться со Смертью.

- Вспомните итлийский род Медиццо, - сказала она тогда друзьям пряча склянки в саковяж.

Те переглянулись. Классическое образование Школы Ритон давало знания о многих знатных фамилиях, но Медиццо, это были потрясающе жестокие правители крупной итлийской области, прославившиеся как отравители.

- Они охотно применяли яды, и от ядов и умерли в муках. Я практически не знакома с Итлийской школой отравителей. Там другие травы, другие моллюски, другие схему воздействия. Я могу не успеть приготовить противоядие к итлийскому яду.

На этом тема отравлений была закрыта. Члены «Клуба Джентльменов» слишком хорошо знали уровень подготовки Аманды, чтобы пренебрегать таким серьезным предупреждением.  А графиня не спешила внедрять традиционные приемы своей родины, зная, что именно яд может выдать ее быстрее, чем любое другое оружие.

— Сегодня мне прямо в лаборатории подкинули письмо с угрозами, — пояснила свой вопрос Аманда. —  Точнее не с угрозами, а с требованием передать мой саквояж незнакомцу в определенном месте, иначе о моих экспериментах с ядами станет известно широкой публике и королевской Тайной службе. Ты сам понимаешь, чем это может грозить Грегу.

— Понимаю, — сдержанно кивнул Ал, и признался: — а мне… предложили узнать, кем же были мои родители!

Аманда вздохнула, встала и по-матерински взъерошила волосы актера. Она и сама потеряла родителей, когда училась, но у нее остались светлые воспоминания детства, дальние родственники и доля тепла в сердце. Аллиаль же ничего о себе не знал и потому еще больше хотел выяснить, кем были его предки.

— Тоже анонимное письмо под дверью? – уточнила алхимичка.

— Прямо в книге, — актер показал записку.

Алхимичка сразу вынула из своей сумочки пинцет, подхватила бумагу за уголок и нахмурила брови:

— Ты позволишь исследовать и сравнить? – вопрос был формальностью, но необходимой в данной ситуации.

— Конечно, — медленно кивнул дер Журбье. – Понимаю, что это ловушка, но как велико искушение…

— Грегори уже нашел стряпчего, работающего с Ирлингом. Тот привезет Книгу Родов с портретами, — Аманда ловко уложила письмо на серебряный чайный поднос, и подошла к двери. Там остановилась, обернулась и уточнила: - у каждого рода этой закрытой страны есть своя особенность. Они не пишут ее в родовых книгах, которые вывозят за границу. Только для внутреннего пользования. Именно такую книгу скоро привезут сюда. Думаю тогда ты узнаешь хотя бы имя матери.

— Матери? – растерялся Ал.

Девушка неприлично фыркнула:

— Ты же учился в Ритоне! У жителей Ирлинга родовые признаки матери наследуются мальчиками, а отца – девочками. Особенности магии. Ну а найдешь мать, может быть, и об отце что-нибудь узнаешь!

Обнадежив расстроенного актера, девушка поспешила в лабораторию клуба, радуясь тому, что Грегори настоял на ее устройстве. В квадратной комнате без окон, но с лабораторным столом и вытяжкой было все необходимое алхимику, желающему знать, откуда в доме появилось письмо. Мэнди не спешила. Приготовила реактивы, разложила их в порядке применения, а потом уложила на стол и свое письмо.

Сначала оба листа бумаги были обработаны простым графитовым порошком. Мельчайшие крупинки, нанесенные мягкой кистью, отлично проявили следы рук, жирных пятен и остаточной магии. Девушка сравнила следы, и сделала пометки в рабочей тетради. Конечно, на обоих листах были отпечатки получателей письма, но вот этот изящный завиток – отпечаток руки того, кто писал письмо. Человек был в перчатках, и обычный графит этот след не проявил бы. Но Аманде еще со времен Школы Ритон приходилось не раз доказывать, что ее записи кто-то трогал, поэтому в графитную крошку была подмешана грибная пыль, реагирующая на остаточное тепло выше 30 градусов. Даже в перчатке человеческая рука теплее воздуха, вот эти самые споры и собрались на месте отпечатка.

Следующий этап – обработка реактивом, вступающим в контакт с магией. Тут самым трудным было равномерное нанесение жидкости. Помог флакончик с пульверизатором с боем отнятый, когда-то у Аллиаля. Актер, ставший гримером, наливал в него смесь из сахарной воды и вишневого клея, которой закреплял прически.

 Теперь «брызгалка» послужила алхимику, выделяя на листах крохи магии, добавленные в чернила, и невидимые руны, начерченные мылом или белым воском. Похоже автор этих писем не надеялся на простые уговоры, и вплел в бумагу и чернила магию подчинения. Презрительно фыркнув, Аманда задокументировала данные и приступила к третьему, самому сложному этапу – к маленькой женской мести!

По следам магии на письмах отправилось очень нехорошее мелкое проклятие. Очень-очень «женское». Заговор, вызывающий прыщи! Потирая руки в тонких перчатках, леди Стоукс выполнила все необходимое, и некоторое время любовалась отвратительными розовыми пятнами, вспухающими на бумаге, как на коже. Потом она развеяла заклинание и присыпала письма крупной солью.

После всех алхимических манипуляций, бумагу следовало сжечь, в особой горелке, чтобы удалить негативные эманации и передать автору письма пламенный «привет» от сердитой алхимички. За себя леди Стоукс мстить не спешила, угрозы ей и раньше приходили и не только по почте, но за Ала обиделась. Графиня ударила актера по больному месту, вызвав грустные воспоминания, и эта боль требовала утоления парочкой неприятных сюрпризов. Но зачем спешить?  Алхимики умеют ждать.

Жечь письма сразу, девушка благоразумно не стала. Вдруг Грегори потребуются доказательства преступлений графини? Поэтому Мэнди лишь приготовила все необходимое, накрыла письма защитным куполом, стянула перчатки, в которых работала и вышла из лаборатории. Нужно было предупредить лорда Лайвернеса о новом выпаде графини Кастильони.

* * *

Не затягивая, леди Стоукс вышла из клуба, махнула рукой кэбмэну и поехала в особняк герцога Ратлендского. Ее там принимали, хотя и сдержанно. Впрочем, ей не было нужды беспокоить герцогиню или наследника титула, поэтому Аманда надеялась управится быстро.

Дворецкий встретил ее легкой растерянностью:

— Миледи, лорд Лайвернес уехал…

— Когда? Куда? – девушка растерялась.

До свадьбы оставалось около месяца, так что их визитная карта была расписана по дням и часам. Плюс внезапные визиты родственников и посещение магазинов. Мэнди потому и приехала так уверено, что сегодня они должны были пить чай и гулять в парке, знакомясь с представителями высшей знати Бривании.

— Около трех часов назад милорду принесли письмо. Посыльный не стал ждать ответа, а лорд Грегори быстро собрался и ушел, вместе с мистером Тайлером, прихватив пистолеты.

— Пистолеты? – Аманда решительно сжала сумочку, — прошу вас, вызовите мне экипаж. Я срочно еду навестить миссис Килкени!

— Одну минуту, миледи! Если позволите, я попрошу мисс Скоби сопровождать вас!

Леди Стоукс не стала спорить. Она действительно примчалась в особняк позабыв о миссис Дженкинсон, а это было нехорошо с точки зрения общественности. Через пять минут стараниями дворецкого будущая леди Лайвернес была усажена в экипаж рядом со служанкой.

 В ноги девушкам поставили корзинку для пикника, накрытую свернутым пледом, а кучеру приказали сопровождать леди до дверей и вообще присматривать. Дворецкий отдавал приказы шепотом, чтобы не смущать невесту лорда Лайвернеса, но Аманда была рада такой заботе. Она еще не забыла собственное существование в кампусе Академии, страх перед любым грубияном и панику от угроз.

Экипаж герцога Ратлендского быстро доставил леди Стоукс к дому четы Килкени. Если Кэндис и удивилась внезапному визиту невесты Грегори, то ничем это не показала.

— Махоун? Он уехал несколько часов назад. Поцеловал меня, как обычно, сказал дела клуба, — сразу отчитала миссис Килкени, услышав о поисках лорда Лайвернеса.

— А письмо ему не приносили? – нахмурила брови Аманда.

— Был посыльный, — подтвердила девушка. – Не знаю, что именно он принес, в руках была только папка со списком заказов. Можно поискать в кабинете… — предложила Кэндис, поняв по выражению лица Мэнди, что дело серьезное.

Она быстро поднялась, пересекла гостиную, вышла в коридор, и распахнула еще одну дверь. Леди Стоукс услышала вскрик и поспешила за хозяйкой дома. В центре письменного стола красовалось обугленное пятно! Полировка не пострадала, но бумаги вокруг потемнели.

— Что это? – после поджога Кэндис фанатично проверяла все камины, тушила лампы и свечи и даже убедила супруга постепенно перейти на более безопасное магосвещение.

— Минутку!

 Мэнди стянула с рук тонкие шелковые перчатки, и натянула кожаные, взятые в сумочке. Оттуда же достала пинцет, пробирку и малый набор алхимика – небольшой кошель с бумажными пакетиками и парой склянок. Выдернув перо из письменного прибора, девушка смела немного пепла в пробирку, долила водой из графина, сыпнула чуть-чуть белых кристаллов их пакетика и криво улыбнулась, когда жидкость окрасилась в густой фиолетовый цвет:

— Бумага письма была пропитана особым составом, уничтожающим следы. Подобные письма получили все члены клуба. Мне назначили встречу в центральном парке, Алу – возле памятника Адмиралу Гвельсу. Куда могли отправить Грегори и Махоуни?

Кэндис подошла к карте города, висящей на стене, и ткнула пальцем в алую булавку:

— Утром этого значка не было. Мой муж военный, он привык делать отметки на карте.

Аманда приблизилась, изучила переплетение улиц, и предложила снять карту:

— Я совсем не знаю этот район, но со мной кучер Ратлендов и служанка. Можем попробовать поискать только…

— У меня есть пара черных плащей и вуали, правда старые, — чуть смутилась Кэндис и пояснила: — я одевалась, как почтенная вдова, когда пела в баре. Если подвязать под юбки пару подушек, и натянуть чепец, мужчины не особенно интересовались.

— Так даже лучше будет, — признала Аманда, — не хочу, чтобы меня кто-нибудь узнал!

Тянуть время смысла не было. Каждая минута на счету! Девушки быстро закутались в плащи и траурные вуали, оставили записку матушке Доусон и вышли к подъезду. Экипаж все еще ждал. Мэнди быстро показала кучеру карту, от которой он отмахнулся, попросил лишь название улицы и дом.

Квартал оказался довольно странным. Внешне тихим, но все окна были закрыты, не видно людей, и даже бродячих собак!

— Странное место! – Кэндис поежилась и поправила пояс с метательными ножами.

Аманда в свою очередь приготовила свой рабочий саквояж – средний набор реактивов, который она брала с собой в клуб. В случае атаки в нем найдутся зелья для метания!

Карета проехал вглубь квартала и остановилась у большого склада.

— Миледи, приехали! – кучер спрыгнул с облучка и заглянул в карету, — вот она улица Складская дом пять.

Аманда настороженно рассматривала здание. Большое, старое, но крепкое. Окна закрыты ставнями, двери прикрыты, но тяжелая железная петля лежит в стороне. Подозрительных звуков не слышно, но вдруг на здании магические подавители? Вот когда девушка пожалела, что ее способности к магии ограничены алхимией! Даже магические потоки без специальных очков рассмотреть ей сложно.

— Попробуем зайти, — решила она наконец. – Если мы ошиблись, извинимся!

Кэндис серьезно кивнула, и отбросила вуаль, чтобы густая черная сетка не мешала ей видеть. Кучер помог девушкам спуститься на землю, поднялся на низкое крыльцо и легко, беззвучно распахнул тяжелую с виду дверь. Похоже кто-то следил за этим складом – смазывал петли, питал амулеты. Мужчина заглянул внутрь, сказал:

— Пусто тут, миледи… Сделал шаг и пропал.

Девушки переглянулись. Аманда вынула из саквояжа пяток пузырьков, и два пакетика, протянула Кэндис:

— Бери половину. В пакетах светошумовая смесь, в пузырьках кислота.

В ответ миссис Махоуни благодарно кивнула и протянула два ножа:

— Эти летят со звуком, сможешь понять, куда попала.

Обменявшись оружием, девушки коротко обсудили план действий и приступили к исполнению. Вначале в дверь влетел светошумовой пакет. Вместо ожидаемого шума и грома смесь зашипела, фукнула вонючим дымом и погасла. Аманда озадаченно взглянула на рассыпанную смесь.

— Антимагический полог похоже, — вздохнула Кэндис, потом огляделась, подобрала пару крупных галек и метнула в проем. Камни беззвучно исчезли.  – Пойдем внутрь сами, или вызовем полицию?

— И что мы предъявим? Установку полога на складе?

— Пропажу кучера?

— Потеряем время. Я, к сожалению, не самый сильный маг, но… закусив губу, Мэнди полезла в свой саквояж и вынула пакетик с блестками. – Металлические стружки иногда нужны для ускорения или подтверждения реакций. А еще их можно настроить на магнитно-резонансное поле… У тебя есть вещь Кентавра?

Покопавшись в сумочке, Кэндис отыскала маленький гребешок:

— Вот, я им утром прическу мужу поправляла!

— Отлично! А у меня есть платок, Грегори однажды одолжил и не забрал.

Бормоча себе под нос, Аманда сыпнула по щепотке опилок на предметы, потом поводила вокруг пакетика рукой, шепча заклинание, а после метнула «блестки» в открытую дверь. На полу тотчас проступили две пары следов – от широких военных ботинок Кентавра и от узких визитных туфель лорда Грегори.

— Они здесь, — хором выдохнули девушки.