Глава 23. Узник

Смотрю, как извивается одна из девочек моего клуба на одном из клиентов. Раньше по щелчку пальцев мог вызывать к себе Маркизу. Она бы отлизала яйца так, что крышу срывало. А сейчас могу думать лишь о том, почему эта девчонка начала прошлую партию с «Ферзя». Смелая, однако. Ангелина. Ее нужно прогнать. Давно у меня не было такого чувства, что лучше отступить и проиграть. Иначе позже проигрыш будет сильнее бить. По тем же яйцам. А это не самое приятное чувство. Гораздо приятнее, когда их касается влажный, горячий язычок. Касаюсь своего паха. Одна никчемная мысль об этой несносной девчонке – и у меня жестко встал. Ее запах врезается в ноздри, словно Геля сидит рядом. Ее короткое платье, покрытое какими-то блестками, касается кожи на моих предплечьях. Приятное чувство. Я прикрываю глаза, представляя, как она опускается передо мной на колени. Ее губы… Магнетически прекрасны. Да она вся красивая. И я это признаю. Вот только воровка. А я ненавижу воров и всегда их наказывал. – Еще что-то желаете? – спрашивает милая девочка-официантка с прилепленной улыбкой. Смотрю на пустой бокал из-под виски. Можно было бы. – Нет. Свободна. Она удаляется, щеголяя голыми ягодицами. В моем клубе играет приглушенная музыка. Поэтому, не вставая, набираю своего водителя и прошу подогнать машину к запасному выходу, чтобы не светиться у главного. Я специально сегодня задержался. Не хотел приезжать домой и вновь играть в эти гребаные шахматы, а потом трахать Гелю. Вру. Я хотел. Поэтому остался, чтобы она меня не ждала. Постоянно смотрю на часы и не понимаю, почему так паршиво себя чувствую. Ведь никаких обещаний девчонке не давал. Даже больше, она мне никто. Так, недоразумение, которое я до сих пор держу в своем доме. В чем-то она опасна. Я же не до конца понял ее мотивы. И все-таки… Геля не так проста, как может казаться. Наверное, эта неразгаданная загадка меня и останавливает. – В доме все тихо? – спрашиваю водителя. Ну вдруг Геля решила гостиную мою разгромить назло. Или, что хуже, вообще дом поджечь. Огонь в ее глазах и заставил вывести Ангелину в мои любовницы. Как только увидел это пламя, захотел ее адски. – Тихо, босс. Прикрываю глаза и расслабляюсь. Просто создаю видимость, ведь на душе скребут кошки. И это самое мерзкое чувство. Я не испытывал его долгие годы. С тех пор как погибли мои родители в том пожаре. Долгое время обвиняли меня. Но я не виноват! Подъезжая к своей крепости, сердце сводит судорогой, как мышцу в ледяной воде. Дергаюсь и озираюсь по сторонам. Такое поведение вгоняет в ступор и хочется ругаться отборным матом, но с основным посылом: что происходит? Во всех окнах выключен свет. Кроме гостиной. Ждет? Пару раз стучу по колену кулаком. Пора заканчивать с Гелей. Завтра же отправлю ее, откуда и взял. Плевать на кражу. Ненавижу, когда что-то меняется в моей жизни. А в ней, черт возьми, происходят перемены. Последний раз я играл в шахматы с отцом. Это было двадцать пять лет назад. Через неделю он с мамой сгорел в собственном доме. У меня осталась одна бабушка. Мировая женщина. Ее зовут Ангелина. Когда машина тихо останавливается, я не жду, что мне откроют дверь. Выбираюсь сам, и мне навстречу выбегает один из охранников. По его лицу понимаю – какой-то лютый пиздец. – Босс, у нас там… – Что? – бросаю вопрос. Самого на куски льда раскалывает. Почему-то думаю о пожаре, но запаха гари нет. Дыма тоже. Тогда что за пиздец? – Там эта девчонка. Отодвигаю юнца и несусь сломя голову к дому. Ног не чувствую, рук тоже. В голове самые мрачные мысли, хотя Ангелина не из тех, кто будет с собой что-то делать. Она, скорее, пустит пулю мне в лоб, нежели позволит выкинуть что-то вроде суицида. Пробегаю гостиную. Шахматы разбросаны. Часть книгу раскинута. Бардак, в общем. Все же ждала. Горький червяк начинает точить мою совесть. И не имею ни малейшего понятия, как заглушить все, что взбаламутила Сперанская. Куда идти дальше не знаю. Не спросил. Кухня? Чердак? Кладовка? Потом слышу громкий, женский крик, от которого кровь сворачивается. Бегу на эти звуки, понимая, что они доносятся из моей спальни. Значит, ушла спать ко мне. Дверь заперта. На ключ. Перед глазами непробиваемая толстая пелена бордового цвета, как артериальная кровь. Прикладываюсь плечом, заранее понимая, что вышибить такую дверь практически невозможно. Снова крик. Да что с ней? Вдоль позвоночника от страха пот струится. – Геля? – зову девчонку. В ответ снова крик, будто ее там кто-то мучает. Невыносимо слышать. Снова пытаюсь выбить чертову дверь. С психу даю себе обещание одну занавеску повесить. Без всяких там чтоб дверей. Когда один из охранников приносит запасной ключ, вставить тот в замочную скважину не получается с первого раза. Руки дрожат, а в голове все ее крик слышится, пронизывающий нутро насквозь. Открываю дверь с силой. Она готова сорваться с петель. Передо мной открывается жуткая картина. Ангелина в одной ночной сорочке со спущенной лямкой на плече забилась в угол кровати. На белой простыне змеи темно-коричневого цвета. Сколько их? Три? Четыре? Тут же под ноги взгляд опускаю и вижу еще парочку. Мерзкие создания, но, если не ошибаюсь, это обычная медянка. Неядовитая, хоть и выглядит жутко. Страха больше нет. Есть только желание убивать и наказывать. И мне будет все равно, кто это провернул. Не задумываясь, наступаю на одну из змей, пока добегаю до Ангелины. Ее кожа холодная, глаза пустые. Трясется. Лоб покрыт испариной, и она выглядит больной. Либо под дозой. Геля вскидывает на меня взгляд с огромными черными зрачками и будто не узнает меня. Как иголки глубоко воткнули в сердце. Не вытащить теперь, и покалывания чувствую при каждом вдохе. – Это ты? – не своим голосом спрашивает и убивает своими словами. Она думает, что это я сделал? – Ты! – снова кричит. Обратно в угол забивается. Выглядит беспомощной и чуть безумной. Внутри вековой лед трескается, под которым все чувства похоронены. – Иди ко мне, – прошу, как никого и никогда. Две змеи начинают ползти в сторону Ангелины. Она дергается, глаза прикрывает. Гримаса великого ужаса отражается на ее лице. Найду, кто подкинул ей змей, убью. – Геля. Девчонка тянет ко мне руку. Быстро ориентируюсь и беру Ангелину на руки. Она тут же прижимается ко мне всем телом и тяжело всхлипывает. Не знаю… Ангелина словно между сном и реальностью. И это пугает не меньше, чем тот, кто смог подкинуть медных тварей. Несу ее к себе в кабинет, параллельно раздавая приказы. – Все записи с камер ко мне, быстро. Охрану на ноги, и чтобы прочесали весь двор. Из спальни все выбросить.