Глава 19. Маша

Несколько минут назад Хелен прислала мне ссылку на сайт, про который говорила на встрече. «Что должна уметь делать для своего мужчины жрица любви?» Бред! Отбрасываю телефон в сторону. Хотелось вообще его раскрошить, но это было бы слишком опрометчиво. В теле ломота от сказанных ею слов и этого дебильного названия. Жрица любви… Горячий воздух застрял в легких и поднимается к голове через горло, заставляя пыхтеть как чайник в момент закипания. Демид, видите ли, слишком искушен в вопросе секса. И если первые разы он еще мог простить мне мое неумение, то вот дальше нужно постараться, чтобы его удержать. Ну, так, во всяком случае, думает Хелен. Меня же выворачивало наизнанку от ее холодного тона. Она говорила про член моего мужчины, и ни один мускул не дрогнул на ее лице. Как будто мы говорили про очередное ток-шоу. Вдох-выдох. Вспоминаю, как лежала на его груди, спала. Я слышала стук его сердца. И если прикрыть глаза, без запинки воспроизведу его ритм. Оказывается, у зверя есть сердце. Ведь раньше я сомневалась в этом. Вдох-выдох. Открываю сайт. Он пестрит неоновой, ярко-розовой шапкой с кричащим названием. Я не ханжа. Даже будучи девственницей, спокойно могла обсуждать с Джессикой ее нового парня из Квинса за чашкой утреннего кофе в «Данкин» на пересечении шестьдесят шестой и четвертой (прим. автора: имеется в виду улица номер шестьдесят шесть, авеню номер четыре). – Ты просмотрела? – Хелен переходит сразу к делу, как только я ответила на ее звонок. Не спешу с ответом, быстро прокручивая бегунок на сайте. Мне просто хочется оказаться снова прижатой к его груди. – Посмотрела. – Там внизу зарегистрируешься и пройдешь курсы. Они длятся всего несколько дней. Может, взять справку? Больничный? Как вообще здесь это делается? Но больше всего мне хочется оказаться дома. Сейчас в Нью-Йорке раннее утро. Мой сосед из 1В точно встал и собирается на пробежку. Я предпочитаю еще лишний час поваляться в постели. Жаль, что я не там… – А что потом? Есть что-то, что я не знаю об Исхакове? – задаю вопрос, который мучил меня уже несколько дней. В моем понимании, чтобы заинтересовать мужчину, не обязательно становиться гуру в постели. В первую очередь должна быть химия какая-то, взаимное притяжение, но никак не сертификат о прохождении курса по оральным ласкам. Если только он не любит что-то особенное. То, чему точно надо учиться и к чему готовиться. Это пугает. – Мне не нравится твой тон, Маша. – Я просто… мне нужно знать. Хелен вздыхает. Не видя ее, я чувствую, что она обдумывает ответ. Пугает вдвойне. – Не бери в голову, хорошо? Нет того, с чем бы ты ни справилась. Мы уже сколько всего преодолели! Осталось совсем немного. Приручить его к себе. Сделать так, чтобы он тебе доверял. Взгляд прикован к большой коробке, которую мне доставили утром. Там красивое красное платье, в котором я пойду сегодня на мероприятие с Демидом. Еще туфли, украшения и белье, разумеется. Да, пожалуй, все идет как нельзя лучше. Но отчего-то дышать стало сложно. С усердием растираю грудь ладонью и открываю окно. Холодный воздух ласкает лицо и перебирает пряди волос. – Да, совсем чуть-чуть. Реальность уплывает из-под ног. Сбрасываю звонок и швыряю телефон. Судьба его уже мне не важна. Хватаюсь за какой-то пластик и с силой его сжимаю. Понимаю, что мое терпение на пределе. Нервы натянуты, как струны. Играть с Исхаковым становится с каждым днем все сложнее. Смешивается страх, неизвестность, жгучая обида и что-то еще новое, теплое в душе. Я в равной степени желаю закончить эту игру, как и не заканчивать ее вовсе. Долго стою под душем, включив прохладную воду. Надеюсь, что тяжелые покалывающие капли смоют с меня все сомнения и переживания. Хочу, чтобы холодная вода принесла с собой холодный расчет. Именно с этой мыслью я и согласилась работать с Хелен. Расчет и месть. Наношу лосьон для тела, надеваю кружевное белье. Отпарив платье, надеваю и его. Еще чулки. Волосы завила в локоны и убрала в высокую прическу, заколов пряди невидимками. В зеркале на меня смотрит уже не Маша Иванова. А Мария Рейнхардт. Взгляд скользит по тюбикам помады. Последний штрих. Волоски на моих руках встают дыбом, когда я останавливаюсь на кроваво-красной помаде. Ненавижу этот цвет. А зверь любит. Не знаю, на моих ли только. Если начну об этом думать, заклюю себя. Сердце сжимается невыносимо быстро и разжимается, надуваясь, как шарик, когда я беру эту помаду и наношу на губы. Мария Рейнхардт и Демид Исхаков. Из нас получилась бы неплохая пара. Если забыть о нашем темном прошлом. Звонок в дверь становится для меня неожиданностью. Чувствую, как в животе завязываются узлы. Кожа вспыхивает, будто он смотрит сквозь стены и видит меня. Нервно разглаживаю несуществующие складки и спешу открыть дверь. Я знаю, это он. Маленький тесный коридорчик наполняется нашим дыханием, когда Исхаков оказывается в квартире. Жаркое облако застревает между нами. Молчание давит. Демид в смокинге. Красивый сейчас. Очень. Богатый, статный, почти недосягаемый. А еще с ним уютно обниматься. – Ты готова, смотрю, – откашлявшись, говорит. Руки зверя лежат по швам. Он даже не думает приобнять и прикоснуться губами к щеке. Его глазами можно замораживать, хоть они и привычного шоколадного оттенка. – Готова, – сухо отвечаю. Удивительно, что у меня вышло сказать хоть слово. Вижу, как голодно он на меня смотрит, как сглатывает, когда взглядом прожигает мои красные губы. Но ни одного движения в мою сторону. – Замечательно выглядишь, – нейтрально произносит, утыкаясь в телефон, как только мы сели в его «Майбах». – Это все? – язык обжигает от заданного мной вопроса. Дурнота накатывает волнами. – То, что ты красивая, ты и так знаешь, – все еще не отрываясь от экрана телефона, говорит. Хочется вырвать его из рук зверя. Маленькая раздражающая металлическая коробочка! – Я тебе нравлюсь? Разворачиваюсь корпусом к Исхакову. Я жажду его мужского внимания. Хочу, чтобы он думал обо мне, желал по-настоящему, зависел от меня. Не по договору, а просто. – Ты же знаешь, что да, – раздраженно отвечает. Когда наши взгляды сталкиваются, мне становится не по себе. Меня пугает исходящая от него энергия. Я знаю, что этот мужчина плохой, но это не мешает мне тянуться к нему. Будто я сама тоже… плохая. – Не в этом смысле, – опускаю взгляд, – как женщина, твоя… девушка, – голос ломается. Против воли двигаюсь к двери. – Для любовницы ты слишком многого хочешь, Маша. То, что ты влюбилась, не меняет ничего между нами, – он переводит на меня свой травящий взгляд и сжимает им, как мягкую игрушку, – и никогда не изменит.