Глава 20. Маша

Если прислушаться, то можно услышать, как при каждом моем шаге я звеню толстыми железными цепями, что сковали ноги. Мы идем с Демидом под руку по красной дорожке к большому красивому зданию. Нас фотографируют, задают какие-то вопросы Исхакову. Я пытаюсь увернуться от фотовспышек. Надеюсь, дядя не так часто просматривает российские светские издания. Иначе мне крышка. Сказанное зверем в голове звучит по кругу. Начинается, заканчивается и снова начинается. Уставшая кассета. – Было бы здорово, если бы ты иногда улыбалась, – шепчет на ухо. Горячее дыхание касается ушной раковины, заставляя задержать воздух. Чувствую, что ко мне прикованы сотни пар глаз. Меня изучают по миллиметрам. И обсуждают. Много. Я слышу их шепот, тихие голоса. Они шумят у меня в ушах, как листва осенью. Мероприятие, на которое мы пришли, – очередная благотворительная акция. И отчего-то весь бомонд решил принять в этом участие. Блеск драгоценных камней, страз, сладкие духи, стук женских каблуков, мелодичная тошнотворная речь – все доводит до пика, потому что я колоссально напряжена. Тысяча, нет десятки тысяч вольт! – Вот, выпей, – Демид протягивает мне тонкий бокал шампанского и, долго не думая, выпиваю его. Тепло опускается по горлу к желудку, развязывая перетянутые нервные узлы. Кто бы мог подумать, всего два глотка, и какая наступает легкость. – Спасибо, – благодарю. Исхаков удерживает руку чуть выше моей талии. Большим пальцем он медленно поглаживает позвонки, но те только сильней напрягаются. Все кости в моем теле становятся тверже, а жилы натянутыми. – Первый раз на таком приеме? – невзначай спрашивает. Перед глазами летают мушки из-за накрывших с головой сомнений. – Да, – сглатываю образовавшуюся горечь на языке и отвечаю. Еще никогда в своей жизни столько не врала. – Со мной у тебя все в первый раз. Рука Демида осторожно спускается по спине, достигает ягодиц и по-хозяйски слегка их сжимает. Мы стоим у стены, и мало кто может видеть и следить за движениями его рук. – На этом, думаю, мы закончим открытия? – Не уверен, Маша. Мне нравится пробовать новое. Поворачиваю голову. Нервные окончания поджигаются и начинают искрить как бенгальские огни. Он ждет от меня какого-то ответа или комментария, а я до сих пор обдумываю его слова. – Демид Альтаирович, вот это встреча! Высокий блондин, худощавый, но довольно симпатичный. На вид чуть младше зверя, но точный возраст не угадать. Он окидывает нечитаемым взглядом сначала Исхакова, затем переводит на меня. Мои щеки вспыхивают. Глаза мужчины такие ясно-голубые, что позавидует любая женщина. Сильнее жмусь к Демиду. Бессознательно. Его предплечье чуть напряглось, а я помню каждый рельеф его мышц. Пальцами во тьме начерчу. – Здравствуй, Петр, – коротко отвечает, сохраняя полную невозмутимость. Не могу понять, какие между этими двумя мужчинами отношения. Друзья? Бывшие друзья? Или хуже? Враги? На таком вечере это сложно определить. Здесь все друг другу улыбаются. – Какими судьбами? – спрашивает наш собеседник, то и дело посматривая в мою сторону. – Решил вот помочь паре атлантических моржей. А ты? – А мне по душе морские котики. Не представишь своей спутнице? – навязчиво рассматривает мои губы. Зря их в красный накрасила. Исхаков тормозит. Конкретно так. Сейчас этот Петр воспримет это как неуважение. – Маша, – первой протягиваю руку и представляюсь. – Какое чудесное имя. Вам очень подходит. Его улыбка открытая. Я бы даже сказала, что она широкая. Улыбаюсь в ответ, краем глаза замечаю хмурый вид Демида. Легкие горят от скрытого огня, который колышется между нами тремя. Переминаюсь с ноги на ногу. Петр не уходит, Демид молчит. Здесь явно что-то не то. – Не возражаешь, если я приглашу твою девушку на танец? По пространству большого холла зазвучала медленная композиция, и все разбились на пары. Пальцами цепляюсь в клатч, чувствуя, как бисеринки на нем тут же оставляют глубокий отпечаток на коже. – Не возражаю, – звучит мучительно медленно. Петр не теряет времени и, схватив меня за руку, ведет через толпу. В спину летит ядерный взгляд зверя. Каждый взмах его ресниц – оглушительный, роковой снаряд. Мужчина кладет свою руку мне на талию, а второй заключает мою ладонь в плен. Между нашими телами есть место. Со стороны выглядит все довольно прилично. Но, тем не менее, чувствую себя неправильно. Под взглядом Исхакова хочется провалиться куда-нибудь в преисподнюю. Ну, он сам меня туда отправляет своими глазами с желтыми бликами. Будь они прокляты. – Расскажите мне, Маша, как вы могли связаться с таким человеком, как Демид Исхаков? Он же вас не силой держит? – в шутку спрашивает. Голова гудит, волосы на висках становятся влажными от накала ощущений внутри. – Все по доброй воле, Петр, – вытягиваю из себя улыбку, подавляя приступ тошноты, – а Вы давно знаете Демида? – Скажем так, одно время мы тесно общались. Практически были друзьями. – И что же случилось? Я двигаюсь только благодаря тому, что ведет Петр. Отпустит – упаду. Замертво. – Интересы разошлись. – Мне жаль. Шарю по толпе взглядом. Перед глазами плывет, от жары хочется спрятаться где-нибудь на Северном полюсе. Может, заодно и моржей этих спасем, за которых Исхаков свои миллионы выложил. Музыка заканчивается. Пора возвращаться, но Петр не спешит отпускать меня. Его рука все еще удерживает меня за талию и кажется каким-то рудиментом, который можно отрезать только хирургическим путем. Демид идет в нашу сторону. Злой, рассерженный. От него веет агрессией, и она уверенно сбивает с ног. Не будь он бесчувственным зверем, я бы решила, что это ревность. – Маша, не хотите встретиться? – быстро произносит Петр. Так, чтобы только я могла слышать его вопрос. Круто оборачиваюсь. Глаза мужчины режут. Его предложение тоже. – Меня это не интересует, – хрипло отвечаю и спешу к Исхакову. Его темп ускорился. Он уже размахивает руками, перебирая толпу, как волны. – Вы подумайте, Маша, – не отпускает и лишь сильнее сжимает за локоть, – я не хуже Демида. Может, и лучше. Вам нужна нежность и любовь, а он никогда ее Вам не даст. – Ошибаетесь, – вырываю руку из цепкого захвата и сама иду навстречу Исхакову. Меня будто оплевали. В душе горько и обидно. – Натанцевалась? – жестко спрашивает. Ладонью притягивает меня к себе, но ни о какой теплой близости и речи нет. Я в западне. Зверь сминает меня своим вопросом как ненужную бумажку. – Идем, – отдает приказ и хватает за локоть, сжимая двумя пальцами. Шустро перебираю ногами и удивляюсь, как еще не упала с таких каблуков и на такой скорости. Исхаков ведет меня по каким-то коридорам. Темным и безлюдным. Его широкая спина обтянута черной тканью, плечи двигаются в такт частому дыханию. Ладонь, сжатая в его руке, начинает ныть. Только попросить меня отпустить – смерти подобно. В какой-то момент Исхаков останавливается. Бросает мою руку, сам упирается о стену, опустив голову. Кажется, что он либо накричит на меня, либо скажет что-то такое, отчего внутри сожмется все и растает. – Подойди, – говорит хрипло. Голос эхом отталкивается от стен длинного коридора и кажется грубее и ниже. Робкий шаг. Губы приоткрываю и втягиваю затхлый воздух. Воспоминания закручивают в свою спираль. Давление повышается, и в висках начинает пульсировать. – Подойти, я сказал! Дергаюсь в ошеломляющем испуге. Туфли на ногах становятся свинцовыми. На каждый шаг тратится слишком много моих сил, что я вот-вот упаду. Я так быстро оказываюсь зажата между стеной и телом Демида, не успела и короткий вдох сделать. Зверь нависает своей неделимой мощью. Черные глаза как две огромные дыры, высасывающие всю нерастраченную энергию. Раскурочивает внутренности, оставляя глухую пустошь. Рука мужчины ловко собирает гармошку из ткани платья, пока пальцы не касаются бедра и резинки чулок. Наше дыхание смешивается. На языке все еще играет вкус сладкого шампанского. Взгляд бродит по его лицу. Тени резкие, черты кажутся грубыми. – Это знак? Демид подушечкой большого пальца быстро растирает красную помаду по губам, надавливая на них и выходя за границы, оголяя ряды зубов и задевая. Чуть высовываю кончик языка, касаясь им кожи на пальце. Сладость перемешивается с солью, и я прикрываю веки. Чувства глушат и душат, вытаскивают все скрытое и пугающее до дрожи. Киваю, испытывая при этом гипнотическое возбуждение. Его губы видятся сейчас настолько красивыми, что я представляю, как он прижимается ими к моим и жадно целует. Демид гладит мое бедро. Едва задевает, почти щекочет. Как перышком касается. И переходит на внутреннюю сторону, двигается к промежности. Острые стрелы пронзают мое нутро, когда он только дотрагивается до ластовицы трусов. – Надеюсь, это на меня такая реакция, а не на Петра, – намекает на мою влажность. Демид презрительно впивается в меня взглядом в ожидании ответа. В горле застревает тяжелый ком, который разрывает гортань и шейные позвонки. Мне хочется ударить его, стучать так долго по груди, чтобы он, наконец, понял, что я не хочу, чтобы он так со мной разговаривал и вел. – На тебя, – потупив взгляд, отвечаю. Заставив смотреть на него, обхватывает мои губы и жестко сминает их. Оттягивает и чуть прикусывает. Языком проникает так глубоко, словно хочет выудить из меня всю мою порочность. Пальцы больно оттягивают волосы, обязывая прогнуться . Дразнящий аромат моря и цитруса вынуждает слезы застыть в глазах. – Не разочаруй меня, Маша.