Глава 24. Демид

– Номер для Марии забронирован? – негромко спрашиваю. Егор сидит напротив и, как всегда, что-то вдалбливает в свой планшет. Я смотрю в одну точку – часы на моем столе. Противное тиканье отсчитывает секунду. Как на нервах играет. Она согласилась, твою мать. Сог-ла-си-лась… – Да, все как и было оговорено. Вязкий ком цепляется за стенки горла, так и не проваливаясь в желудок. Прикрываю веки, и вновь Маша передо мной со своими сверкающими глазами, полные презрения и ненависти. Никогда не думал, что это когда-нибудь сможет меня задеть. – Демид Альтаирович, можно вопрос? – вставая с места, спрашивает. Перевожу свой взгляд с часов на любопытного Егора. – Вы правда позволите этому случиться? Вопрос достает до дна сердца, вставляет иглы и лупит из винтовки. Я перестаю дышать и хватаюсь за пораженную область. – Ты же в курсе, чего мне стоила эта игра? И что на кону? А Маша… всего лишь девчонка, которая сразу же согласилась. Откидываюсь на спинку кресла. Меня бьет мелкая холодная дрожь, а голову охватывает жуткая боль. Давит на череп и виски, раскалывает на части. Егор жмет плечами и выходит. И снова слышу это назойливое тиканье. Отправляю Маше сообщение с данными по брони и жду ответа. Да я даже готов уйти в блок со своим предложением. И, честно признаться, только этого и жду. Внутри барабаны глушат. Жду все, жду… Сообщение прочитано. Ответа нет. Звонка тоже. Злость заполняет внутренности до отказа. На себя, на Машу, на Узника. На гребаного Петра, который вылез откуда-то и не вовремя. Мы не виделись несколько лет, а наше времяпрепровождение хочется стереть из памяти кислотой. Жаль, следы все равно останутся. Сгребаю телефон, который я испепелял взглядом, и спускаюсь на парковку. – В клуб, – бросаю водителю и прикрываю веки. Не помню, как мы доезжаем до места. И не имею понятия, в клубе ли Узник, готов ли к встрече. Я иду на внутренний голос, который прорезался и душит сейчас своими импульсами. Прохожу на первый этаж. Здесь тихо, и никого нет. Нерабочее время. Может, и к лучшему, не готов встречаться с его охраной. Поднимаюсь на второй этаж и полностью игнорирую дурацкие маски, лежащие на входе. Для кого он это все придумал? Для придурков вроде того политика? Каждый шаг глухо отражается от стен и застревает в барабанных перепонках как заноза. Набираю в легкие побольше воздуха до смазанной картинки перед глазами и белых вспышек. Узник сидит за своим столом, на его коленях одна из официанток. Он без маски, и его взгляд врезается в мое тело подобно пуле. – Господин Исхаков, – расплывается в хищной улыбке. И это еще меня зверем называют? Вот он – настоящий дьявол. Игрок, мастер, фокусник… Но почему-то все зовут его Узником. – Не оставите нас? – обращаюсь к девушке. Та не двигается. Осматриваем меня с головы до пят, нисколько не стесняясь. Блондинка с красными губами. В паху ни одного шевеления. Только презрение брызжет. Узник никак не показывает блондинке уйти. Гнев раздирает изнутри, которому я не могу дать выйти. Гложет, царапает, бьется, жжет. А я стою еле-еле, с напряженными кулаками. Все мышцы приведены в боевую готовность. – Сходи, проветрись. Официантка без единого слова встает и уходит, проведя пальцами по моему плечу. Отчаянно захотелось выблевать из себя ее сладкий запах, что прилип к языку после ее ухода. Делаю два шага к столу, за которым сидит Узник. Его глаза ниже моих, но у меня четкое ощущение, что мы все равно на одном уровне. – Почему ты дал такое задание? Узник начинает смеяться. От его смеха позвоночник наливается ледяным свинцом. Тяжесть металла тянет к земле. – Она тебе нравится. Увожу взгляд. – Сильно нравится. Дыхание сбивается. Кислород становится угарным газом, воспламеняется и вспыхивает, сжигая живые клетки. Так ощущается правда. – Она работает на тебя? Узник ведет плечами и мерзко ухмыляется. Глаза цвета темной тины поражают своей глубиной и азартом. – Кто знает, Демид Альтаирович. Кстати, можно просто Демид? Мы же с вами ровесники. И судьба у нас тоже схожа. Он встает со своего кресла и подходит к бару, чтобы налить виски. Протягивает мне один бокал. Желание отказаться пробивает мозг, но я беру и делаю крошечный глоток. – Оба из бедных семей. Ну, точнее, у вас хотя бы была семья. Никчемное детство, нищета, объедки… А потом, – он смыкает губы, имитируя взрыв, – богатство, власть, деньги. Я не знаю, говорит Узник правду или нет. Может, это вообще очень тонкий ход, чтобы я расслабился и проникся. Тишина повисает такая, что слышу каждый шорох за стенкой. – Ты пришел узнать, почему я дал это задание? – оборачивается ко мне лицом, сбивая своей энергии, – так вот, задам тебе встречный вопрос. Помнишь просьбу, с которой пришел ко мне? Теснота комнаты никогда не была такой ощутимой, как сейчас. Чувствую себя загнанным в угол. Или в ловушку. Жуткое ощущение, учитывая, что сам кого угодно могу загнать в эту самую ловушку. – Ты захотел эмоций. Твоя жизнь тебе приелась и осточертела. Все вокруг стало пресным и тусклым. И… Маша неплохо справляется, да? – ухмыляется. От выпитого алкоголя разум плывет. Горечь стекает вниз по горлу к желудку, и это отвратное чувство поднимает волну паники из живота. – Маша твой человек? – повторяю свой вопрос. Узник вздыхает и, глядя в глаза, уверенно говорит: – Нет. Плечи опускаются, напряжение растворяется в стопах. – И если она не выполнит твою просьбу, ты проиграешь второй раунд. Готов? Шагаю вперед, пока между нами не остаются жалкие сантиметры. – Если с ней что-то случится, я тебя убью. – Если к тому времени, у тебя еще будут деньги и власть. Сучонок улыбается уже как победитель. Паника не отступает, лишь сильнее цапает за икры, как бешеная собака. Разворачиваюсь. Хочу покинуть этот чертов клуб. Не жилось мне спокойно, блядь. – Эй, Исхаков. Ты подписал договор. Помни, что пути назад у тебя нет. Если играешь, то до конца. Хлопаю дверью и сбегаю с лестницы, словно за мной кто-то гонится. Наверное, тот бешеный пес, который хватал за ноги и рвал на ошметки мое тело. Грудная клетка трескается, раздуваясь до масштабов вселенной. Сердце бахает за ребрами громко, часто и больно. Домой приезжаю разбитым. Силы высосала эта встреча. От Маши ни звонка, ни сообщения. Меня мотает. Если Маша примет условия и переспит с Петром, я выиграю. Мозг плавится как парафин от этой мысли, и тошнота с горькой слюной заполняет весь рот. А если откажется… я потеряю много денег и часть своих доходных предприятий. Сюр какой-то. Всю ночь и весь день тупо пялюсь на свой телефон и даже не еду в офис. Я не пил, ни капли, не считая того глотка в кабинете Узника. Маша не выходит из головы ни на секунду. Упрямая и дерзкая девица, которая спряталась за оболочку невинной официантки, желающей заполучить Демида Исхакова. Она в шаге от своей цели. И это бесит и раздражает, как соль свежую рану. Два вдоха. Тяжелых как корабельный якорь. Плюю на свою гордость и набираю Иванову. Три длинных гудка и включается автоответчик. На часах половина шестого. Пальцы покалывает, когда я набираю ее номер снова и снова. Меня терзает ужасное чувство, которое съедает изнутри как паразит. Выхожу на балкон и прикрываю глаза. Однажды я уже стоял перед выбором, и мне казалось, что это никогда не повторится. Последствия шумят в моей душе до сих пор гадким могильным скрежетом. А вернувшись в комнату… крушу все. Злость выходит из меня будто цунами, затапливая и лишая жизни. Я поддаюсь этому чувству как самому близкому и родному. Единственному верному и правильному. Разбиваю дорогущие вазы, заказанные за херову тучу денег дизайнером, телевизор, ударопрочное стекло камина. Ха-ха. Квартира превращается в поле после боя. Меня натуральным образом трясет, я напичкан адреналином. Пульс частит, давление пробивает границу нормы, чувства и ощущения обостряются. Я оголенный свежий нерв, по которому пустили киловатты тока. Беру ключи от машины и открываю дверь. К черту этого Узника! Стопор. Останавливаюсь, ударившись о реальность. Кровь испаряется из тела, вены пусты и безжизненны. Я в состоянии опасного шока. – Маша? – произношу еле слышно. Глаза пустые, выражение лица нечитаемо. Отступаю в сторону и пропускаю ее внутрь. Ровной походкой с идеальной осанкой Маша проходит вперед. Ну какая, к черту, из нее официантка? Теперь уверен, ее устроили туда только из-за встречи со мной. Иду за ней, на ее запах. Мозг подбрасывает сценарии того, что же было. Не нравится ни один. В животе боль разливается, как сироп. Маша останавливается у кухонного острова и медленно поворачивается ко мне. Я взгляд ее поймать хочу, по глазам все прочитать. Не дышу, не живу. А затем получаю хлесткий удар по щеке. Кожа вспыхивает, губа саднит. В тишине это звучало как резкий порыв ветра, который подбросил душу вверх. Голова повернута в сторону, и я по сантиметрам возвращаю исходное положение. Чтобы получить второй удар. Еще сильней, еще злей. Рукой Машину шею обхватываю и сжимаю. Теперь ее глаза горят уничтожающим огнем. Он, сука, не греет, а раззадоривает во мне привычного зверя. Наклоняюсь к ней, вдыхаю. Аромат женского тела, свежести и капельки духов. Как яд пахнет. С вдохом встраивается в кровоток, доводя до некроза. Ощущения пылают в груди. – Спала с ним? – говорю в губы, уже чувствуя вкус ее языка. Она молчит. Терпение мое испытывает. – Дрянь. Зачем согласилась? Понравилось? Маша дергается. Снова пощечину хочет дать. Скалюсь, чувствуя, как ее тело напрягается. А я помню каждый изгиб, каждую выемку. Душу выкручивает, зверя из нутра вытаскивает и, гадина, приручает. Секунда на раздумье и накрываю ее губы своими.