Глава 32. Маша

Демид застыл в дверях и молча смотрит на меня сверху вниз как ястреб на мышонка. Хочется спрятаться от его взгляда и не ощущать его холодность и напускное спокойствие. Там, внизу, я перенеслась в свое прошлое. В носу свербил запах сырости и пыли, перед глазами были обшарпанные бетонные стены с облезлой краской. Руки ощущали промерзшую землю. Я дрожала и постоянно слышала голоса Демида. Думала, сошла с ума. А когда увидела его глаза, сердце разорвалось от страха. Затем от счастья. Спас, не бросил. К жизни вернул. Его руки, обхватившее мое тело, крепко сжимали. Я больше не боялась упасть. Вообще больше не боялась. Только то, как он сейчас на меня смотрит, все равно заставляет мурашки распределиться по спине рядками. Его шаги тихие. Он медленно двигается на меня как охотник, боясь спугнуть добычу, при этом упрямо смотря в глаза своей жертве. – Иди ко мне, Дем, – ласково прошу. Руку тяну, дотронуться хочу. Вдруг мираж? К горлу подступает сердце. От волнения оно истошно бьется. Исхаков осторожно садится на край кровати, продавливая матрас. На его виске тонкая царапина и грязный след. Испачкался, когда пытался вытащить меня из подвала. Костяшки на правой руке красные, все в ссадинах и немного припухли. В душе надломы. Больно смотреть, как он мучается. Это сквозит в его взгляде с того момента, как я посмотрела на зверя. Мука, ненависть, безумие. Касаюсь лица зверя, пальцами очерчиваю густые брови, напряженные скулы, выдвинутый из-за непонятной мне злости подбородок. Подушечками пальцев просто дотрагиваюсь до его губ и останавливаюсь в шумной паузе. Мягкие, а на вид жесткие и твердые. Раньше было по-другому. Поддеваю футболку Исхакова за край снизу и снимаю через голову. Демид помогает избавиться от вещи. Его тело жаркое. Горит. Еще влажное, и это возбуждает. Сильный мужчина, который находится ко мне очень близко. Он мне нравится, не описать как. Сама тянусь к нему, защиты прошу. От кого – не знаю. Может, от самой себя. – Ну обними же ты меня, – слезно требую, опустив взгляд. – Не страшно? – грубо, почти с издевкой спрашивает. Резко хватаю воздух ртом. Здесь пахнет чистым постельным бельем и ароматизатором. Пытаюсь прочувствовать, что же творится у меня внутри. Там запутанный клубок из ощущений и каждое наперебой стремится взять лидерство. – Ты не сделаешь мне больно. Уверена. – Самоуверенная девчонка, – четко проговаривает каждый звук, который отскакивает от стен. Правая рука смыкается вокруг моей шеи и лениво сдавливает. Я чувствую, как молниеносно бежит кровь по венам, как ускоряется и гудит. Мне бы закричать, сказать, чтобы прекратил. Хватка усиливается. Он будто хочет удушить меня на самом деле. А я дотрагиваюсь до его плеч. Пальцами перебираю каждую клетку, наполненную странной агрессией, и в волосы зарываюсь. Они остались жесткими. Кайф получаю, когда оттягиваю их, и прикрываю глаза. – Возьми меня. Хочу быть твоей, – говорю одними губами. Дрожь в теле усиливается. То и дело шепчу его имя. Повторяю, растягиваю, как заклинание говорю. Растворяюсь. Исхаков встряхивает меня как куклу, к себе прижимает. И еще несколько секунд смотрит мне в глаза. Взгляд его ласково убивает. Одежда раздражает кожу как какая-то крапива. Я ерзаю, мечтая избавиться от тряпок. Из приоткрытого рта рвутся бессвязные звуки. Мне дышать тяжело, а Исхаков все медлит. Глаза его наполняются непривычными чувствами, которые обугливают. Зверь мечется. Он ранен. Не физически. В его душе раскол. – Что ты знаешь про ненависть, Маша? – Я знаю о ней все. Его большой палец, остановившейся на бьющейся жилке на шее, перекрывает движение крови по вене. Я чувствую, как лицо начинает полыхать, а щеки покалывать. Давление на глазные яблоки создают помехи. – И как с ней справиться? – его губы близко. Коряво веду плечами. Рука Исхакова все еще крепко сжимает горло. Кладу ладонь поверх его, которой он с силой стискивает мою шею, и пробую разжать. Поддается с трудом. В какой-то момент Исхаков сдается. Облегчает хватку. Мой капкан слабеет. Перемещаю его руку ниже, к себе на грудь. Показываю, как хочется. И целую. Первая. Обхватываю его губы своими. Так, как он это делал со мной. Ни капли не медлю. Мне нравится. Обнимаю и прижимаюсь всем телом. Перед глазами стремительно темнеет, в голове гулкая пустота. Демид сдавливает мое тело двумя руками. Зверь будто соскрести с себя хочет, а я намертво приклеилась. А затем, ненадолго застыв, отвечает на поцелуй. Сдался. Охотник сдался своей жертве. Все его движения становятся резкими, на грани, жизненно необходимыми. Он глубоко проникает в рот языком и ласкает каждый уголок. От оставшейся одежды избавляемся быстро, на скорости. Потом зверь переворачивает меня и подминает под себя. Всем весом наваливается. Господи, он весит целую тонну! Я чувствую мощные удары в области грудной клетки, готовые придавить и разорвать его и меня. Голова кругом от этой силищи. Все происходит торопливо, быстро. Перед глазами мельтешит. Меня в вихрь закручивает и мотает от ощущений. Демид проходится по бедрам, икрам, закидывая одну ногу к себе на поясницу. А я лопатки его трогаю, которые становятся острыми, когда он двигает рукой. Между ног чувствую мощную эрекцию, давление на промежность заставляет то и дело подаваться вперед. Внутри болезненно пусто, до судорог хочется наполненности и жадных толчков. Исхаков входит аккуратно. Из уголков глаз привычно вытекают слезы, и зверь смахивает их большими пальцами. Моя голова зафиксирована, и я могу смотреть только на него. Черный взгляд, который проходит насквозь, как ядовитые стрелы. Выгибаюсь после первого толчка. Там горячо, там хорошо. Демид двигается внутри меня, вырывая стоны. Захлебываюсь ими. Еще никогда такого не было, да и не чувствовала похожего. Он губами впивается в шею. Следы, наверное, оставляет. Сначала от сжатых пальцев, теперь от страстных поцелуев. Прикусывает, посасывает. Внизу стреляет, когда я чувствую его зубы на тонкой коже. Толкается глубоко, с диким желанием. Обладает мной, а я шире бедра развожу, хочу дать больше. Насовсем, навсегда. – Ты таблетки пьешь? Движения ускоряются. С каждой секундой становится жарче и опаснее. Зверь задевает что-то внутри, и с каждым его толчком меня все сильнее и сильнее сжимает удовольствие. – Пью, – мычу. Исхаков сам не сдерживается. Частые стоны, звериные рыки, шумное дыхание. И меня трогает. Постоянно трогает и касается, словно проверяет, я ли это и не исчезла ли. Кожу печет. Его пальцы вцепились мне в волосы, когда я почувствовала болезненную пульсацию внутри и горячую влагу. Исхаков продолжает толкаться, но постепенно замедляется. Оргазм наступает внезапно, когда он сдавленно прошипел «моя». Руки Демида продолжают тереть мои предплечья, бедра, снова поднимаясь и касаясь шеи. Уже нежнее, но не менее властно. Хозяин. Губы иссохли, слабость стекает по ногам. И не пошевелиться. Исхаков скатывается с меня и откидывается на спину. Его грудная клетка сверкает от влаги, волосы слиплись и кажутся темнее. Зверь пахнет вкусно, и я носом утыкаюсь в густую поросль на его груди. Мой. – Почему ты меня стал ненавидеть, Дем? В полной тишине мой голос как противный скрип. Исхаков медленно качает головой. Ответа мне не дождаться. – Я больше тебя не боюсь, – уверенно заявляю и подкладываю руку под голову. Взгляд Исхакова игриво-заинтересованный. Зверь расслаблен, мои мышцы еще чувствует волны оргазма, а кровь остывает после стремительного закипания. – Значит, боялась меня. – Да. Немного. Совсем чуть-чуть, – заигрываю. – А теперь нет? – посмеяться вздумал. – Нет. Ты сегодня меня спас. Ты мой герой, Демид Исхаков. – Больше без меня никуда не ходи, ладно? Ты какой-то бедовой оказалась, – с издевкой говорит и под ребрами щипает. – Никакая я не бедовая! – сажусь на кровать и с обидой в голосе отвечаю. Демид расслаблен. Красивый такой, когда голый. Закусываю губу и взглядом по торсу его скольжу. – Для многих я зверь. Молчание. Взгляд из игривого становится опасно-сексуальным. Он разбрасывает мурашки по плечам и заставляет внутренние мышцы снова гореть желанием. Исхаков накидывается на меня неожиданно и кусать начинает. Черт, играет так. А я смеюсь заливисто. – Я нашла способ тебя приручить, – с перерывом на вдохи говорю.