Глава 37. Маша

«Я не Рой», «Я не Рой», – голос Демида звучит отдаленно и то и дело повторяется, будто эхо. Пальцы с такой силой сжимают рукоять маленького пистолета, что уже не представляю свою руку без него. Врос. Намертво. Сердце колотится. Чувствую его в горле. В глазах Исхакова сейчас столько темноты и страха, что я теряю над собой контроль. Мысли жужжат в голове, доводя меня просто до адской, нестерпимой боли. Когда Демид опускает пистолет, я понимаю – он сдается. Он, чертов зверь, сдается. Голову опустил, улыбка бледная, дышит прерывисто. – Но я и правда в какой-то момент был готов тебя убить. – В том доме? Я вспыхиваю. Воспоминания того дня застилают сознание, как ширма. Я снова в том подвале, и желтые глаза Исхакова нацелены на меня, как острые, ядовитые стрелы. – Да, – коротко отвечает. Уверенно. – Я чувствовала. Адреналиновый всплеск делает кровь ярче, а ее скорость быстрее. Шум в ушах, как шипение змей, устрашает. Становится душно, на шее сошлись какие-то фантомные веревки и сжимают горло. – Почему тогда не убил? Ведь из-за меня все. Твоя семья… жена, ребенок. Моя жизнь в обмен на их. Каждое сказанное слово загоняется в мозг как ржавые старые иголки под ногти. Хочется кричать от мерзких ощущения. От них мурашки и дрожь холодная по всему телу. Исхаков приближается. Я уже чувствую его запах. Сама как зверь стала. – В глаза твои посмотрел. Вкус твой на языке ощутил. До кожи твоей дотронулся. Аромат вдохнул. Я помню все: как целовались, как любовью занимались. Горячее тело, скользящее по моему, шепот на ухо с пошлыми фразами. И толчки. Много. Жадных, нестерпимых, глубоких. Он любил меня тогда! – Ты меня сейчас этими словами убиваешь. Я вижу, как Демид мучается. Я та, из-за которой он все это испытывает. Внутри будто лопнул шар с горючей жидкостью. Она разливается, и горечь проникает в меня глубже и глубже. Дышать не дает. Пустыми глазами уставилась на Демида все еще застывшей статуей. Хочу, чтобы подошел и сжал в своих звериных лапах. Там спокойно и тепло. Я буду под защитой. Ведь сейчас, честно говоря, я чувствую себя хреново. Как центр мишени, куда все стремятся стрельнуть или кинуть дротик. – Опусти пистолет, Маша. Не бойся меня. Истерика накатывает постепенно. Сначала безостановочно текут слезы, потом живот скручивает тугой спазм. Кожа горит под ломающим взглядом Исхакова. – Что с нами будет, Дем? – сипло спрашиваю. Исхаков смотрит то мне в глаза, то на пистолет в моей руке. Она еще дрожит. Откуда-то дует сквозняк, я не могу переставить ноги. Слезы все текут, не получается успокоить. Все ощущения, которые испытывала за последние недели, навалились на меня грудой и придавливают мощью. – Все будет хорошо, Машунь. Ты только слушай, что я буду тебе говорить. И выполняй. Договорились? Исхаков волнуется. Я чувствую это не по голосу, и даже не по взгляду. Сердце замирает с разбегу, резко нажав на тормоз. Осталось понять – я верю ему? Верю своему зверю? Потому что если нет, то это тупик. А если он обманывает, то… даже думать об этом не хочу. Внутри от этой мысли искрит гадко. Выдернуть это чувство хочется, а оно как острый бисер разлетается. Кусаю губы. Соль от слез разъедает кожу щек. – Игра, в которую я играл, не так проста, как казалось. Все, что происходило, имеет более глубокое значение. Двойное дно. И ты была со мной в связке неслучайно, Маш. Демид говорит сбивчиво. Торопится. Времени у нас и правда мало. Я слышу движение секундной стрелки как счетчик у бомбы. – Расскажешь мне все? С самого начала? – спрашивает. Киваю несколько раз. Нужны его руки. Чтобы подхватил. Не отпускал. И я все-все ему расскажу. Больше некому. Больше и не верю никому. Глаза Демида яркие, как тысячи звезд. Взгляд бегает по лицу. Исхаков выдыхает и делает еще один шаг. Все кружится вокруг меня, я будто на карусели. Должно быть весело. А у меня истерика новой волной накрывает, и как пьяная смотрю на Демида и улыбаюсь. – Демид Альтаирович, время! – слышу позади себя. Пугаюсь. Сильно. Я не думала, что мы здесь не одни. Выстрел раздражает слух. Свист застревает в памяти. Маленькая свинцовая пуля врезается в грудь Демида, и кровавое пятно растекается на светлой рубашке. Пятно становится все больше и больше. Темнеет на глазах. – Дема… Кидаюсь к Исхакову, отшвырнув пистолет. Что же я наделала?! Прикладываю руки к ране. Мне кажется, я чувствую ладонью ее рваные края. Жму, кровь хочу остановить, а она все льется. Пахнет металлом, облизав губы, чувствую соль: мои слезы и кровь зверя. – Мария Германовна, отойдите. Не слушаюсь. Кто бы ни был этот человек, я его не знаю. Хватаюсь за Демида. Защитить его хочу. Мое сердце разорвалось на атомы в момент выстрела. Красное платье, красная кровь, перед глазами этот цвет замещает собой другие. Ненавижу красный. – Мария Германовна! – повторяют несколько раз, чуть повышая голос. Сейчас непривычно слышать свое полное имя. Понимание, что все уже обо мне известно, вновь кружит голову. Я держусь за реальность, пока касаюсь Демида. – Егор, уведи ее. Скрой, – сдавленно шепчет. – Нет, – хватаю Исхакова за рубашку, голову на пробитую грудь кладу. Сердце бьется. Значит, жив. Размазанное кровавое пятно остается на щеке. Где-то слышу голос неизвестного мне человека. Он вызывает кого-то по телефону. Но ни скорую, ни полицию. Господи, что, в самом деле, происходит? Смотрю на Демида. Его глаза уже без желтых бликов, а я ужасно хочу их увидеть. Они мне необходимы. До губ дотрагиваюсь. Они у него холодные. Шепчу что-то невнятное, а Исхаков пробует мне ответить. Руками плечи чуть сжимаю и снова к ране возвращаюсь. Пытаюсь вспомнить какие-то курсы по оказанию первой помощи, ничего не приходит на ум. Всякая муть, которая не имеет никакого смысла. – Что я наделала? – говорю тихо и беззвучно. Горло разрывает от всхлипов. Хочется кричать, а у меня только шипение выходит. И хрипы. Глаза щиплет и режет. Мне моргать больно. – Мария Германовна, нам пора, – некто тянет меня за руку, поднимая. Тело податливое, лишенное сил. Сопротивляться не выходит. Я лишь взглядом в Исхакова упираюсь. А если это последний раз, когда я его вижу? Будь проклят тот день, когда я решила ему мстить. Будь проклята эта Хелен, которая сбивала меня с самого начала. Будь проклят тот человек, который пятнадцать лет назад решил организовать мое похищение. Да, именно тогда все и началось. Весь этот аттракцион жестокости и мести. – Ты знаешь, что делать, – слышу последние слова. Дверь закрывается. Незнакомец ведет меня по каким-то коридорам и пустым помещениям. Потом мы едем на лифте до парковки. В самый-самый низ. Машина. Черная. Внутри пахнет сигаретами, а кожаное сиденье, повидавшее виды. Я фиксируюсь на деталях, а мыслями там, с Демой. – Куда вы меня везете? Мой голос безжизненный. – В безопасное место, Мария Германовна. Вам не о чем беспокоиться. Демид Альтаирович все решил. – С ним все будет хорошо? Ответа нет.