Глава 38. Маша

Уже несколько дней я заперта в какой-то квартире. Нет, сама обстановка ничего. Девчачья, я бы сказала. Кухня, спальня, просторная гостиная, широкая лоджия. Море цветов в горшках. Джунгли какие-то. Но мне тошно. Хожу из комнаты в комнату, погруженная лишь в одну мысль – где Демид и как он? Ночью кошмары снятся, что Исхаков умер. Я смотрю на его тело, зову, щекой вновь к ране прижимаюсь и ничего не слышу. Нет биения. Один гул в голове, когда аппарат чертит длинную красную линию с цифрой ноль. Мне ничего не сообщают, когда приносят продукты. Выдали только старый телефон, кнопочный. Вроде того, что давно вручила Хелен. Там есть одна древняя игра «Змейка». В нее и играю. Я знаю, что от угла зала до кухни ровно тридцать четыре шага, от спальни до двери пятнадцать, затем поворот направо и еще четырнадцать. Встаю без будильника, потому что ночь рваная, а окна выходят на восточную сторону. Учитывая, что я на последнем этаже дома, лучи ласкают мои глаза, безжалостно прожигая до сетчатки. Время тянется как жвачка. Но еще хуже неведение. Скопилось столько вопросов, не знаю, с какого начать. Вздрагиваю, когда ключ в замке поворачивается. До этого всегда звонили в дверь, приносили сумки с едой и, ни слова не говоря, выходили. Люди в черном, как я их прозвала. Ощущение, что я стала призраком. Про них фильмы снимают. Ты говоришь, спрашиваешь, привлекаешь внимание, а тебя не видят, не замечают. Жуткое ощущение. Подрываюсь с дивана и на цыпочках подхожу к коридору. Надо, наверное, что-то тяжелое взять? Защищаться же нужно? От страха в глазах плывет, и медленно начинаю задыхаться. Нужно все силы мобилизовать, а я с открытым ртом уставилась на большую металлическую дверь. – Мария Германовна, добрый день, – помощник Исхакова, не торопясь, отворяет дверь, захлопывает ее и, искусственно улыбаясь, протягивает мне небольшой крафтовый пакет. Странный он. Опасений не вызывает, но открыться желания тоже нет. Демид ему доверял. Наверное. Но стоит ли это делать мне? – Ваш ужин. Я решил сделать заказ в ресторане и лично вам доставить, – скрещивает руки перед собой и загадочно смотрит. Забираю пакет и сразу же раскрываю. И правда. Лотки с чем-то вкусным. Приоткрываю губы, вбираю воздух через рот, собираюсь спросить, заказал ли это все сам Демид? Но останавливаюсь. – Карбонара, овощи на гриле, чизкейк «Нью-Йорк», – перечисляет содержимое. Нью-Йорк. Как символично. Вместе с тоской по Исхакову на смену приходит тоска по дому. Поднимаю взгляд, встречаясь с его хитрыми глазами, и тут же опускаю. Хочется поправить на себе одежду. Егор рассматривает меня не как мужчина, а как объект. Или проблему, что необходимо решить. Может, и вовсе избавиться. – У Вас же нет аллергии на молочный белок? Отрицательно качаю головой. Мы оба прекрасно знаем, что нет. Очередная проверка? Я не очень гостеприимная хозяйка, потому что на кухню своеобразного гостя не зову. Да и вообще надеюсь, что он сейчас же уйдет. Этот конкретный человек в паре метров от меня вызывает нечто среднее между испугом и любопытством. Хоть мне и безумно одиноко в этой квартире и несколько страшно, сейчас предпочту быть вдали от его общества. Гость, если и чувствует мой настрой, уходить не спешит. – Как Вам здесь? – осматривает кухню, как в первый раз. Кусок в горло не лезет, хотя паста и выглядит, и пахнет очень вкусно. – Неплохо. – Ничего не беспокоит? Всем довольны? Жую дольше обычного, только чтобы оттянуть с ним общение. И просто киваю. Что ему сказать? Что, несмотря на хороший матрас, меня все равно мучает бессонница? Что я как пленница здесь, пусть и в шикарной обстановке? Закрыта в башне. Дом высокий, а меня поместили на последний тридцать какой-то этаж. – Мы можем выйти на улицу ненадолго. Прогуляться, –предлагает, смахивая пыль с подоконника. Отставляю контейнер с едой и быстро обмакиваю рот салфеткой. От его предложения хочется первый раз за все время улыбнуться. – Вот и славно. Я жду вас за дверью, Мария Германовна. Мужчина выходит с кухни быстрым шагом. В квартире вновь звенящая тишина. Из шкафа сдираю с вешалки джинсы, кофту, в коридоре натягиваю куртку и обуваю кроссовки. Все делаю так быстро, что при каждом движении тошнота к горлу подкатывает. Его разговаривает с кем-то по телефону, когда я выхожу из квартиры. Слух мгновенно напрягается. Сердце проваливается вниз живота. Могу поклясться, я слышала голос Демида из динамика. – Быстро. – Говорит и тут же сбрасывает вызов. Я шагаю к Егору, и мои шаги кажутся мне очень громкими. – Как он? – почти шепчу. Шепот этот спазм в горле вызывает. До слез, до сдавленного дыхания. Если бы он только знал, как я боюсь его потерять. Егор нечитаемо смотрит мне в глаза. Этому где-то учат? Потому что я хочу так уметь. Чтобы больше никто и никогда не проник мне в душу и в мою голову. – Лифт приехал, – с навязчивым коротким писком, створки открываются. Мы едем на первый этаж как на скоростной ракете. Не успела моргнуть, а уже внизу. Здесь и воздух другой, и цвета не такие. – Маша, Маша… Ничего, если я сейчас без отчества? Вдоль аллеи никого нет. Но впереди нас мужчина в костюме, сзади такого вида другой мужчина. Меня охраняют. Или нас, уж если быть точной. Я никак не отвечаю на его вопрос. Он же мои игнорирует? – У вас есть пожелания, куда идти прогуляться? – В аптеку нужно. Рискую, говоря это. Но из квартиры мне не выйти. Это единственный раз за последние недели, когда я хожу по земле, а не по паркету. – У Вас что-то болит? – Витамин нужны. Я принимаю курсами, – стараюсь отвечать ровно и не выдать интонацией свое волнение. А оно у меня зашкаливает. Давление подскакивает, снова бесцеремонно наваливая на меня приступ тошноты. – Вы можете сказать моим людям, они доставят вам все, что угодно. Ветер сушит кожу лица и губ. Облизываю и молю, чтобы от вранья мои уши не стали красными. – Раз уж мы на улице, почему бы и не зайти самой, правда? Если не будет нужных, попрошу ваших людей. Егор замедляется, потом останавливается и снова смотрит тем взглядом. А я молюсь, слова для молитвы тщательно подбираю, чтобы мой обман не раскрылся. Я столько месяцев обманывала и скрывала правду. С такой-то малостью должна справиться. Главное, не отводить взгляд и хлопать ресницами. – Договорились. Через два квартала будет дежурная аптека. Можем зайти туда. Мужчина стоит без движения, только грудная клетка поднимается и опускается в такт спокойному дыханию. Я жду дальнейших слов. Или действия. Не увидев и не услышав ничего, начинаю искрометно злиться. – Егор, Вы же позвали меня не просто прогуляться? У Вас ко мне какой-то разговор. Пытаюсь отбросить негативные мысли, когда те так и лезут в голову, как муравьи на закате солнца в свой муравейник. И все же не знаю, сколько могу вытерпеть его проникающий взгляд. – Вы правы. У меня к вам разговор. – Сначала вы ответите на мои вопросы. Мужчина играет бровями, поражаясь моей смелостью. Даже улыбается как-то. – Где Демид? Как он? И почему не звонит? – высказываю на одном дыхании и тут же застываю, пораженная, что получилось объясниться без лишней дрожи в голосе. Тревога накладывает жгуты на все артерии, пережимая движение крови и кислорода. Сложно смотреть на Егора, зная, что тому все известно. Мне нужно чуть ли умолять поделиться со мной информацией? Не заслужила знать? Ну бред же! – Присядем? – указывает на ближайшую лавочку.