Глава 41. Маша

Ураган прекратился пару дней назад. Ущерб, нанесенный штату Нью-Йорк, оценивают в несколько миллионов долларов: повреждение зданий, затопление коммуникаций, разрушение дорожного покрытия. Ну так, по крайней мере, передавали в новостях. Надеваю спортивные штаны, топик, олимпийку. Вставляю наушники и включаю классику. Говорят, ребенку полезно слушать Баха там, Чайковского. И на пробежку. Легким темпом пробегаю два километра по Центральному парку, когда в кармане начинает вибрировать телефон. Останавливаюсь и перевожу дыхание. Плохое предчувствие затапливает грудную клетку снизу доверху. Тяну руку к кулону, который теперь не снимаю, и поглаживаю ребристую поверхность. Металл всегда ощущается теплым. – Слушаю, – отвечаю на неизвестный номер. Тяжелая жидкость заполняет собой вены в теле, и я оседаю на землю. Затылок печет, словно через него из головы вытекает кровь. – Мария Германовна, добрый вечер, – против воли смотрю на небо. Светлое, ни единого облака, – у вас только утро. Прошу прощения. – Ничего страшного. Пытаюсь встать, опираясь о дерево. Печет теперь и спину. Каждый позвонок купают в горячем свинце. Мышцы слабеют от таких ощущений, и непонятный до этой минуты страх вселяется внутрь как призрак. – Меня зовут Александр Валентинович, я звоню из московского филиала. Дело в том, что ваш дядя, Иванов Николай Сергеевич, должен был еще несколько недель назад подъехать с вами для переподписания генеральной доверенности. Сейчас нам нужно перезаключать контракт, а до вашего дяди мы не можем дозвониться. Нам нужно, чтобы он или вы поставили подпись, иначе… Мужчина замолкает. От частого дыхания сердце готово вылететь из тела на орбиту. Я все еще опираюсь о дерево. Сухая кора оставляет отпечаток на внутренней стороне. Кожу противно пощипывает. – Я тоже не могу до него дозвониться… – выдыхаю судорожно. – Вам нужно его найти. Иначе работа встанет, – без эмоции разъясняет. А я же ничего не понимаю. Дядя с того самого дня, как меня похитили, начал управлять компанией. И я не прикасалась к правлению от слова совсем. Доверяла. Теперь бьет озноб. Обхватываю себя руками и глупо поддакиваю, пока мне говорят о перспективах моей компании. Набираю Джесс. Она ворчит. Разбудила ведь. Но все равно спустя час она приезжает ко мне, и мы вместе едем на такси в Даунтаун в офис фирмы. Я была там редко. И каждый раз с дядей. В какой-то момент вообще перестала понимать, почему компания по нефтепереработке теперь имеет головной офис в Нью-Йорке, а не в Москве. Оказывается, направление компании сменилось. Я снова доверилась дяде. У меня экзамен по истории Америки был через день, а тут какая-то нефть и какая-то ее переработка! Я мечтала историю костюма изучать, научные статьи писать, исследования. Сверление вдоль позвоночника не прекращается, и то и дело оборачиваюсь, чтобы понять, кто «прицеливается». Тревога завязывает желудок тугим узлом. Идти становится сложно. Мне кажется, я сгибаюсь пополам от этих ощущений. – Офис 35В, – говорю администратору здания. Джесс держит меня крепко за руку, обводя взглядом столетнее помещение в новой мраморной плитке. Мне нужно было зайти сюда, как только приехала. Но компания работала без перебоев уже много-много лет. Без моего присутствия. Я бы ощущала себя чужой даже несмотря на то, что компания номинально моя. – 35В… Договор аренды закончен несколько недель назад. Продлен не был, – тараторит девушка с явно Техасским акцентом. – Как это? – не верю своим ушам. Хватка Джесс усиливается. Из меня выходит весь воздух на выдохе, а новый вдох не получается сделать физически. Будто воздух вокруг закончился. Я оказалась на Марсе. – И что значит «продлен не был»? Они… переехали? Позвоните генеральному директору. Мистеру Лотту. Я – Мария Рейнхард! Трясет. По ногам проходит землетрясение, выворачивая все кости и жилы наизнанку. – Мне очень жаль. Офис пуст, и новый арендодатель уже заключил контракт на ближайший год. – Но… подождите! Джесс отводит меня в сторону. Я сопротивляюсь и повышаю голос. Охранник в углу поднимается с места и идет в нашу сторону. Это в Москве можно добиться всего криками и громкими именами. Здесь я рискую получить трое суток. На улице душно, хотя еще несколько часов назад стояла соблазнительная прохлада. Кулон, который, не переставая, жжет кожу, будто взрывается, оставляя нестерпимый ожог четвертой степени. Подруга с такой тщательностью смотрит мне в лицо, что я пугаюсь. Ненавижу, когда меня сверлят глазами на таком маленьком расстоянии. Между нами повисает неловкое молчание. Тяжелое, как воздух сейчас. – Надо обратиться в полицию, Мэри, – неуверенно говорит. – Я не могу, – истерично качаю головой. Меня бьет смех, и катятся слезы. – Почему? Что вообще происходит? Поднимаю голову к небу. Точно, ни облачка. Одно палящее солнце, которое сушит и стягивает кожу, сколько бы солнцезащитного крема ни нанесла. Это ловушка больших городов. Солнце это. – Что я им скажу? По документам у меня другая фамилия. Я никто в своей компании. – Почему у тебя другая фамилия? – вкрадчиво спрашивает. Ох, Джессика. Я натворила столько глупостей за последнее время, что и не знаю, как разгрести все это дерьмо. То, что это дерьмо, уверена, как никогда. – Помнишь, я рассказывала про свою семью. Про папу и маму? Почему они погибли, как я переехала сюда? Джессика кивает. В ее глазах неподдельное сочувствие, и мне хочется, чтобы меня обняли и успокоили. Мне страшно. Я рассказываю подруге все. Про Хелен, Исхакова, про наши отношения и мой выстрел. Про кулон. И говорю все это, стоя посередине улицы в самый час пик. Я даже не могу поделиться наболевшем с подругой по-нормальному! В правильной обстановке, с мороженым в ведре и Райаном Гослингом по ТВ. – Я все равно за то, чтобы пойти в полицию. И… позвонить адвокату. Вытираю щеки. Они пылают от кислотных слез. Подруга медленно и осторожно касается моего плеча. Меня как током бьет. Понимаю, что я не одна. Рядом Джесс, дядя обязательно найдется, да и все это похоже на какое-то недоразумение, но силы будто покидают меня. С беременностью соображаю дольше и туже, и мысли в моем мозгу как гусеницы. Они передвигаются медленно-медленно, словно их и нет совсем. Демид бы помог. Я знаю. В какой-то момент даже думаю попросить и его о помощи. Потом вспоминаю, что его нового номера телефона у меня нет. А еще между нами океан, страны и пуля, пущенная нечаянно. – Едем в банк? – говорю более твердо. – Зачем? – Моя карта привязана к балансу компании. Может, они что-то скажут… Джесс кивает, хотя по выражению лица не понимает, для чего мне это. У меня вчера бы отказ в покупке. Вода за два доллара в палатке у дома. Я думала, что аппарат у продавца барахлит, и расплатилась наличностью. Теперь беззвучно молюсь, чтобы это и правда барахлил pos-терминал. Спины вновь касается чей-то взгляд…