Глава 43. Демид

Егор опускает передо мной папку. В ней привычные фотографии. Вот Маша выходит из дома, бегает в парке, встречается с подругой. Как ее… Джессика? Теперь Рейнхардт улыбается, но все равно выглядит грустной. Потерянной какой-то. Сглатываю вину, как горькое лекарство, и откладываю фотографии. В грудь снова выстреливаю. Боль растекается от пули по всему телу как растопленное масло. – И вот еще документы. Перевожу строгий взгляд на Егора и пытаюсь приподняться. Операция была сложная, до сих пор восстанавливаюсь. Машу я не видел с того вечера. Тоска жуткая, мучительная. Еще бы придушить девицу, только уже заранее знаю, что не смогу. Рейнхардт пулю в меня пустила, а я жизни своей без нее не представляю. Влетела, как там самая пуля. Одну достали, вторую под угрозой смерти не отдам. Открываю папку, перебираю документы. В ступор вхожу. Откидываю больничное одеяло, поднимаюсь на ноги и бреду к окну. Дождь зарядил. Перечитываю записи, пока глаза не стираются информацией. Сердце, то, которое Рейнхардт умудрилась зацепить, бьется, груженное необъятной любовью. Наверное, поэтому мы и выжили. – Маша беременна? – голос теряется в звуке капель дождя о стекло. Егор кивает. Не может прочитать мою реакцию и больше ничего не говорит. Пересматриваю документы из больницы, где наблюдается Маша. Какие-то анализы, назначения, результаты УЗИ. Маленький снимок… Шар с невыносимой нежностью и страхом лопается внутри, заставляя тяжело втягивать в себя воздух. Огромная больничная палата становится душной клеткой. Не выбраться. А нужно к ней, в эту самую минуту. Да что там минуту – секунду! Беременна… – Когда закончится процесс передачи компании Узнику? Глаза прикрываю. Не думал, что буду рад, что эта невыносимая игра закончилась. Я проиграл, конкретно так. Лишился всего. – Скоро. – Заказывай мне билет. Шаги Егора позади какие-то громкие для человека, который получил задание и должен незамедлительно его исполнить. Да, я проиграл, но я не дурак, чтобы оставить себя ни с чем. «РуссГрупп» теперь в лапах Узника, но моих денег хватит, чтобы начать все с нуля. Не впервой. – Сейчас нельзя, Демид Альтаирович. Дыра над сердцем готова разорваться снова. В мыслях я уже с той, кто носит моего ребенка. Ждет, волнуется, бесится, наверняка. Отправил ее без объяснений на другой конец земли. Иначе было нельзя. Я не знал, что еще мог придумать Узник. “Маша будет с тобой на всех этапах”, – засело в голове. А когда наступит этот последний этап? – Сколько еще потребуется времени? – Не боитесь напугать ее своим появлением? У нее там своя жизнь… Хватаюсь за подоконник и дышу часто и поверхностно. Его вопрос как чирк спички о серу. Поджигает, и хочется доказывать долго и настырно, как он не права. Медленно возвращаюсь к кровати и сажусь. Меня еще держат на обезболивающих, а шрам часто ноет. Особенно вот в такую погоду. Я был на волоске от смерти. Наверное, на том, на котором висела Маша пятнадцать лет назад. Странно, я ведь должен ее ненавидеть, а получается совсем наоборот. Хочется по-звериному сцапать ее своими огромными лапами и утащить к себе в берлогу. Жаль, что придется от нее избавиться, чтобы воспоминания не преследовали. Не меня, Машу. Мы же вернемся сюда? В Москву? Я приеду за ней в ее Нью-Йорк, как принц, блядь. Без белого коня, но с пулей в сердце. И заберу. – Ускорься, – приказываю. – Есть еще кое-что по вашему вопросу, – прочищает горло. Документов в руках уже не осталось. Значит, полученная информация лишь слухи и не имеет подтверждения. Егор медлит. Тяжело ему начать, а я вновь в зверя превращаюсь. Сейчас настолько остро воспринимаю любую информацию, связанную с Машей, что готов рычать. Кажется, время сквозь пальцы утекает, а мой помощник медлит. – Компанию Германа Рейнхардта после его смерти возглавил его шурин – Николай Сергеевич Иванов. Марии было всего семь лет, она бы не смогла этого сделать. Спустя несколько лет Николай отправляет свою племянницу в Нью-Йорк с няней, сам часто наведывается. Звучит все гладко, если бы не мое чутье, что за чистым и ровным фасадом всегда скрыто самое дерьмо. Эта мысль не давала мне покоя с того момента, когда я узнал, кто такая Маша Иванова на самом деле и всю ее историю. – Потом Иванов начинает развивать компанию в совсем другом русле и вкладывать деньги в сомнительные проекты. – Инвестор для компаний, оформленных на подставные лица? – Да. Он неплохо отмывал деньги и выводил их в офшоры. Хороший бизнес на старте через какое-то время просто проваливался. Обезболивающее перестает действовать, и вся боль возвращается в троекратном размере. Все тело как бетонной плитой придавили. Рассказанная Егором сказка стара как мир. А когда главный злодей думает, что никто и никогда его не найдет, то его руки кажутся ему развязанными пожизненно. – Сейчас основанная Германом Рейнхардтом компания это всего лишь маленькое предприятие. Годовой оборот не больше ста миллионов. А все дочерние предприятия, которые потом стали самостоятельными, находятся в… Нью-Йорке. И сомневаюсь, что они теперь как-то относятся к наследству, которая должна была получить Мария после смерти своих родителей. Иванов проворачивал это все годами. – То есть у Маши ничего нет? Егор тормозит и спустя время качает головой. – Только крошечное предприятие. То, что осталось от большой компании Германа Рейнхардта. Кожа от услышанной информации покрывается потом и не терпится встать под душ. Мне настолько мерзко от всего озвученного, что в голове не укладывается. Я думал, что видел все. Но чтобы родной дядя… Хотя мой брат наставлял оружие на маленькую Машу и даже стрелял. – Его можно привлечь за это? – Посоветуемся с юристами. Вопрос тонкий, требует времени, и… – снова делает паузу и коротко бросает в меня взгляд, – денег. – Уж на это мне тоже хватит. Верни Маше ее компанию. Егор уходит, а я не могу прийти в себя. На столе телефон, где забит Машин номер, но позвонить не могу. Ее нельзя подставлять. Ожидание – настоящее мучение. Открываю снова фотографии и рассматриваю. Долго, пока меня не вырубает. В Нью-Йорк я прилетаю через месяц. Все это время я медленно сгорал от тоски. Каждый день мне присылали информацию по Маше: где была, что делала, с кем встречалась. И фотоотчет, конечно же. У меня уже тысячи этих карточек, которые я складывал в отдельную папку. А когда оказался около Машиного дома, остановился, пораженный молнией. Она выходила на свою утреннюю пробежку. Красивая такая, летящая. Ветер до меня ее запах доносил, а я не мог собраться с силами, чтобы подойти. Вдруг, правда испугается. Или еще хуже – прогонит. Я не буду ей нужен. Такой вот… искалеченный судьбой, раненный. Еще и бедный. Следил за ней, подарок прислал. Дышать боялся. Пока не понял, что у моей Маши проблемы. Внутри вулкан извергаться начал, когда я подошел к ее двери, у которой стоял десятки раз, так и не постучав, и открываю дверь ключом. Своим. Точно прогонит. Руки пронзает несвойственная мне дрожь. В квартире пахнет ее духами и самой Машей. Меня откидывает в прошлое, в наш день знакомства. Ее дерзкий взгляд, полный ненависти, которую она скрывала как самый страшный секрет, ее грудь, которая высоко поднималась, а я старался смотреть в ее глаза. Кажется, прошла вечность с тех пор, а всего лишь несколько месяцев. Хотя для кого-то это целая жизнь. Сбрасываю пиджак, отхожу к окну. Маленькая забывака не закрыла его. Когда я слышу, как открывается дверь, тело твердеет. Маша стоит сзади меня, я это чувствую. Ее взгляд касается моих плеч и спины. Ее частое дыхание как музыка для ушей. У нее под сердцем наш ребенок, и только эту минуту я осознал, что поверни время вспять, я бы вновь пошел к Узнику за игрой. Потому что мне нравится, куда в итоге повернула меня жизнь. С самого низа наверх и почти обратно. Развернуло. Я оказался на другой половине Земли и полюбил ту, что спас. Пулю, правда, схлопотал, теперь шрам на всю жизнь. – Оружия у тебя нет? – спрашиваю. Второго выстрела могу не пережить. – А у тебя? – тоненький голос заставляет сердце часто сжиматься. – Если только зубы. Маша не реагирует на шутку. Бледнеет, руку кладет на живот. Моментально подбегаю, на руки хватаю. Меня трясет от близости, горло царапает и сжимает. Трогать ее хочется, обнимать, целовать. Я ждал все это время! А зверь не любит ждать. – В больницу, – шепчет. В меня словно опять выстрелили. И снова Маша.