20

Как ни странно, мне даже удалось уснуть. Ближе к утру, но все-таки удалось.

Я ничего не загадывала, не пыталась представить, не рассчитывала алгоритмы «если так, то вот так». Просто снова и снова прокручивала в голове события дня, смакуя каждое мгновение.

Обе мои мечты исполнились, и ни одна не принесла разочарования. По крайней мере, в первый момент. Что будет дальше — об этом я думать не хотела.

С утра написала всем знакомым о том, что проект одобрен, и получила в ответ массу поздравлений. Разумеется, ведь это была наша общая радость. И теперь дальнейшее зависело не только от меня — от всех нас.

В службе работы прошло без осложнений. Наверно, самым муторным было дождаться своей очереди, потому что в этот день ожидание казалось особенно долгим и томительным. Я заполнила два бланка заявок — на пособие и на банковский кредит. Пособие выдавалось безвозмездно, однако по его использованию необходимо было отчитаться. По кредиту, напротив, никаких отчетов не требовалось. Давали его на пять лет, под довольно кусачий процент, зато вернуть можно было досрочно, без штрафных санкций.

Впрочем, один неприятный момент все-таки случился. Его пришлось проглотить, понимая, что подобных будет еще очень и очень много. Даже если подстригусь и сольюсь с пейзажем.

Две женщины в очереди, примерно моего возраста или чуть постарше, уставились на меня в упор, перешептываясь с усмешкой. Своего интереса они нисколько не скрывали — наоборот, разглядывали демонстративно. Ничего такого смешного или необычного во мне не было. Кроме одного — собранных в хвост длинных волос. И если стриженая женщина не обязательно являлась коренной жительницей Рэллы, то длинноволосая — без сомнения из другого мира.

Я примерно представляла, о чем они шепчутся. О том, что мы свалились им на голову, и теперь все носятся с нами, как курица с яйцом. Я уже знала, что такие вот пособия на старт собственного дела дают только нам — попаданцам. Да и кредиты одобряют без какого-либо обеспечения: что с нас взять. Хотя дают, конечно, далеко не всем: мало хорошо показать себя за полгода работы, надо еще и как следует обосновать свой проект. Но разве это кого-то интересует? Зависть, предубеждение, настороженное отношение к чужим — как ни печально, но, похоже, это жило во всех мирах.

Вернувшись домой, я написала Йару, что освободилась, и получила ответ: он пока не знает, во сколько закончит работу, но сразу же поедет за мной. Предвкушение встречи оказалось с горькой ноткой: как ни пыталась я убедить себя, что случившееся сегодня — ничего не значащая ерунда, какая-то заноза все равно осталась.

— Между прочим, я тебе доверила самую страшную тайну, — шутливый тон маскировал волнение, с которым я никак не могла справиться. — Почему стала барменом. А ты мне о себе так ничего и не рассказал.

Это, разумеется, было неправдой. Но знала я о нем как раз то, чего предпочла бы не знать.

— Спрашивай, — Йар пожал плечами и налил мне в бокал муча из кувшина.

Освободился он довольно поздно, и мы сразу отправились ужинать. Не в «Грен», а в большой ресторан в деловом центре. Это была моя первая поездка на машине, громоздкой и неуклюжей на вид, но, как я и думала, под завязку набитой электроникой.

Общественный транспорт в Сэлле, как и везде в этом мире, разнообразием видов не блистал. Разветвленная сеть подземки и нечто вроде каршеринга. Такси не было, личных машин — очень мало. Как рассказал Йар по дороге, права здесь получали одновременно с окончанием школы: вождение и устройство автомонстра было обязательным предметом. Либо на курсах, но за приличную сумму. К чему иметь свою машину, если всегда можно взять напрокат?

В ресторане, где бывать еще не доводилось, я внимательно разглядывала каждую деталь, особенно пристально — бар и карту напитков. И едва удержалась от смеха, узнав в бармене одного из своих частых клиентов. Впрочем, кое-чему он все же научился: в карте значились не только «чистые» напитки, но и несколько коктейлей.

— Сколько тебе лет? — это, наверно, был самый нейтральный из возможных вопросов, которые я хотела бы задать Йару.

— Тридцать.

Я традиционно запуталась, пытаясь перевести в земное исчисление, и махнула рукой. В любом случае старше меня.

— А чем ты занимаешься? Нет, я помню, что-то преподаешь, а что именно?

Йар пустился в какие-то подробные разъяснения, из которых я поняла, что природные науки вмещают в себя биологию с медициной, географию во всех ее проявлениях, а также физику с химией в одном флаконе. Вот тут мне катастрофически не хватало лексики, и ему приходилось прибегать к описаниям и аналогиям. В итоге удалось выудить то, что занимается он ядерной физикой. Ни в жизнь бы не подумала.

— А разве ее у вас не запретили? — ляпнула я и тут же осеклась, заметив, что Йар помрачнел.

— Запретили практические эксперименты. Теорию — нет. Как можно запретить теорию свойств вещества? Плохо то, что без практики и теория стоит на месте. За последние сто лет, с того самого неудачного эксперимента, наука в этом направлении не продвинулась ни на шаг. Ученые делают предположения, расчеты, но проверить их не могут. Потому что запрещено.

Вот это да! Да я просто победитель по жизни! Мало того, что занесло в другой мир, так еще и влюбилась в одного из тех, кто все это устроил. Ну, не он сам, конечно, но дай ему волю, тоже участвовал бы во всех этих экспериментах. А если б жил сто лет назад, наверняка был бы среди организаторов того факапа.

— Скажи, — я понизила голос, чтобы не услышали за соседними столиками, — а ты знаешь, что каждый год бесследно исчезают несколько человек из гриз? Я одного даже знала. Мы вместе сдавали экзамен в центре и жили потом в муниципальном доме.

— Слышал, — как-то слишком уж равнодушно ответил Йар. — Очень интересно, куда они деваются.

Вот это его «очень интересно» совершенно не вязалось с деланно безразличным тоном и резко убежавшим вправо взглядом. Мимические признаки вранья я знала прекрасно. Для правши «правый» взгляд в разговоре — верный признак лжи, хотя и не единственный, конечно. Еще нос почеши, чтобы уж наверняка.

Замечательно! Я вдруг почувствовала себя героиней триллера, которая пришла домой к малознакомому парню и поняла, что тот маньяк.

— А может, на них какие-то научные эксперименты проводят? — поинтересовалась, старательно подбирая вилкой скользкие кусочки овощей на тарелке. — Тайно?

Дура! Тебя за язык тянут? Договоришься, что сама пойдешь на опыты. Разложат на атомы и закинут в другой конец вселенной.

— Как ты это себе представляешь, Вера? — с сарказмом поинтересовался Йар, продолжая косить вправо. — Что у нас в подвале спрятан?..

Слово, которое он сказал, никаких ассоциаций у меня не вызвало. Это мог быть как ядерный реактор, так и какой-нибудь адронный коллайдер. Или еще-то из этой оперы, подобные штуки меня никогда не интересовали.

— Ну не знаю, — я пожала плечами. — Я в этом не разбираюсь. Просто странно, что пропадают именно попаданцы. И никаких следов.

— Я просто читаю лекции студентам, — Йар сглотнул, потер подбородок, провел рукой по шее, словно стряхивая что-то прилипшее. — Только и всего. А ты где-нибудь училась? После основной школы?

Я начала рассказывать про колледж — что это не высшее учебное заведение, а профессиональное. И о том, чему там учили. При этом прекрасно понимая, что он увел разговор в сторону от опасной темы, как куропатка уводит лису от гнезда. И было мне очень и очень не по себе. Желание, которое шло фоном, как-то вдруг потускнело и пригасло. Я подумала, что не зря вчера неожиданно захотела отложить секс на попозже. Пока не узнаю его получше. Видимо, сработала какая-то интуиция.

Нет, Йар не стал вдруг менее притягательным, но появилось ощущение опасности. Когда тянет, но страшно. Страшно — и все равно тянет.

Стоп, Вера, это не шутки. Люди-то ведь реально исчезают. И ни трупов, ничего. Процесс, благодаря которому мы все попали сюда, запустили сто лет назад именно физики-ядерщики. Йар имеет непосредственное отношение к этой банде. И хотя утверждает, что просто читает студентам лекции, ведет себя при этом как типичный врун: косит глазами, лапает лицо, глотает слюну и облизывает губы. Я готова была поставить на кон все свои четыре невыросших зуба мудрости, утверждая, что он имеет к этим исчезновениям какое-то отношение. Или хотя бы что-то об этом знает.

Возможно, Йар рассчитывал закончить вечер иначе, но я, сославшись на усталость и головную боль, попросила отвезти меня домой. И дело было не в страхе, что он треснет по башке и запихнет в какой-нибудь ядерный реактор. Ну… не только в этом. Скорее, в том, что очень не хотелось, чтобы потом мои опасения подтвердились. Узнать, что твой мужчина преступник, возможно, убийца… ну такое себе. Поэтому я решила немного притормозить. Пока все не прояснится. Если, конечно, прояснится.

В общем, одна мечта точно оказалась… с двойным дном. Поэтому я с еще большим рвением набросилась на вторую, прячась в ее осуществление от мыслей о первой.

Заявки мои одобрили в течение нескольких дней. Мне открыли профессиональный банковский счет, и на нем вдруг оказалась очень приличная сумма. Сразу после этого я распрощалась с персоналом «Грена» — со Снапом, Брюном и еще несколькими сердечно, с остальными равнодушно. Планы, которые строила полтора года, начали становиться реальностью.

Хозяин помещения, выбранного еще несколько месяцев назад, сдержал свое слово и дождался. Я арендовала бывший ресторан на год и запустила туда команду мастеров. Наверняка они дико меня ненавидели и желали самой страшной смерти, потому что я стояла у них над душой, контролировала каждую мелочь и безжалостно заставляла переделывать, если замечала отступление от проекта хоть на микрон.

Уже через несколько недель из хаоса начали проступать черты будущей «Дайны» — «Малинки» версии 2.0. Отличие от оригинала состояло в том, что это был именно клуб, а не просто бар. Зал со столиками предполагался намного больше, кроме того я предусмотрела место для танцпола и сцены. А еще — что-то вроде кабинетов — столы, отделенные друг от друга перегородками, и на двоих, и для большой компании. И, разумеется, изнанка, которую не видят посетители: кухня, подсобки, кладовые, комнаты отдыха для персонала и для артистов.