23

— Удачного дня, Вера!

— Мы так скоро забудем английский, — вздрогнув, ответила я. И подумала, что русский забуду, наверно, еще быстрее, поскольку даже думаю все чаще на языке Варды.

Очарование замершего мгновения испарилось. Жизнь вздрогнула вместе со мной и пошла дальше.

— Не все ли равно? — с горечью усмехнулась Димитра, направляясь в комнату для персонала, чтобы переодеться. — Обратно уже не вернемся. Теперь наш дом здесь.

— Что с тобой? — мне не понравился ее тон. Догнав ее, я остановилась на пороге, глядя, как она достает из шкафа лиловое платье официантки.

Когда-то в центре для попаданцев Димитра привлекла меня тем, что была самой неунывающей из всех. Если мне становилось невыносимо тоскливо, я смотрела на нее, и это придавало сил. Именно она подбадривала меня и уверяла, что все получится. Что я сдам экзамен, найду подходящую работу, а потом открою клуб. Но в последние месяцы я ее не узнавала. Когда это началось? Когда она рассталась со своим парнем? Или, может быть, раньше?

Да. Раньше. Когда Джейк женился на Рут? Неужели все-таки на что-то надеялась?

— Со мной? Ничего. Все в порядке, — обернувшись, Димитра попыталась улыбнуться, но получилось бледно и криво. — У меня… была задержка. На неделю. Я думала…

— О господи, Ди… — я невольно перешла на английский. Подошла, обняла ее. — Думала, что беременна? Ты встречаешься с кем-то из наших?

— Нет, — она опустила глаза. — С Эйзом. Мы это… не афишируем. Родители его съедят, если узнают. Рут рассказала, что ты спрашивала Джейка про одну попаданку, которая умерла. От выкидыша. Значит, это возможно? Забеременеть?

Черт бы побрал эту овцу! Вот тянуло же ее за язык! Зачем давать пустые надежды?

— Ди, за сто лет было всего несколько таких случаев, но ни одного ребенка доносить не удалось. Зря она тебе об этом рассказала.

— Зря, — вздохнула Димитра. — Кстати… она-то как раз беременна. Рут.

— Что?! — я поперхнулась слюной и закашлялась. — Давно?

— Нет, всего две недели. Это они вчера нам сказали. Заодно и отметили.

— Вот как… — я почувствовала себя пришедшей к концу анекдота. Видимо, мне об этом знать было не обязательно. — И как только умудрились, учитывая, что Джейк все время на карантине?

— Вера, не обижайся, что тебе не сказали, — Димитра погладила меня по плечу. — Все-таки вчера был твой праздник, они не хотели перетягивать внимание на себя. Только ты не выдавай меня, ладно? Когда скажут, сделай вид, что страшно удивлена.

— Хорошо, — кивнула я.

— Знаешь, — она натянула платье и подошла к зеркалу, — наверно, я просто завидую.

— Я тоже.

Отпираться не имело смысла. Я радовалась за Рут и Джейка, но все равно завидовала. Конечно, это была не та зависть, когда желаешь чего-то плохого. Скорее, сожаление, что с тобой такого никогда не случится.

Накануне «Дайна» открылась вечером, но теперь уже работала в штатном режиме: днем как обычный ресторан с баром, затем как ночной клуб. Мы пока не решили, будем ли тянуть до последнего клиента или установим время закрытия.

Я думала, днем народу окажется немного, но люди уже стояли на улице, дожидаясь, когда охранник Тирт откроет двери. Как и вчера, все столики заняли моментально, места у барной стойки тоже.

— Кажется, тебе придется нанять еще официантов, Вера, — проворчала Димитра. — Так мы не справимся.

Да. И поваров тоже. И бармена. Я надеялась, что дело пойдет, но не ожидала такого наплыва. Грейс поработала на славу, дав очень действенную рекламу. Хотя не меньшую роль сыграло и сарафанное радио. Конечно, интерес мог пойти на спад, когда схлынет самое острое любопытство, но если этого не случится, и правда придется подать заявку в службу работы.

Сегодня мы с Эйзом стояли за стойкой вдвоем, а вот завтра, когда у него будет выходной, будет нелегко. Но ведь я же этого хотела, разве нет? Теперь поздно говорить: «горшочек, не вари».

Была еще одна сложность — момент, который мы упустили. Разумеется, я получила разрешение на торговлю алкоголем, однако не могла продавать крепкие напитки собственного производства. Именно об этом говорил Ларт. Готовить для личного потребления можно, но не торговать ими. Либо получить что-то вроде сертфиката на каждый, сдав образец в лабораторию, которая должна была изучить его на предмет безопасности.

Снап закрывал на это глаза, а проверяющие не совали носы в бутылки из-под тоны и брана. Это было рискованно, но сертификаты стоили слишком дорого. Конечно, я могла делать простые коктейли из готовых напитков, смешивать их никто не запрещал, но это сильно обедняло ассортимент.

— Эйз, — повернулась я к напарнику, угрюмому лохматому парню — и что только нашла в нем Димитра? — если нас поймают на торговле самодельным спиртным, закроют сразу?

— Нет, — сдвинул брови бармен, — сначала оштрафуют, а в следующий раз уже закроют. Лучше не попадаться.

Да кто бы спорил. Только я не для того изучала травы и готовила настойки, чтобы от всего этого отказаться.

Стоп! Травы и настои — ну конечно. Так и Ларт говорил: мол, продаю настои лекарственных трав. Это как раз не запрещалось. И нигде не уточнялось, что они не могут быть на спирту.

— Тащи из моего кабинета бочонок! — скомандовала я. — Если кто спросит, это лекарственный настой. Такие вот у нас с тобой будут напитки. Лечебные.

— Хитро, — подмигнул Эйз. — Лечебные от тоски. И потом мы ведь не готовим сами тону или бран. Значит, не считается. Если я, допустим, брошу в тону фрат, — он махнул рукой в сторону миски с дольками голубого кислого фрукта, — это же не будет новый напиток, правда? Будет тона с фратом.

— А мне тону с вашими горькими травами, Вера, — на табурет взгромоздился мой самый первый клиент, когда-то рискнувший сесть в «Грене» у стойки. — Куда вы, туда и я.

Все это очень сильно отличалось от «Грена» — не говоря уже от «Малинки»-оригинала, где сначала было тихо, сонно и пустынно, потом вдруг стало тесно и шумно. Здесь тоже было тесно и шумно, но формат совсем другой. Не маленький уютный бар «для своих», которых по моей милости вдруг стало неожиданно много, а настоящий большой клуб. О таком дома я даже и не мечтала.

Когда закончилось обеденное время, волна немного схлынула, стало посвободнее. Можно было присесть и передохнуть перед вечерним наплывом. Именно в этот момент и принесло Рут со своей сногсшибательной новостью. Причем Димитра, которая тоже зашла в комнату персонала, сделала вид, что ей нужно в зал, и исчезла.

Разумеется, я старательно притворилась, что изумлена, расспросила ее о самочувствии и о том, как новость принял будущий папаша.

— Джейк рад, конечно, — порозовела Рут. — Но волнуется, как мы с малышом станем обходиться без него, когда он будет в карантине. А чувствую себя… не так чтобы очень хорошо, но это, наверно, нормально?

— Скажи, а дети, которые рождаются у попаданцев, как все бывает с ними? Они ходят в обычные школы?

В пособии, по которому мы в центре готовились к экзамену, об этом упоминалось вскользь, да я как-то особо и не интересовалась. Но сейчас положение Рут заставило задуматься об этой стороне жизни.

— Да, конечно, — кивнула она. — Никаких различий. Все знают, кто они, и к ним могут не очень хорошо относиться. Но с этим ничего не поделаешь. Никто не позволит учить ребенка дома. Потом они вырастают и получают такие же права, как и все остальные.

— За исключением того, что должны просить разрешения на брак с местными, так?

— Ну… да, — вздохнула Рут. — В этом они не отличаются от нас. Знаешь, Вера, мне очень повезло, что я встретила Джейка, что у меня будет ребенок, может, и не один. Но вот появятся ли у нас внуки — это уже сомнительно.

— Не стоит забегать так далеко вперед. Кстати, интересно, как же дети, которые рождаются в лагерях? Они не учатся? Или у них там свои школы?

— Я спрашивала у Джейка, он сказал, что дети ходят в школу в ближайшем городе или деревне. Если город далеко, то для них есть что-то вроде наших интернатов. А когда они заканчивают школу, могут ехать куда захотят, учиться дальше или работать.

— А если не хотят? Остаются в лагерях?

— Нет. Это попаданцы могут завалить экзамен или просто не сдавать и жить до конца жизни на пособие. А их детям его платить уже никто не будет. И в лагеря они могут приезжать только для того, чтобы навестить родителей.

Мы поговорили еще немного, и Рут ушла, а я вернулась в бар. Народу снова прибавилось, работы тоже, но я никак не могла избавиться от неприятного послевкусия от этого разговора.

Похоже, в небесной канцелярии решили, что Вере и так отгрузили слишком много радости. В состоянии острого и кристально ясного счастья надолго задержаться не удалось. Да и вряд ли это было возможно. На то оно и счастье, чтобы быть ярким и коротким, как оргазм. Иначе чем бы оно тогда отличалось от повседневности?

Эйз постоянно был у меня перед глазами, напоминая уже одним своим видом об их тайной связи с Димитрой. Мы не афишируем, сказала она, потому что родителям Эйза это не понравится. Родителям Йара наши отношения тоже вряд ли понравятся. Наверно, смириться с вдовой Видой им было бы легче. Вполне возможно, и он не захочет… афишировать. Тем более с его-то работой!

Я пыталась думать о другом. Обо всем, что произошло между нами ночью и утром. От этих воспоминаний начинало частить сердце и подрагивали руки, в горле пересыхало, а живот наливался пульсирующим теплом. Еще несколько часов, и Йар приедет за мной. Мы поедем к нему домой, и все повторится. И, наверно, будет даже еще лучше — без лихорадочной спешки и невольного смущения первого раза, уже не наугад. И все же… в этих мыслях, горячих и сладких, как настоящий кофе, мешалась горчинка, словно я плеснула туда биттера.

Ночь перевалила за середину, ноги и спина ныли, в глаза насыпали песку. Я подумала, что насчет «последнего посетителя» мы явно погорячились. Эдак придется работать круглосуточно. С учетом того, что завтра, то есть уже сегодня, мне стоять за стойкой одной… Нет, это надо прекращать. И с заявкой на бармена не тянуть, пусть пришлют побыстрее.

Йар спал в машине, и я ему отчаянно позавидовала.

— И так каждую ночь? — спросил он, когда я села рядом и поцеловала его.

— Нет. То есть закрываться будем в это время, но как только появится еще один бармен, станет полегче. Смогу уходить раньше и даже устраивать себе выходные.

— Ну что ж… у каждого своя странная работа. Мне тоже иногда приходится работать по ночам. У пространства есть особая пульсация, и мы подвязаны на этот ритм.

Упоминание об экспериментах добавило в мой коктейль еще немного биттера. Если б я хотя бы знала, чем именно они занимаются. Пытаются отправить подопытных кроликов обратно? Но Йар наверняка не скажет, можно и не спрашивать.

Он жил недалеко от «Грена», в большой квартире на десятом этаже. Впрочем, величина никак не влияла на планировку: одна огромная комната с окнами на всю стену. Только вместо трех зон: кухни, гостиной и спальни — тут был еще и рабочий кабинет. На полках тесно стояли книги, а на большом письменном столе я с удивлением обнаружила компьютер, на вид напоминающий наши моноблоки. До сих пор я видела их только в официальных учреждениях.

— Ничего себе! — удивилась я. — А можно посмотреть? Что там есть?

— К сожалению, нет, Вера, — Йар снял с огромной кровати покрывало. — Иди в душ.

— Почему? Я же не буду какие-то твои секретные документы читать.

— В экран встроен сканер сетчатки. Он настроен только на мои глаза. Если поймает посторонний взгляд, выключится и заблокируется.

Впрочем, особо огорчиться я не успела. Йар втолкнул меня в ванную, довольно просторную, зашел следом и включил воду в душе.