24

— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня.

— Вера, перестань, — поморщился Йар. — Я все-таки не глупый мальчик. Иначе меня не взяли бы на эту работу.

— Ты умный ученый, — я растрепана его тщательно расчесанные волосы. — И все равно глупый мальчик. Поскольку неприятности точно будут, когда узнают, что ты живешь с гризой.

— Ты думаешь, никто не догадывается, что я с тобой сплю? — он пригладил волосы и ущипнул меня за попу.

— Согласись, это немного разные вещи: спать с кем-то и жить вместе.

— Неважно. Проблемы уже были. Еще до того, как мы первый раз оказались в постели. Как только мое начальство узнало, что я проявляю к тебе… определенный интерес. Или ты думаешь, я просто не мог решиться сделать первый шаг? Такой прямо вот робкий, стеснительный, да?

— Это ты-то? — фыркнула я, подобралась сзади и положила подбородок ему на макушку. — Нет. Я думала, что ты выбираешь между мной и Видой. Вернее, выбрал. Не в мою пользу.

— Если кто-то тут и есть глупый, то это точно не я, — его рука пробралась под рубашку и легла мне на грудь. — Когда увидел тебя в «Грене» за стойкой, тогда, наверно, все для себя и решил. Вернее, решил, чего хочу. И все равно пришлось как следует подумать. Мне так и сказали, что я не должен с тобой встречаться.

— Вот как? А ты что?

— А я сказал, что если придется выбирать, то уйду из этого проекта.

— Так сказал? — я дернула его за уши. — Не зная, получится у нас что-то или нет? Ты правда сумасшедший, Йар.

— Нет, — возразил он, убрав руку и отойдя к плите, где над ковшиком-джезвой уже поднималась шапка смала. — Я просто тебя люблю. И я знал, что без меня не обойдутся. Тогда заставили подписать обязательство о неразглашении. В нем, в частности, написано, что если я тебе что-то расскажу, в тюрьме окажемся мы оба, понятно?

На самом деле никаких подробностей об экспериментах Йар так и не рассказал. Я как не знала раньше, что происходило с исчезнувшими попаданцами, так не знала и сейчас. Со дня открытия клуба и с того момента, как наши отношения перешли на новый уровень, прошло почти два месяца. Если у Йара не было ночной работы, он забирал меня из клуба, и мы ехали к нему или ко мне. Когда совпадали выходные, проводили весь день вместе: гуляли, ездили за город, а иногда оставались дома и до вечера валялись в постели.

Я познакомила его с Лартом, они долго обсуждали какие-то научные и политические темы, а я, чувствуя себя немного лишней, разбирала травы в кладовой. Зато потом, когда мы уже собрались уходить, Ларт с хитрой улыбкой сунул мне в руку маленький пузырек, посоветовав использовать не слишком часто, по особым случаям. Настой мы опробовали той же ночью, и это было что-то совершенно чумовое. Но после этого пузырек спрятали подальше: пара-тройка раз такого безумия — и обычный секс покажется пресным.

В общем, все у нас шло хорошо. Наверно, в первую очередь потому, что я не пускала в голову мысли «а что дальше?». Пока сегодня, с утра пораньше, Йар не предложил мне переехать к нему совсем.

Я действительно боялась, что у него будут из-за меня сложности, но это было не единственной причиной, по которой я не спешила согласиться с радостным визгом. Как бы хорошо все между нами ни складывалось. Нет, конечно, бывало, мы за что-то друг на друга обижались, спорили, раздражались и даже ссорились, но все это были мимолетные, лежащие на поверхности мелочи. Самая обыкновенная притирка-подгонка.

Когда мы не виделись, я скучала и ждала следующей встречи. Однако совместная жизнь не показалась мне хорошей идеей.

У меня как раз был выходной, с утра шел дождь, и так не хотелось вставать.

— Оставайся здесь, — сказал Йар, собираясь на работу. — Выспишься хотя бы. А я постараюсь пораньше прийти.

— Ладно, — с удовольствием согласилась я, зарываясь носом в подушку.

— А вообще, Вера… — что-то в его голосе меня насторожило, и я вынырнула обратно. — Не хочешь переехать ко мне совсем? Можем вечером съездить за твоими вещами.

Я лихорадочно пыталась сообразить, как сказать, что это не лучший вариант. Не только сейчас, но и вообще.

Дело в том, что в этом мире, в отличие от нашего, жить с мужчиной без официальной регистрации брака считалось для женщины достаточно унизительным. Здесь долго встречались, занимались сексом, но вместе жили редко. В крайнем случае, жених с невестой перед свадьбой, но и к этому относились с пренебрежительной усмешкой: так не терпится, что не подождать немного?

Аргумент, что не мешало бы еще до свадьбы узнать, в состоянии ли вообще пара существовать бок о бок, в расчет не брался. Считалось, что это можно понять и так. Если мужчина предлагал женщине просто жить вместе, все понимали: свадьбы не будет. И соглашались на это в основном попаданки, зная, что в жены их все равно не возьмут. Вот поэтому нас так и рассматривали: как временные игрушки, ничего серьезного.

Все это я знала от Димитры, которая именно из-за этого рассталась с предыдущим парнем. И мне трудно было поверить, что Йару об этом не известно. Я, возможно, смогла бы наплевать на общественное мнение, но мне было не все равно, как воспринимает меня он. И как это увязать с его словами о любви?

Взять и спросить? Но это, пожалуй, выглядело бы как ультиматум: женись на мне, или мы расстанемся. Или так: либо ты на мне женишься, либо продолжаем просто встречаться. Но это выглядело как-то… слишком. Или я боялась услышать ответ: извини, но я не могу на тебе жениться?

Может, он и правда не мог. Не потому, что не хотел, а именно не мог. Но и этого я слышать не хотела. Поэтому попыталась выкрутиться, упирая на то, что при его работе такая вот совместная жизнь чревата серьезными проблемами. Но, кажется, мои доводы его не убедили. Он ушел на работу, а я лежала, смотрела в потолок и думала о том, как если не выиграть, то хотя бы остаться при своих.

Я довольно быстро поняла, что Йар… немного не от мира сего. Не то чтобы со странностями, но с каким-то альтернативным взглядом на вещи. Возможно, отпечаток наложило то обстоятельство, что в своей повседневности он концентрировался на микропроблемах, тогда как проблемы макро существовали словно где-то параллельно.

Взять ту же историю с Видой. В моем понимании иметь отношения с женщиной, муж которой неизлечимо болен, чтобы жениться на ней сразу же после его смерти, было, мягко говоря, некрасиво. Я допускала, что мораль этого мира может отличаться от нашей, но, по моим наблюдениям, она была в чем-то даже более строгой. И Ларт, которому я рассказала всю эту историю почти сразу же, как узнала, это подтвердил.

Нет, Йар не считал подобное нормальным и явно переживал. Однако у него была такая особенность: фокусироваться на чем-то, что нивелирует неприятные аспекты. Он так и сказал тогда: «Я сказал себе, что она не должна хоронить себя вместе с ним». Получилось, конечно, не очень, но ведь пытался же.

Было еще кое-что. Дипломатия? Нет, не слышали. С ним имело смысл говорить прямо. Как выстрел в лоб. После того разговора в ресторане о пропавших попаданцах он наверняка понял причину напряженности между нами, не позволявшую двигаться дальше. Но прошло три месяца, на протяжении которых мы балансировали на грани «пойти вперед или расстаться», пока я не подтолкнула его, поставив вопрос ребром.

Вот и сейчас Йар — я почти не сомневалась в этом — вычленил из всей проблемы только то, что это приятно и удобно. Разумеется, он знал: на такое сожительство смотрят косо, но задумывался ли о том, насколько эти косые взгляды будут меня задевать?

Я в этом отношении была олдскульна. Даже в нашем мире, где жить вместе без штампа в паспорте стало едва ли не вариантом нормы, такой формат меня напрягал. За Валентина я хотела замуж, но отказалась переехать к нему. Когда люди идут в загс, они не думают: не получится — разведемся. Все уверены, что это до гробовой доски. Когда они просто съезжаются, думают именно так: не получится — разойдемся. Иначе что мешает поставить этот самый штамп хотя бы в угоду традиции? Ну а в мире, где разводы запрещены, предложение жить вместе еще сильнее подчеркивало временность и непрочность отношений.

И все же я могла закрыть глаза как на общественное мнение, так и на свою неуверенность в будущем. При одном условии: зная истинную причину подобного предложения. Если официальный брак с гризой может помешать карьере — это одно. Если же Йар не считает наши отношения настолько серьезными, чтобы вдеть мне в ухо серьгу, тогда уж лучше продолжать в прежнем формате: встречаться, проводить вместе время, ночевать друг у друга, пока доставляет обоим удовольствие.

Но об этом нужно было говорить. Даже если я боялась услышать то, что поставило бы крест на моих мечтах о счастье.

Йар действительно вернулся рано. Обедать было уже поздно, до ужина — еще далеко. Дождь так и не прекратился, идти куда-то не хотелось.

— Ну что? — спросил он, поцеловав меня. — Поедем за твоими вещами?

— Подожди, Йар, давай поговорим.

Я села на диван, он, чуть помедлив, устроился рядом.

— Вера, если ты думаешь, что у меня из-за этого будут проблемы, то не беспокойся. Даже если и будут, они наверняка решаемы.

— Наверняка? То есть уверенности в этом у тебя нет?

— Я бы соврал, если б сказал, что есть. Но даже если и появятся, я их решу.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня жертвовал карьерой.

— Не придется. Я слишком важен для этого проекта, чтобы мне диктовали, с кем жить или не жить.

— Хорошо, тогда у меня другой вопрос, — я впилась ногтями в ладони и вдохнула поглубже. — Как ты вообще представляешь себе наши отношения? В будущем?

Йар взял мою руку, разжал пальцы и погладил оставшиеся на коже красные полумесяцы.

— Иными словами, ты хочешь знать, собираюсь ли я на тебе жениться, так?

— Да, — кивнула я, сжигая мосты. Рубикон перейден, обратного пути нет. — Я хочу это знать.

Он встал, подошел к письменному столу и вытащил из ящика маленькую плоскую коробочку. Вернулся ко мне и открыл.

На мягкой белой подкладке лежали две серьги: крошечный гвоздик с лиловым камешком и большая — с подвесками из таких же лиловых камней и золотых цепочек.

— Я купил их на следующий день после нашей первой ночи, — Йар ответил на вопрос, который я никогда бы не задала: а правда ли они предназначались мне.

— Тогда почему?.. — я провела пальцем по цепочкам. — Нет, ну понятно, почему не сразу, мы еще слишком мало друг друга знали, а это очень серьезный шаг. Но сейчас? Ты предложил мне не выйти за тебя замуж, а просто жить вместе, хотя серьги купил давно. Я хочу понять, чего ждать, потому что…

— Подожди, Вера. Я не стал бы говорить этого, но раз уж для тебя так важно… С кем я встречаюсь или даже с кем живу — это мое личное дело. Меня заставили подписать обязательство, но начальство не может диктовать мне, с кем заводить отношения. Хотя и пыталось. Другое дело — семья. Ты гриза, и я должен получить разрешение на брак с тобой. И его мне могут не дать.

— Из-за работы? Я думала, разрешение — это формальность. Вроде как подтверждение, что пара сознает: брак будет бездетным.

— Обычно да. В моем случае все сложнее. Я не хотел, чтобы ты была разочарована.

— И это единственная причина? — к глазам подступили слезы. Одновременно досады и радости.

— Да, Вера. Я хочу… хотел бы, чтобы ты была моей женой.

— Тогда… — я достала из коробки гвоздик и протянула Йару на ладони. — Хотя нет, подожди. Пусть все будет как положено. При свидетелях.

— Ты уверена? А если мне не дадут разрешение? Может, для тебя будет лучше, если об этом пока никому не говорить? Под волосами все равно не видно.

— Нет, — возразила я, положив серьгу обратно в коробку. — Пусть все знают. Даже если я так и останусь твоей невестой до конца жизни. Ну что, поедем за вещами?

— А может, завтра?

Я вдруг оказалась у Йара на коленях, а его руки уже пробирались под рубашку.

И правда, подумала я, поворачиваясь так, чтобы ее удобнее было снять. Успеется.