29

Экзамен Бегроган благополучно сдал, заявку одобрили. Правда, узнала я об этом, только когда он уже пришел работать. К счастью, это была моя смена, и я могла инструктировать его, не отвлекаясь на Кирка.

К моему удивлению, Бегроган оказался вполне подкованным в местных барных реалиях, даже, может, больше, чем я, когда пришла в «Грен».

— Я занимался весь год, — пояснил он, видя мое удивление. — По выходным ходил в бары, смотрел, спрашивал. Мне рассказали о вас, в «Дайну» тоже приходил. Наблюдал и узнал много нового.

— А почему не подошли ко мне? Мне так нужен был еще один бармен. Вы могли понемногу помогать, узнавать самое важное, чтобы не терять времени.

Он засмущался, что никак не вязалось с бармалейской внешностью. Но все-таки признался, что в его мире женщина может быть начальником только у женщин. Мужчине работать под началом женщины просто неприлично. Поэтому и не подходил. Но потом подумал и пришел к выводу, что прежняя жизнь осталась позади и надо привыкать к особенностями другого мира.

— Разумно, — согласилась я. — Мне тут тоже ко многому приходилось привыкать. Например, что женщина в теории может быть барменом, а на практике это как собака с двумя головами.

— У вас хорошо получается, — сказал Бегроган с таким выражением, что это, видимо, стоило расценивать примерно как золотую звезду героя. — Жаль, что вам запретили напитки с дымом, это было красиво. А вот с огнем мы делали значительно больше всего, с разноцветными пламенем и искрами. Но тут нет многого, что можно было бы для этого использовать.

— Да, здесь много чего нет, — согласилась я. — И компонентов, и инструментов. Что-то я делала сама, что-то заказывала по эскизам.

Выслушав подробную лекцию с демонстрацией, что для чего нужно, Бегроган записал названия и пообещал дома набросать рисунки инвентаря из своего мира. Я моментально впала в охотничий азарт: ну как же, новые игрушки! В свое время не могла успокоиться, если узнавала о каком-то приспособлении, которого у меня в коллекции еще не имелось. Его надо было непременно заполучить, даже если оно не очень-то и требовалось.

Я рассказала, как здесь обстоит дело с правилами и нормативами — за что могут оштрафовать и даже закрыть. Настоятельно попросила осторожнее обращаться с огнем, а вот о своих настойках решила пока умолчать. Хотя и не сомневалась, что разговор этот рано или поздно состоится. Бегроган был гораздо старше меня и барменом работал намного дольше. Наверняка ему захочется найти аналоги рецептам из своего мира. Да и мои секреты узнать тоже. Разумеется, об этом мы поговорим, но я пока я решила за ним понаблюдать.

— Я даже немного ревную, — сказал Йар.

Рассмеявшись, я подумала: лучше ему не знать, что повод и правда есть. Нет, не какой-то там романтический-эротический, но когда люди увлечены одним и тем же делом, это во многом похоже.

По характеру Бегроган остался парнем непростым: угрюмым, раздражительным, но зато на него можно было положиться, это я поняла сразу. И посетители к нему потянулись, не то что к Кирку или Эйзу. Я тоже немного ревновала — клиентов к Бегрогану, хотя и понимала, что это глупо. Наблюдать за их общением было любопытно. Очередной страдалец или просто болтун выплескивал на него свой поток сознания, а суровый Бармалей до блеска начищал какой-нибудь металлический инвентарь, время от времени кивая и угукая.

Уже через неделю я поставила его работать самостоятельно. Кирк, узнав об этом, разумеется, был обижен, но ему хватило ума не выкатывать претензий. Подумал, наверно, что теперь я запросто могу отправить его на выход. В этом мире, в отличие от нашего, работника могли выставить в любой момент, и даже обоснования не требовалось. Единственным исключением были попаданцы, присланные службой работы после экзамена. В течение полугода увольнять их категорически запрещалось.

Какое-то время Бегроган обходился легальным алкоголем, умело комбинируя ингредиенты из бутылок на полках, пока кто-то из клиентов не потребовал горький коктейль с биттером, перечислив все компоненты. И был здорово разочарован, не получив желаемого. То есть получив, но без травяной настойки. После чего последовал прямой вопрос: где я прячу секретные компоненты?

Я открыла шкафчик, в котором под замком хранила бутылки с настойками, а так же подставные — с отваром, на случай внезапной проверки. И рассказала, как обстоят дела с разрешениями, о том, как пыталась добавлять вместо спиртовых настоев водные отвары и как варила концентрат.

— Да, это серьезно, — прогудел Бегроган. — Я и не знал, что дела обстоят так. У нас нужно получать разрешение на торговлю алкоголем, любым, хоть самодельным, хоть заводским, но на все сразу. Сроком на один год. И стоит это тоже дорого.

— Вот-вот, на все сразу. — А не на шесть десятков разновидностей.

— Значит, сейчас ты такие напитки не делаешь?

— Делаю, — со вздохом созналась я. — Но только хорошо знакомым проверенным клиентам. В основном это друзья. И когда рядом нет кого-то постороннего.

— Все равно рискованно, — Бегроган сдвинул брови. — Надо бы подумать, как это обойти. Запрет.

— Я уже всю голову сломала, но так ничего в нее и не пришло.

— Возможно, ты думала, используя логику этого мира. Давай попробуем подумать с точки зрения наших миров. Что бы мы в такой ситуации сделали у себя дома?

— Йар, если вы это сделаете, я тебя убью. И я не шучу. Скажу, что так и было. И весь ваш проект накроется… лучше тебе не знать, чем.

— Вера! — он попытался меня обнять, но я вывернулась ужом.

— Такой свиньи я от тебя не ожидала.

— Чего не ожидала?

Я сказала это по-русски. Аналога свиньи в Рэлле не было. В смысле животного. В переносном подобного выражения тоже не было. Подлость — это, пожалуй, слишком сильно. Не от него же зависело. Спасибо хоть сказал.

— Гадости такой. Ты же знаешь, что Бегроган для меня просто сокровище.

— Вера, ну а я тут причем? Не я же эти списки составляю. Увидел сегодня, сказал тебе. К участникам я никакого отношения не имею. Кого привели, с теми и работаем. Из его мира гризы к нам не так уж и часто попадают.

— Ну почему именно он?!

Мне хотелось плакать. Когда я сказала, что Бегроган сокровище, нисколько не преувеличила. И тут вдруг оказывается, что он в списке потенциальных участников экспериментов. Это значит, что в ближайшее время его возьмут в оборот и будут уговаривать рискнуть. Разумеется, он может отказаться, насильно в реактор… или во что там? В общем, в агрегат не запихнут. Но может ведь и согласиться! И что я тогда буду делать?

— Я мог вообще тебе ничего не говорить, — набычился Йар.

— Ну да, — кивнула я. — А потом врал бы мне, что ничего не знал? Послушай, а нельзя его из этих списков как-нибудь исключить? Ну, как будто он по какой-то причине не пригоден? Бывает такое, что не годится кто-то для опытов? Ну там, не знаю, по состоянию здоровья?

— Бывает. Семейных не берут, больных. Бегроган твой под эти категории не подходит.

Это прозвучало уже с нотками ревности, и я завелась еще сильнее.

— Йар, не заставляй меня думать, что ты придумал себе всякие глупости и хочешь избавиться от него, потому что…

— Вера, может, это ты прекратишь уже глупости говорить? — разозлился он. — Еще раз повторяю, я не имею к отбору кандидатов никакого отношения. И к приглашению тоже. Увидел списки, заметил знакомое имя, сказал тебе. Вот правда, уже жалею.

— Ну Йа-а-ар, — заныла я. — Ну придумай что-нибудь. Ты же ученый, ты же умный. Мне без него никак. Я же не могу сама с ним поговорить. Узнают и посадят нас с тобой в тюрьму. И его заодно. И, кстати, если его заберут, у меня опять не будет выходных. Потому что Кирк тупица, а где мне искать другого бармена?

— Хорошо, я попытаюсь, — обреченно вздохнул Йар.

Я восторженно завизжала, с наскоку повалила его на кровать и уселась сверху. Закончилось все вполне предсказуемо и с удовольствием, но потом я никак не могла уснуть.

А что, если он не сможет ничего придумать? Ладно если Бегроган откажется, а вдруг нет? Что я тогда буду делать?

Мы работали с Бегроганом уже несколько недель и даже смогли получить официальное разрешение на продажу коктейлей с огнем. Правда, пришлось написать огромное обоснование, для чего это вообще надо. Тут уж я буквально на уши встала и сочинила целый трактат о том, что подобные вещи зрелищны и свидетельствуют о мастерстве бармена, а значит, привлекают клиентов. Кроме того, частично выгорающий алкоголь придает напитку новый необычный вкус. Ну и так далее.

Пришла комиссия, внимательно изучила рабочее место, понаблюдала за процессом, еще раз оценила все противопожарные средства, вплоть до ширины проема запасного выхода. Теперь никто не мог сказать, что мы делаем что-то противозаконное и запрещенное. Хотя, конечно, если бы кто-то обжег язык, как с мерсом, все равно прилетело бы по полной программе.

Это была пусть крошечная, но победа. Хотя по другим статьям похвастаться мы ничем не могли. Я не сомневалась, что под нас кто-то старательно копает. С задержкой едва ли не на месяц пришла еще одна комиссия — изучать, почему произошел потоп в подвале. Выяснила, что нашей вины не было, но нервы потрепали.

Следом проверили кухню и работу официантов, поскольку кто-то из клиентов пожаловался, что после посещения «Дайны» заработал расстройство желудка. Тут я, конечно, здорово напряглась, потому что знала, насколько сложно выполнить все санитарные требования. Однако существенных нарушений не нашли, так, мелкие недочеты.

А еще проверили, совпадают ли цены на напитки с теми, которые указаны в карте. Вот тут нам капитально повезло: подставной клиент заказывал именно то, что было в этой самой карте указано. Потребуй он какую-нибудь импровизацию, и мне пришлось бы долго доказывать, что я умею высчитывать стоимость в уме с точностью до последней капли.

В общем, оборону мы держали, и вся моя команда в этом помогала, особенно Войтех и старший администратор Пирс, но нервов эти набеги отжирали немерено. Пожалуй, с первой «Малинкой» все обстояло проще. Хуже всего, что мы не представляли, кто инициатор, поскольку кандидатов было море.

Что касается нашей главной проблемы с нелегальным алкоголем, тут все подвисло. Вариант с официальным разрешением отпал сразу. Альтернативных технологий изобрести не удалось. Как мы ни исхитрялись, все сводилось к одному: смешивать разрешенные напитки можно, добавлять в них что-то непосредственно в процессе — тоже. Изменять путем длительного воздействия — нет.

— В моем мире, если что-то нельзя сделать легально или за деньги, в ход идут связи, — сказал Бегроган. — Иногда так удается обойти самые строгие запреты.

Я уже знала, что у него был небольшой собственный бар, куда ходили только свои, можно сказать, культовое место. И наверняка он с подобными вещами сталкивался.

— У нас тоже, — вздохнула я. — Но у меня таких связей, к сожалению, нет.

— Не обязательно дружить с большими начальниками. Иногда важнее мелкий чиновник из тех, кто готовит документы. Нужно сочинить грамотное обоснование, почему настои не являются самодельным алкоголем, и через мотивированный низший персонал подсунуть тому, кто принимает решение. С огнем у тебя замечательно получилось.

— С огнем было проще, — возразила я. — Такие напитки никто не запрещал. Получить «да» значительно легче, чем отменить «нет». Но даже если я это и сочиню, через кого передать?

— Давай так, — Бегроган накрутил на палец прядь бороды. — Ты пишешь, а я ищу ходы.