30

В ближайший выходной я поехала к Ларту, которого давно уже не навещала. Рассказала о последних событиях, пожаловалась на то, что разрешения на брак не дают уже несколько месяцев.

— Может, его потеряли? — предположила, уныло ковыряясь вилкой в тарелке овощного рагу. — Может, надо снова подать?

— У них ничего не теряется, — покачал головой Ларт. — А сроков принятия решения нет. Но вообще странно. Обычно хватает недели. Или двух. Может, твой Йар как-то связан с государственными секретами?

Я чуть было не ляпнула, в чем причина, но вовремя спохватилась. Вот так и горят болтуны. Пожала плечами.

— Он ходил узнавать в службу порядка, ответили, что запрос рассматривается. Я уже и ждать перестала. Так, наверно, и буду вечной невестой. Но мне нужна ваша помощь, Ларт. По другому делу.

Я рассказала ему о Бегрогане и о том, что мы решили найти обходные пути для легального использования настоев.

— Мне надо написать обоснование, почему они не являются самодельным алкоголем и для чего вообще нужны. А пишу я еще не очень хорошо. С огненными напитками разрешение дали, но это была формальность. По сути, их и не запрещали. А что не запрещено, то разрешено. Хотя бы до тех пор, пока никто от этого не пострадал, как было с мерсом.

— И ты думаешь, что сможешь убедить?

— Ну если просто так отправлю это в службу работы, то нет, конечно. Оно там затеряется, и все. А вот если найдем того, кто сможет это правильно подать… Бегроган такой — работает меньше месяца, а у него уже свои постоянные клиенты, и немало. Я даже немного ревную. Думаю, ему удастся найти кого-нибудь нужного.

— Ну… может быть. Давай попробуем.

Вдвоем мы сочинили целую простыню. Я придумывала, а Ларт поправлял, добавлял и записывал. Наплели сорок бочек арестантов о том, что полезные свойства, а также вкус и запах трав лучше сохраняются при спиртовом настое, который к тому же дольше хранится. О том, что разнообразные и оригинальные смешанные напитки привлекут большое количество новых клиентов — именно так, в будущем времени, как будто мы никогда ничего подобного не делали. И о том, что больше клиентов — больше прибыль, а значит, и больше налогов. Капитан Очевидность мог бы мною гордиться.

Уже в поезде, по пути домой, я перечитала нашу петицию и добавила пару абзацев. А Йар, выслушав ее вечером, сделал еще несколько замечаний и дополнений. Теперь оставалось все это красиво оформить и найти того, кто положит на стол высокому начальству в обход лишних инстанций. Причем не просто положит, а подаст так, как будто это великая и чрезвычайно полезная идея.

На следующий день Бегрогана не было, а я занималась административными делами и приглядывала за Кирком.

— Когда уже наконец я буду работать сам? — спросил он мрачно, наливая бран мимо шота.

— Когда научишься все делать правильно, — я бросила на лужу салфетку. И добавила мысленно, что, наверно, никогда. Парень он был сам по себе неплохой, но руки у него росли явно не тем концом.

Сидя в своем кабинете и поглядывая через открытую дверь в бар, я вдруг почувствовала, что дошла до какой-то мертвой точки. Такое бывает, когда силы кончаются и кажется, что обратно уже не вернутся. Подобное со мной случалось и в прежней жизни, когда доставали завистники и недоброжелатели, так и норовящие напакостить. Иногда опускались руки. Но тогда я была моложе, наглая и уверенная в себе. Поплакав втихаря, стискивала кулаки и шла дальше, напролом, как танк.

Здесь все оказалось намного сложнее. Да, я снова добилась успеха, но ценой таких усилий, по сравнению с которыми прежние выглядели детской игрой. А хуже всего было то, что я не знала, кто в следующий момент поставит подножку. Тех, кому могла доверять с закрытыми глазами, оказалось слишком мало.

И вот сейчас, зарывшись в ворох бумаг и посматривая в сторону бара, я поняла, что больше не могу. Даже гайа уже не справлялась с постоянным напряжением, усталостью и недосыпом. Отпуск? Это было несмешно. Какой там отпуск, если я и двух дней отдыха подряд не могла себе позволить. Вчера вот не работала, но по ощущениям — как будто с утра до вечера копала канавы. Мышцы и суставы ломило, давило виски, волнами накатывала слабость, от которой начинало мелко и часто скакать сердце, до дурноты.

Может, продуло вчера в поезде, и я вот-вот заболею? Только этого еще не хватало. За последний год не простужалась ни разу, а сейчас это было бы особенно некстати.

Время тягуче поползло к вечеру, стоило перекусить до основного наплыва народа, но от одной мысли о еде подкатило к горлу. Как вчера у Ларта, когда показалось, что он положил в овощи слишком много пряностей.

— Вера, подпиши ведомость на зарплату, — в кабинет вошел Войтех.

— А что, уже конец месяца? — удивилась я.

Дни, пролетая, сливались в недели, а те в месяцы, которые так же быстро убегали в никуда. Вот и еще один прошел.

Месяц, думала я, подписывая ведомости. Двадцать дней. А сколько в предыдущем?

Едва дождавшись, пока не уйдет Войтех, я нажала кнопку, выведя на дисплей часов календарь. Красная отметка стояла на десятом дне прошлого месяца. Всего тридцать дней.

К горлу подкатил колючий комок.

Да ну, глупости, два дня, это даже еще и не задержка, и больше бывало. Все равно ничего не может быть, так чего дергаться?

А почему тогда так плохо себя чувствую?

Да потому что устала. И на нервах.

Хватит, не хватало еще из-за этого переживать ко всему прочему.

День, второй, третий — ничего. Тесты на беременность? Тут подобного не водилось. Местные тетки были устроены так, что задержка даже на один день автоматически означала это самое. Очень удобно. Для них — но не для меня, у которой цикл никогда особой регулярностью не страдал. И если бы не чувствовала себя так отвратительно, даже и не дергалась бы, бывало и больше. Когда знаешь, что вероятность мизерабельна, особо в нее и не веришь.

Но меня развезло по полной программе, и списывать на нервы уже не получалось. Утром с трудом могла встать с постели, так кружилась голова. Тошнило от одной мысли о еде. Секс? О господи, нет. Не кантовать, баграми не тыкать, при пожаре выносить с осторожностью. Извини, Йар, я слишком устала. Завтра… может быть…

На работу ползала, сквозь темноту в глазах. И даже работала, на одном «сдохну, но сделаю», хотя от запахов дурнота подступала к ушам. От любых — и с кухни, и из бутылок. Не говоря уже о человеческих, с которыми всегда имеешь дело при контакте с людьми. Дома, когда Йара не было рядом, без конца заглядывала в трусы. На работе — бегала в туалет. Но уже понимала, что бесполезно. Грузовик с пряниками все-таки перевернулся на моей улице, но что-то я ему не слишком радовалась.

Наверно, должна была, но не получалось.

Потому что знала: ни одного такого ребенка родить еще не получилось. А невестка Ларта вообще умерла.

Я была не единственной, кому удалось забеременеть. Возможно, поспособствовал отвар гайи. Но поможет ли он выносить и родить, вот вопрос.

Впрочем, сейчас меня больше пугало даже не это.

Все знают, что попаданка не может родить от аборигена. Равно как и наоборот, местная жительница от попаданца. О тех неудачных беременностях, которые все-таки приключились, знают только некоторые врачи. Что будут думать обо мне? Правильно. Именно то, что Ларт думал о своей невестке. И я тоже, когда узнала, от чего та умерла. И все — это еще полбеды. Грейс и Рут наверняка заподозрят своих мужей, с которыми я очень тесно общалась. А Йар? Поверит ли он, что это его ребенок? Я просто не представляла, как скажу ему об этом и как буду объяснять, что чудеса случаются. Отправить его к доктору Стирру, чтобы тот подтвердил? Хорошо, допустим. Но поверит ли он, что это чудо случилось именно со мной? Особенно учитывая, что я постоянно нахожусь в окружении мужчин, среди которых хватает моих соотечественников.

Гадать смысла не имело. Пока не скажу — не узнаю. Надеяться на то, что все само собой рассосется, было бы крайне глупо. Конечно, я могла бы узнать у Рут координаты ее врача. Джейк достаточно неплохо зарабатывал в центре попаданцев, чтобы позволить ей наблюдение в частной клинике. С деньгами у меня тоже особых проблем не было, во всяких случае, с такими деньгами. И все же я решила пойти другим путем. Хотя бы попытаться.

Следующий день был выходным, и я, с трудом выковыряв себя из постели, отправилась знакомым маршрутом к зданию, где провела год, даже больше, если считать месяц карантина. Зашла с того входа, который предназначался для уже отбывших этот срок, и спросила, работает ли доктор Стирр. Он мог быть в карантине или в санитарной зоне, но мне повезло. Администратор выяснил, что доктор в отпуске, и дал номер, по которому я могла связаться с ним через часы.

Наверно, он был очень удивлен, получив мое сообщение с просьбой о встрече, но прислал адрес, дополнив коротким: «приезжайте».

Вот когда я по-настоящему поняла, какая хорошая вещь такси — до которого в этом мире не додумались. Отвезти меня на машине было некому, а тащиться на метро пришлось через весь город. Ругая при этом себя за то, что за год так и не выкроила время, чтобы получить права, точнее, водительскую отметку, которая тоже находилась в часах.

— Вы скверно выглядите, Вера, — заметил Стирр, открыв мне дверь и поздоровавшись. — С вами все в порядке?

— Не совсем.

— Проходите, — он кивнул на гостиную зону с мягким диваном. — Что вас привело ко мне?

— Кажется, я беременна, — выпалила я, опустившись на диван.

— Кажется? — вскинул брови Стирр.

— В нашем мире задержка месячных не всегда означает беременность. Но шесть дней — это уже много. К тому же я очень плохо себя чувствую.

— Я ведь не женский врач, Вера. А даже если бы и был им, у меня нет разрешения на частную практику.

— Возможно, вы посоветуете, к кому обратиться? Я не хочу идти в первую попавшуюся клинику. И еще… Вы не могли бы подтвердить, что такое в принципе возможно? Для моего жениха?

— Подождите! — до него наконец дошло. — Ваш жених не гриз?

— Нет.

— Не так давно Джейк спрашивал…

— Это по моей просьбе, — перебила я. — То есть я не просила ничего узнавать у вас. Только то, от чего умерла одна гриза. Невестка моего хорошего знакомого из местных. И Джейк выяснил, что та была беременна. Умерла от кровотечения при выкидыше. А потом уже спросил у вас, возможно ли это.

— Выходит, возможно. Вы боитесь, что он не поверит? Ваш жених? Что это его ребенок?

— Если б вам сказали, что бывают двухголовые люди, вы бы поверили без документальных подтверждений? Все знают, что смешанные браки бесплодны. Тем более он ученый, ему для всего нужны подтверждения. Как бы он ни хотел мне верить.

— Хорошо, Вера, — подумав, кивнул Стирр. — Придете вот сюда, — взяв меня за руку, он вывел на дисплей моих часов карту и отметил адрес. — Скажете, что вам нужна доктор Касма. А ей — что вас прислал я. Если беременность подтвердится, придете с женихом ко мне, я покажу ему документы. Это копии из архива, я взял их, чтобы показать Джейку. Дал бы вам, но на них стоит отметка о запрете передачи третьим лицам. Только учтите, что мне через четыре дня обратно в карантин, не тяните. И… удачи вам, Вера!