31

— Вера, если ты плохо себя чувствуешь, надо показаться врачу, — Йар обиженно отодвинулся, когда я в очередной раз проскулила свое страдальческое «не сегодня». — Это ведь уже не первый день.

— Да, завтра с утра пойду, перед работой.

Йар наконец сообразил, что это не капризы и не внезапное охлаждение, что мне действительно… нехорошо. И выдал свою версию:

— Ты слишком много работаешь и совсем не отдыхаешь. Ничего удивительного.

Закралось сомнение: а может, и правда? Может, не беременность, а какая-нибудь опасная местная болезнь? И отсутствие месячных — ее симптом? Конечно, нам всем после карантина делали стимулирующую иммунитет прививку, плюс ежедневный отвар гайи, но это же не панацея. Болеют же здесь люди, несмотря на поголовную вакцинацию. Да и болезни бывают не только инфекционные.

Вот я даже не знала, что страшнее. Понимала лишь то, что влипла по полной программе. Все свалилось в кучу: возможная беременность или болезнь, проблемы в клубе, разрешение на брак, которое Йару не давали уже столько времени. А если действительно беременна? Сейчас я думала даже не о том, что шансы выносить и родить ребенка стремятся к абсолютному нулю. Больше о том, как Йар воспримет эту новость.

А вдруг чудом удастся родить? Если мы до этого момента не поженимся, ребенок при любом дальнейшем раскладе будет считаться незаконнорожденным. Тут с этим все обстояло как в нашем средневековье: родившийся до свадьбы ребенок лишался части юридических и экономических прав, даже если потом родители все же узаконили свои отношения.

Полночи я не могла уснуть, рука Йара на животе казалась слишком горячей и тяжелой. Может быть, еще и потому, что под ней — возможно! — пряталось то, что должно было стать ребенком. Но станет ли? Я даже надеяться на это боялась. Если бы хоть кому-то удалось, хоть одной попаданке…

Накрывали волны отчаяния и самой настоящей паники. С трудом я смогла уговорить себя отложить псих хотя бы до того момента, когда буду знать все точно. Неопределенность пугает больше, чем сложные, почти невыполнимые задачи, это я знала очень хорошо. Как только все станет ясно, включится режим работы, и мысли, соскочив с «что может случиться?» побегут в сторону «что нужно сделать?»

Утром, дождавшись, когда Йар уйдет на работу, я отправилась в клинику. К счастью, она оказалась недалеко, в пределах пешей досягаемости. Я знала, что наблюдение за беременностью и родами входит в число бесплатных медицинских услуг, но те, чьи доходы достигали хотя бы среднего уровня, предпочитали частные учреждения. Судя по зданию и роскошному вестибюлю, клиника, куда отправил меня Стирр, была не из дешевых.

— Доктор Касма не сможет вас принять, если вы не записаны, — девица за стойкой администратора откровенно пялилась на мои распущенные волосы. Видимо, пыталась разглядеть под ними серьгу.

— Думаю, она меня примет, — уперлась я. — По договоренности.

Разумеется, никакой договоренности не было, но я надеялась, что Стирр отправил меня к ней не просто так, от балды.

— Ну не знаю, — поморщилась девушка. — Попробуйте. Последний кабинет по коридору.

Подойдя к кабинету, я протянула руку к кнопке звонка, заменявшему стук в дверь, но та распахнулась, едва не задев меня.

— Вы ко мне? — спросила гигантских размеров женщина лет сорока со стрижкой ежиком. — По записи?

Серьга у нее была в правом, вдовьем, ухе, и в голову прилетело глупое: может, она случайно придавила мужа во сне? С такими-то габаритами — одного роста метра два.

— Да. Нет. Меня к вам отправил доктор Стирр.

Пояснять, кто такой доктор Стирр, не понадобилось.

— Проходите, — Касма пропустила меня в кабинет и зашла следом. — Что с вами случилось?

— Кажется, я беременна.

— Кажется? — возмутилась она, но тут же спохватилась: — А, ну да, гриза… Сколько после срока?

— Семь дней.

— Сейчас посмотрим. Скажите, а зачем понадобилось обращаться именно ко мне, да еще и через Стирра? Это могли определить в любой клинике, и платной, и муниципальной.

— Если подтвердится, я объясню.

— Ну хорошо, — Касма кивнула на кушетку, рядом с которой стоял аппарат, похожий на наши для узи.

Впрочем, принцип оказался иным, видимо, тепловым: датчик, елозивший по моему животу, был горячим, а на экране вместо черно-белых бегали разноцветные пятна.

— Да, — протерев влажной салфеткой, Касма повесила датчик в держатель. — Нормальная беременность, две недели от зачатия. Так в чем проблема? Ко мне редко приходят гризы, но анатомически вы почти не отличаетесь от нас.

— В том-то и дело, что анатомически, — вздохнула я, натянув штаны. — Мой жених — не гриз.

— И что? — она сурово сдвинула брови. — Вы хотите, чтобы я подтвердила, будто вы забеременели от него?

— Но это так и есть, — я впилась ногтями в ладонь. — Больше… ни с кем. Стирр подтвердит, что это возможно и что такие случаи были.

— Знаю, что были. Как и то, что ни одна подобная беременность не продлилась дольше трех месяцев.

Она включила дисплей своих часов и написала сообщение. Дождалась ответа, покачала головой, вздохнула тяжело.

— Ну вот что, Вера. Сейчас вы оплатите визит и пойдете домой. Не знаю, как будете объясняться со своим женихом, но учтите, если сказали неправду, это все равно выяснится. Когда… если беременность прервется, плод обследуют, в том числе и генетически.

— А если… не прервется?

— У вас один день на то, чтобы решить все свои дела. Завтра утром придете в главную муниципальную больницу, в женское отделение. Скажете, чтобы вызвали меня, я буду в первой половине дня. Останетесь там на всю беременность, чем бы она ни закончилась. Поэтому еще раз хорошенько подумайте. Если вы затеяли все это, поскольку забеременели от гриза, лучше забыть, что сюда приходили. Признайтесь жениху и обратитесь в любую клинику.

Слушать это было обидно, но Касма имела полное право так говорить. Даже, пожалуй, была обязана.

— Спасибо большое, — я встала и пошла к двери. — Удачного дня. Я приду.

Выйдя из клиники, я свернула в сторону парка. Так было дольше, чем по улице, но я хотела посидеть и прийти в себя. Шлепнулась на первую же свободную скамейку и уставилась на играющие радугой струи фонтана.

Мне казалось, что как только я узнаю все точно, сразу станет проще. Да ничего подобного, все осложнилось еще больше.

Я действительно беременна…

Победительница по жизни, чего уж там.

Само по себе, в чистом виде без примесей, это было чудом. Но мы жили не в сферическом вакууме.

Ни одна такая беременность не продлилась больше трех месяцев, сказала Касма. С чего вдруг я взяла, что мне удастся? Отвар гайи? Крайне сомнительно. Те женщины, которым удалось забеременеть, его не пили, так что это никак не связано. Хотя… может, они сами по себе были покрепче здоровьем, а мне помогла именно гайа. Но как я буду пить отвар в больнице?

И что будет с «Дайной» без меня — именно сейчас, когда все и так подвисло в состоянии шаткого равновесия? Причем очень шаткого.

Но главное — Йар…

Поверит ли он, что это его ребенок? Да, конечно, Стирр подтвердит, да еще и с документами, что такие случаи уже были. И анализы генетические сделают, независимо от того, чем закончится беременность. Но мне было важно другое. Чтобы он поверил сейчас, а не когда увидит результаты этих самых анализов.

Однако при любом раскладе завтра я пойду в больницу. Значит, сегодня надо решить все вопросы — и по клубу, и с ним.

Я включила дисплей часов и отправила Йару сообщение:

«Если сможешь, приходи пораньше».

«Хорошо», — ответ прилетел сразу же.

Собравшись с силами, я поплелась в клуб, с ужасом думая о том, что придется объяснять причину, по которой должна лечь в больницу. Может, на несколько недель, а может, и на много месяцев. И уж как меня будут полоскать языками… лучше об этом не думать.

Я позвала к себе в кабинет Войтеха, Пирса и Бегрогана и без лишних предисловий объявила, что с завтрашнего дня им придется взять «Дайну» в свои руки. Возможно, надолго.

— Идея была моя, — говорила я, переводя взгляд с одного на другого, — но в жизнь ее мы претворяли вместе, поэтому не хотелось бы, чтобы сейчас все погибло. Будем на связи.

— Что с тобой случилось, Вера? — осторожно спросил Войтех.

— Я беременна. И вот что… — пауза была слишком тяжелой, чтобы ее не разорвать. — Вы можете думать что угодно. Так, чисто для справки. Все знают, смешанные браки бесплодны, но это означает лишь то, что выносить и родить ребенка еще никому не удалось. Скорее всего, мне тоже не удастся. Но… он уже есть, так что…

— Удачи, Вера! — Пирс коснулся моего плеча, и остальные повторили его слова: — Удачи!

Когда я доползла до дома, Йар уже был там. Встретил у двери, поцеловал, глядя вопросительно.

— Пойдем, сядем, — я за руку повела его в комнату, думая о том, что жизнь моя снова подошла к развилке.

Если он мне сейчас не поверит, ничего у нас с ним не выйдет. Независимо от того, что будет дальше, рожу я ребенка или потеряю через несколько недель. Даже если анализы подтвердят, что он от Йара. Даже если потом он получит разрешение на брак. Если он не поверит сейчас, так ли уж оно нужно, это разрешение? Захочу ли я выйти за него замуж?

— Ты была у врача, Вера? Что тебе сказали?

Йар сидел рядом со мной на диване, держал за руку и смотрел так встревоженно, что защипало в носу.

Ну… момент истины.

— Я беременна… и это твой ребенок.

Он сдвинул брови и заморгал, как будто не понял или не расслышал. Потом с шумом выдохнул, покачал головой.

— Это возможно?

Не голос, а ледяная пустыня, а глаза — как небо перед грозой.

— Возможно, Йар. Помнишь Ларта, к которому мы ездили? Его невестка была гризой. Она умерла от кровотечения после выкидыша. Ларт, конечно, думал, что ребенок не от мужа. И я тоже так подумала, когда он рассказал. Попросила Джейка узнать, правда ли это — почему она умерла.

— И что?

— Правда. Но врач из карантина сказал ему, что было несколько таких случаев. Другие женщины не умерли, но ни один ребенок не родился. И они точно забеременели от мужей, плоды потом исследовали на генетику.

Я могла, конечно, сейчас сказать, что и моего ребенка тоже исследуют, при любом исходе, поэтому мне нет смысла врать. Но… не стала.

Йар встал, отошел к окну, долго смотрел на город. Я не торопила — ждала. Как будто оцепенела.

— Что еще сказал врач? — наконец он повернулся ко мне, но свет, падающий сзади, оставлял его лицо в тени, не позволяя разглядеть выражение.

— Подожди, Йар. Все это не имеет смысла, если ты не веришь. Не веришь, что это твой ребенок.

— Я хочу поверить, — он тяжело вздохнул. — И, наверно, смогу, если буду точно знать, что те несколько случаев не выдумка.

— Можешь прямо сейчас поехать к Стирру, он покажет тебе копии медицинских документов. Это тот врач из карантина.

— Хорошо, давай адрес.

Я отметила адрес на карте в его часах и отправила Стирру сообщение, что Йар скоро приедет.

— Он тебя ждет, — сказала я, получив ответ. — Если этого будет мало, то же самое может подтвердить врач, у которой я сегодня была. Завтра она ждет меня в больнице.

— В больнице?

— Да, — поморщилась я от подступившего приступа дурноты. — Поезжай. Вернешься, тогда поговорим.

Поцеловав меня куда-то в ухо, Йар вышел, а я без сил откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

Это был, конечно, не идеальный вариант, но и не худший. Я рассчитывала как раз на него, поэтому и просила Стирра подтвердить, если понадобится. Желание поверить, пожалуй, значило для меня больше, чем слепая безоглядная вера.