34

Каждый день начинался одинаково. Я просыпалась и шла в туалет пить отвар гайи. Потом приходила помощница врача — именно так официально назывались здесь медсестры, — измеряла температуру и давление, брала кровь из вены. После завтрака появлялась Касма с портативным аппаратом, тем самым, вроде узи, и изучала ребенка, а потом дотошно расспрашивала о самочувствии.

— А это не вредно, если каждый день? — робко поинтересовалась я.

— Пока еще никому не навредило, — сурово ответила она.

Ближе к обеду из лаборатории приходил результата анализа на фрит. По-прежнему низкий. Но я заметила закономерность. Каждый десятый день он повышался, совсем чуть-чуть, на одну-две единицы, а потом снова падал. И это подтверждало версию о том, что все дело в гайе. Видимо, отвар к концу недели потихоньку терял силу.

— Ничего не понимаю, — разводила руками Касма, ерошила свой ежик и теребила в ухе вдовью сережку. — Если б это происходило каждый седьмой день, предположила бы, что как-то влияет луна, но десять… Возможно, это какие-то природные циклы, женщин вашего мира.

— Наш цикл тоже двадцать восемь дней, — не соглашалась я. — Хотя бывает больше или меньше, не всегда строго.

Возможно, и стоило признаться, но я решила молчать до упора и рассказать о гайе, только если рожу ребенка. Или хотя бы дотяну до половины срока. Даже если не получится, все равно — возможно, попробуют сделать нужное лекарство на ее основе. Поможет кому-то другому. Конечно, люлей мне надают по полной программе, но хотя бы будет точно известно, что это настоящее средство, а не какая-то предполагаемая пустышка.

Наконец перевалило за три месяца — мировой рекорд для гриз. Паломничество желающих поглазеть на меня возобновилось и стало даже более активным.

— Удивительно! — закатывала глаза к потолку Касма, сообщая мне, что фрит по-прежнему низкий.

Я прислушивалась к каждому малейшему изменению ощущений внутри себя — как никогда раньше. На аппарате Касмы в разноцветных размазанных пятнах уже можно было разглядеть очертания человечка — с головой, ручками и ножками. Невероятно — это мой ребенок! Мой и Йара!

Пожалуйста, умоляла я непонятно какие высшие вселенские силы, пусть он выживет, пусть он родится! И с завистью смотрела на большой живот Рут, когда она приходила навестить. Неужели и у меня будет такой? И там вот так же начнет шевелиться маленькая рыбка? С каждым новым днем после трехмесячного рубежа надежда принимала все более определенные очертания.

— А может, и правда получится? — говорил Йар, осторожно положив руку мне на живот, а я с мурчаньем терлась макушкой о его подбородок.

Бегроган больше не приходил, только писал одно и то же: все в порядке, пока ничего. Остальные мои друзья навещали, рассказывали новости и всякие сплетни. Обычно основным их источником была Зунно, но в последнее время она частенько грустила и больше расспрашивала меня о самочувствии и о том, как я собираюсь управляться с клубом, если все-таки смогу родить. Попытки выяснить, что с ней происходит, неизменно оказывались неудачными, но ее выдала Грейс.

— Неладно у них с Мурунно, — сказала она. — Он, оказывается, страшно ревнивый, и ему все время мерещится, что кто-то на кухне щиплет ее за задницу и всякое такое. Хочет, чтобы сидела дома и детей рожала. Ну а ее это не устраивает, ей нравится работать в «Дайне».

— А вы с Войтехом не думаете? — осторожно поинтересовалась я. — О детях?

— Думаем, — Грейс пожала плечами. — Но от мыслей они почему-то не получаются. И от секса тоже. Мы уже не первой молодости оба, может, поэтому.

Мне стало немного неловко. У нас с Йаром получилось то, что почти невозможно, хотя мы на это и не рассчитывали. Может, гайа помогла бы и Грейс? Вот только где взять на всех? Найти ее — большая удача, но это полдела. Как выяснилось, она вполне живет в неволе, а вот размножается слишком редко, раз в пять лет.

Через пару дней Бегроган прислал сообщение:

«Что-то нащупал. Все идет с подачи службы порядка, а не службы работы. Уже проще».

Я не знала, чем это проще, но, видимо, у него были свои завязки на порядок. Ну еще бы — полицейские всех миров, объединяйтесь. Чем мы могли помешать службе порядка, да так, что она действовала через другое ведомство? А может, и разрешение на брак нам не давали так долго именно по этой причине, а не из-за работы Йара? Хотя нет, Касма же подтвердила, что дело в этом. Выходит, никак не связано.

Ладно, что толку ломать голову. Если Бегроган вышел на след, значит, распутает эту ниточку, он же профессионал. И все же я не могла полностью отделаться от этих мыслей. Крутилось в голове что-то такое… как будто знала о чем-то, но забыла. Причем знала давно. Может, Джейк о чем-то рассказывал? Не связано ли это как-то с пропавшими попаданцами?

Вечером, когда Йар пришел меня навестить, я показала ему сообщение и выложила свои сомнения.

— Не знаю, Вера, — он покачал головой. — Ничего на ум не приходит. Не думаю, что это как-то связано с нашими опытами.

Кстати, с экспериментами у них, судя по его скудным рассказам, что-то не ладилось. Вот уже несколько месяцев не удавалось создать обратные завихрения и отправить кого-нибудь из попаданцев домой. Или вообще ничего не получалось, или подопытные кролики, сделав круг, оказывались снова в лаборатории. А большая воронка тем временем вращалась все быстрее.

Чувствовать себя в центре внимания мне было не в новинку. Например, когда занимала призовые места на соревнованиях бартендеров. Или когда устраивала шоу в клубе. Но все это были такие мелочи по сравнению с тем, что творилось сейчас. Я стала сенсацией, звездой медицинского мира. Аж целых пять месяцев беременности, такого еще не было.

Меня обследовали с ног до головы, вдоль и поперек, пытаясь выяснить, чем я отличаюсь от всех прочих гриз. Заодно уговорили на обследование и Йара: а вдруг дело не во мне, а в нем, может, это он такое супер-производитель, что ребенок от него не вызывает отторжения. Но нет, ничего особенного, ни в нем, ни во мне. Если не считать моего ненормально низкого уровня фрита. Мы-то, конечно, знали, в чем дело, сомнений уже не осталось. Однако молчали, как партизаны. Третьим, кто знал наш секрет, был Ларт, но и он, само собой, помалкивал.

Чувствовать себя я стала гораздо лучше, видимо, сначала был обычный токсикоз, с которым местная медицина вполне удачно справлялась. Пять месяцев беременности — на наш счет где-то шестнадцать недель. Уже вполне заметный животик. Касма сначала разрешила мне вставать и потихоньку прогуливаться по длинному коридору, а потом и выходить ненадолго в садик, но только с Йаром.

Разумеется, все, кто встречали нас, таращились и шептались. Я видела, что ему это неприятно, но он стоически терпел. А вот что нравилось, так это гладить мой живот.

— Еще не шевелится? — без конца приставал он.

Я смеялась и отвечала: рано. И думала, что Йар, наверно, будет сумасшедшим папашей.

А через несколько дней произошло сразу два события, и оба неприятные. Сначала меня пришла навестить Рут. Нет, само по себе это неприятным не было. Теперь, когда мы оказались в одинаковом положении, она раздражала намного меньше, хотя все равно иногда напоминала овцу, но беременную. Огорчили ее слова:

— Джейк в последнее время почти постоянно в карантине, я его и не вижу. Только пройдут двадцать дней, выйдет и сразу снова обратно. Попаданцев становится все больше. В центре уже не хватает места. Джейк говорит, будут строить еще один.

Я моментально связала это с тем, что рассказывал Йар. Притормаживать пространственную воронку удавалось, лишь создавая противоположные мелкие завихрения, а для этого надо было отправлять попаданцев обратно. Однако в последние месяцы неудача шла за неудачей. Возможно, влияли какие-то внешние факторы, о которых ничего не было известно. Так или иначе, ситуация сильно осложнилась.

Это была такая глобальная неприятность, но в тот же день на нас свалилась и локальная, пусть не вселенского масштаба, но от этого не менее острая.

Проснувшись следующим утром и выпив отвар, я обнаружила в часах сообщение от Пирса, пришедшее поздно вечером.

«Вера, у нас проблемы. Была драка, порядок нашел айч. Закрыли до решения службы работы. Приду и расскажу».

У меня потемнело в глазах.

Вот этого я боялась больше всего. У нас было что-то вроде кальянной комнаты. Устройство аппарата для курения, который назывался майта, немного отличалось от наших, но принцип был тем же: дым, прежде чем попасть в рот по гибкой трубке, проходил через воду. Наркотик айч смешивали с курительными смесями. Добавить его в капсулу мог только кто-то из работающих в клубе, причем до открытия, при отключенной наблюдательной камере.

Пирк, Войтех и Бегроган появились вместе ближе к обеду, когда я уже извелась. Вид у них был… мрачнее тучи.

— Все подстроили заранее, — сказал Бегроган, вставший у окна и полностью заслонивший свет. — Кто-то заправил айч в майту, а когда началась драка, порядок появился почти сразу, как будто ждали поблизости. И тут же пошли в курительную. И нашли айч. Знали, где и что искать. Кто-то мог остаться с ночи и подложить, пока не работали камеры.

— Прекрасно, — я прикусила губу, чтобы не разреветься.

За айч клуб могли закрыть навсегда. Или выкатить такой штраф, что это было равносильно разорению. И ведь не докажешь, что подстава.

— Я выяснил, Вера, наводка была от кого-то из бывших сотрудников порядка. Он оттуда ушел, но связи остались. Кто именно, пока узнать не удалось. Но я приложу все усилия.

— Не знаю, чем это сможет нам помочь, — вздохнула я. — Если ты узнаешь, кто именно.

— Посмотрим, Вера. Главное — не волнуйся. Тебе нельзя.

— Легко сказать!

Что-то такое снова плескалось в глубине, не желая подниматься на поверхность. О чем я все-таки забыла?

— Драка. Кто с кем дрался?

— Те здоровенные парни с хвостами. С местными.

Черт, ведь это уже было. Соотечественники Зунно капитально наваляли аборигенам, приехала служба порядка, но обошлось без особых последствий, просто забрали тех, кто попался под руку. Это был, скорее, удар по репутации. В респектабельном месте не дерутся так, что приходится вызывать порядок. И уж точно не курят наркотики.

Хвостатые — ребята горячие, заводятся в два счета из-за пустяков. А ведь тогда порядок тоже появился очень быстро. Обычно они далеко не такие расторопные. Совпадение? Вряд ли. Может, в тот раз что-то просто не сработало?

Они ушли, еще раз напомнив, что мне нельзя переживать, потому что это вредно для малыша. Я попросила у помощницы врача успокоительных капель, надеясь уснуть, но ничего не получилось. Лежала, смотрела в потолок, снова и снова пытаясь вытянуть из памяти забытое.

И вдруг… словно щелкнуло что-то и встало в пазы.

Не может быть. Неужели все так просто?