Глава 3

Ч-черт… Я врала. Врала, чтобы просто не выглядеть в глазах Матвея жалкой. Взрослая тетка, которой изменил молодой любовник — печальное зрелище. Особенно если эта тетка на что-то рассчитывала. Уж лучше пусть все вокруг думают, что никакого расчета не было. Что я и не надеялась, что у нас с Ярославом что-то получится. Что я им просто пользовалась. Ведь у меня есть возможность выбирать лучшее, а не довольствоваться кем попало.

Но себе-то… Себе, наверное, можно не врать? И признать, что в глубине души я все-таки верила в то, что Ярик останется. Что я для него — не просто удобный вариант, не временная остановка между «поискать себя» и «вляпаться поглубже», а что-то настоящее.

Смешно, да? Дура я, кто же спорит?

В полной растерянности перевожу взгляд на Матвея. Нет, внешне он всё такой же спокойный, собранный, с этой его безмятежностью на лице. Но на дне его глаз я замечаю что-то новое. Чуть более жесткое. Чуть более личное. Не припоминаю, чтобы он когда-нибудь раньше так на меня смотрел.

Дергаю плечом, будто стряхивая с себя это сбивающее с толку ощущение. Не до этого мне сейчас. Совсем не до этого. Почему-то кажется, что он вот-вот разразится очередной проповедью, а это последнее, что мне сейчас надо, как бы я его не любила.

— Нам нужно поговорить, — повторяет Ярик, делая шаг вперед.

— А я думаю, нам больше не о чем разговаривать.

— В этом вся ты! Все за нас двоих решила, и даже не хочешь спросить о…

— О чем? — приподнимаю бровь. — О том, как так вышло, что ты случайно оказался в моей девятнадцатилетней крестнице? Нет, спасибо. Обойдусь без подробностей.

Ярик морщится. Я поворачиваюсь к Ратникову:

— Ну, все, Матюш. Дальше я сама.

Реально неудобно вовлекать его в эту грязь. На дворе ночь. У его жены явно будет много вопросов к тому, где он шлялся.

— Ну, конечно. Один я виноват. А ты у нас святая!

Оборачиваюсь резко. Так странно. Ярослав выглядит так, будто ему реально не все равно. Чего он боится? Что без тети не вытащит собственных запросов? Так он вроде неплохо стал зарабатывать в своем банке.

— Я никогда не претендовала на роль святой. Отец Матвей докажет, — улыбаюсь криво.

— Смешно тебе, да?! Все тебе шутки, Ива?

Ярик делает шаг ко мне и хватает меня за руку. Ратников тут же перехватывает его ладонь.

— Съебись, а?! — орет Ярослав.

— Остынь! — не в пример ему тихо рявкает Матюша.

— Яр, Матвей прав. Успокойся…

— Черта с два! Давай поговорим.

Ярослав выглядит прямо бешеным. Любопытно. И приятно, чего уж. Хоть какая-то подпитка для моего эго. Даже интересно, что он скажет. Пусть это ничего не вернет… Интересно чисто на будущее.

— Все нормально, Матвей. Возвращайся к своим. Мы с Яриком поговорим и разойдемся.

— Может, ну его? И Ярика, и разговоры, — спрашивает Ратников, глядя на меня из-под густых бровей.

— Эй! — вклинивается Яр. — Оставь при себе свои советы. И отойди от моей женщины!

Ратников смотрит на Ярослава, как на идиота.

— Ты его, Ив? — переспрашивает он негромко. И в этих двух словах столько всего, что я настороженно встряхиваюсь.

— Бывшая, — поправляю сухо. — Как раз это я и собираюсь ему объяснить.

— Ну, смотри. Если что, на связи.

Матвей просовывает руки в карманы джинсов, пятится, а потом кивает, разворачивается и уходит. Эх…

— Доволен? — срываю злость на Ярославе.

— Абсолютно, — замечает с сарказмом. — Прямо праздник для души.

Он делает шаг ближе. Уже без этой своей бешеной агрессии. Уставший какой-то. Потерянный. Невольно закрадывается мысль, может, я действительно сама виновата?

— Пойдем, — повторяет. — Хватит перед соседями позориться.

— Ладно, — вздыхаю. — Но даже не мечтай, что сможешь остаться.

Квартира встречает тишиной. И запахом. Почему-то его. Не каким-то конкретным парфюмом. А до боли знакомым смешением геля для душа, кофе и чего-то ещё. Того, что въедается в стены быстрее, чем ипотека в жизнь.

Я делаю шаг внутрь и сразу понимаю, что разговор здесь — плохое решение. Потому что в этом пространстве всё про него. Кроссовки у двери — его. Кружка на столе — его. Даже плед на диване — тоже, мать его, его. Хотя покупала его я, а Яру он просто нравился.

— Чего стоишь? — Ярик проходит мимо меня, как у себя дома.

— Думаю, — медленно произношу я, — кого мне вызывать? Клининг или экзорциста.

— Очень смешно.

— И это я пока на стадии торга! Дальше будет хуже.

Скидываю обувь. Прохожу в комнату. Останавливаюсь посреди, сложив на груди руки.

— Говори, что хотел, — разворачиваюсь к Ярославу. — Только давай без вот этой псевдофилософии. Я сегодня уже один мастер-класс прослушала.

Ярик криво усмехается.

— А без нее никак. Надо же объяснить, что мной руководило, Ива.

— Да плевать.

— Вот к этому я и веду! Тебе на все плевать. Ты ж у нас до хрена крутая, мудрая, взрослая, успешная, а я так… Недоразумение какое-то.

— Что за бред? — зарывшись руками в волосы, отворачиваюсь к окну.

— Бред?! Хочешь сказать, что ты воспринимала меня всерьёз?

— А какая теперь разница, Яр?! Ну правда… Или тебе важно найти оправдание своим поступкам? Если так, валяй…

— Мне важно, чтобы ты поняла, что я чувствовал себя рядом с тобой как временный проект. Как… какой-нибудь мальчик для утех.

— Так в чем я ошиблась, Яр? — усмехаюсь, заталкивая боль поглубже. — Ты и оказался временным. Ну, или с ограниченным сроком эксплуатации. Выбирай, как тебе больше нравится.

— Ну, какая же ты сука!

Резко оборачиваюсь. Еще не хватало, чтобы меня обзывали в моем же доме! Правда, что-то во взгляде Яра не дает поставить его на место. Возможно, то, что он как будто только и ждет этих слов. Почему? Я никогда… никогда его этим не упрекала!

— Предпочитаю называть это жизненным опытом.

— А я — недоверием! — Он делает шаг навстречу. — Знаешь, как меня выбешивало, что ты как будто заранее решила, что я облажаюсь.

Смешно.

— Опять же. В чем я была неправа?

— Примерно во всем! Во всем, ясно?! Если бы ты изначально вела себя по-другому, этого никогда не случилось бы!

— Может, у нас была бы возможность проверить твои слова, если бы ты не решил оправдаться мои ожидания на полную! Это все?

— Я просто устал! — взрывается он. — Понимаешь? Устал доказывать, что я не жираф. Устал терпеть, что вокруг тебя вьются мужики постарше… А я терплю, как последний лох!

— О господи, Яр… — вымученно опускаюсь на стул. — Ну, какие еще мужики?

— Этот поп хотя бы!

Растираю виски.

— Тоже мне нашел Донжуана.

— Да он же как маньяк на тебя облизывается! А тебе и нравится…

— Что нравится? Что ты несешь?!

— Держать на коротком поводке этот гарем! Чтобы никто не расслаблялся. Флиртуешь со всеми напропалую… Всем улыбаешься. Костюмы эти твои…

— Какие еще костюмы?

— С позволения сказать, спортивные! Смотрите на меня, да?! Да все в курсе, что ты охуенная! Кому и что ты доказываешь?

У меня опускаются руки. Натурально, блин, опускаются.

— Знаешь, скольких сил в моем возрасте стоит эта охуенность, Яр?

— Опять ты за свое! Возраст… Возраст… — не слишком удачно меня парадирует.

— Да. Говорила, говорю и буду... Той же Машке не надо пыхтеть в спортзале, чтобы иметь крепкую задницу. Мне же, чтобы просто преодолеть гравитацию, нужно пахать до седьмого пота. А когда с тебя семь потов сходит, мои костюмы — самое то. И вообще… Боже, ну о чем мы спорим? Поверить не могу.

Похоже, о моих страхах и комплексах? Которые ему никогда не понять. Потому что Ярослав молод, и неоткуда ему знать, что чувствует женщина, у которой в анамнезе молодой любовник. Что она, бляха-муха, чувствует…

— И что теперь? Что мы будем делать? — как-то потерянно интересуется Ярик.

— Извлекать жизненные уроки, — усмехаюсь я. — Запишу в блокнотик «не связывайся с малолетками» рядом с «не верь качкам» и «адвокаты опасны для психики».

Ярик криво и немного устало усмехается.

— Ты опять всё переводишь в шутку.

— Конечно. Иначе я бы уже ебнулась.

— Я не хотел так… — Яр садится у моих ног на пол и кладет подбородок мне на колени. — Да блин! Ну мы же оба виноваты. Просто признай!

— Ну, признаю я. А что это изменит?

— Давай попробуем заново, а?

Я смотрю на него. На секунду… Ровно на секунду меня как будто прошивает, дескать, а давай! Но почти сразу же срабатывает стоп.

— Нет, Ярик. Сам же говоришь, что я и раньше тебе не доверяла. А теперь как? И подавно же...

Он отворачивается. Проводит рукой по лицу. И вдруг встает. Открывает шкаф, берет стакан. Наливает себе воду. Прямо сейчас так легко притвориться, что ничего не было. Он же совсем как дома, да… Бесит!

— Может, ты ещё чай заваришь? — не выдерживаю я. — Раз уж ты так вольготно себя чувствуешь.

— Не начинай, — устало бросает он.

— Нет, это ты не начинай, Яр! — Я вскакиваю. — Не надо делать вид, что ничего не произошло, после того как выебал на моем диване мою же крестницу.

Это нервный срыв! Ну, точно…

Ярик бросает в раковину чашку, разворачивается и уходит, напоследок смерив меня полубезумным взглядом. Чуть позже хлопает дверь. Я роняю лицо в ладони и тихо всхлипываю. Черт с ним. Даже это лучше, чем тишина.

Подхожу к окну. Открываю, впуская в кухню свежий весенний воздух. Хочу поскорее забыть. И этот разговор, и его запах, и вообще все, что было с ним связано! Холодно — кошмар.

— Ну, давай, — бормочу. — Выветривайся.

Следующие пару минут я бегаю по всей квартире, распахивая настежь окна. А когда неоткрытых окон не остается, сворачиваю с дивана плед и бросаю на пол. Потом, правда, поднимаю. Потому что тот, блин, слишком дорогой. А я слишком взрослая для таких детских выходок.

— Господи, — шепчу. — Ну и дура…

Сажусь на диван. Провожу ладонями по лицу. И вдруг вспомнив, что на этом самом диване происходило, вскакиваю как ужаленная.

Только сейчас приходит осознание, что хоть мы с Яриком и не были расписаны, расстаться с ним будет сложнее, чем с официальными мужьями, хотя бы потому, что с первым и вторым мы жили на съемной квартире, а с третьим — вообще у него. Ничто не мешало мне просто съехать и начать новую жизнь там, где ничего не напоминало бы о рухнувшем браке. Здесь же… Даже не знаю. О собственной неудаче напоминает буквально все. И диван этот проклятый, и фикус, который, кажется, даже поник от происходящего.

Я как будто в чертов музей попала на экспозицию с говорящим названием «Ошибка длиной в три года».

Фыркаю. Получается нервно.

Подхожу к тумбе. Беру его чертову чашку. Как-то хреново Нюша убралась, м-да… Выговор ей, что ли, сделать?

— Лучший банкир, — читаю вслух. — Как знать, как знать… Вон — инвестиции в доверие, как видим, не окупились.

С сожалением понимаю, что местожительство, похоже, придется менять. Жаль. Я любила эту квартиру. Центр! И работа близко.

Плетусь в ванную. Смываю косметику, принимаю душ. Методично наношу все четыре ступени ухода. И укрывшись двумя одеялами, засыпаю.

Утром будит телефон. Прижав трубку к уху, бегу закрывать окна, потому что в квартире нереальный дубак.

— Привет, мам…

— Привет. У тебя все нормально?

— Да как сказать? Мы с Яром расстались. А что? Никак чуйка?

— Ага. Шары вылупила посреди ночи, и все — хоть стреляй. Что думаешь делать?

— Пока план один — умереть, — шмыгаю носом.

— А, ну… Тоже вариант. Ты только этот план согласуй с бабулей. Она собралась умирать на майские, не хватало, чтобы ваши похороны наложились вдруг друг на друга! Боюсь, я по финансам не вывезу.

Смеюсь.

— Мама, я тебя обожаю.

— Ну, еще бы, — фыркает. — Так что случилось-то?

Я зависаю. Эх… Пока я не готова об этом рассказывать.

— Да так… — тяну, зевая. — Стандартный набор. Он козёл, я прекрасна, мир несправедлив.

— В общем, ничего нового.

Усмехаюсь.

— Так вот же. О чем и речь.

— Ясно... Ну, мой тебе совет — не вздумай сегодня принимать никаких судьбоносных решений.

— Это каких, например?

— Ну, знаешь… — протягивает мама. — Уволиться, переехать, постричься под каре, завести кота или нового мужика, или и то и другое вместе.

Прикусываю язык, потому что как раз хотела посмотреть квартиры. Может, и правда, не стоит спешить?

— Даже в мыслях такого не было, — вру. — Слушай, а какие у тебя на сегодня планы? Может, позавтракаем где-нибудь?