Глава 5

Этот зал самый новый и дорогой из всех, что входят в основанную мою сеть. Здесь все дорого-богато, но наше спа вообще что-то за гранью. Если бы у тревожности был естественный враг — это было бы это место. Белый камень, приглушённый свет, искусственные водопады…

— Она там, — шепчет Дина, будто мы не в спа, а в реанимации. — Я ей чай заварила. С ромашкой. Ничего?

— Насколько все плохо?

— По шакале от одного до десяти? — задумывается Дина. — На семёрочку.

Киваю. Понятно. Значит, имеет место быть стадия «жизнь — боль».

Открываю дверь. И на секунду зависаю. Потому что передо мной сидит не просто девушка, а прямо таки модель. Длинные волосы, блестящая здоровая кожа, огромные ангельские глаза и пухлые, вполне натуральные губы. Сидит, бедолага, обхватив чашку ладонями, как будто это единственное, что её удерживает от окончательного распада.

— Привет, — говорю осторожно, прикрывая за собой дверь. — Я Ива. Это я организовала тот самый Клуб разбитых сердец…

Она поднимает на меня очи. Ух!

— Я… Марина, — бросает тихо.

Сажусь напротив.

— Ну, Марина… Врать не буду. Твой приход меня озадачил.

— Это еще почему? — девушка настороженно замирает, чуть нахмурив покрасневшие от рыданий брови.

— Да потому что никто на самом деле не планировал, что из идеи с клубом выйдет что-то путное. Это было глупо. Я про заявление о его создании. На эмоциях наворотила херни, и что с этим делать — не знаю.

Марина непонимающе хлопает ресницами:

— У вас в Тик-Токе до сих пор висит рилс с приглашением всех желающих! — шмыгает носом. — Поможем друг другу, бла-бла… То есть… никто никому помогать не собирается?

Ну вот. Приехали.

Я медленно выдыхаю. Смотрю на эту фарфоровую красоту, которую жизнь, похоже, впервые так приложила. И понимаю, что сейчас, в зависимости от того, что я скажу, либо спасу остатки собственной совести, либо окончательно ее потеряю.

— Собираются, — говорю уже совсем другим тоном. — Но, видишь ли, изначально предполагалось, что тезис «поможем друг другу» подразумевает исключительно суши, сарказм и коллективное обсуждение бывших под винишко. Но тебе это как будто не сильно поможет, да?

— Только если временно отсрочит наступление конца света.

— Черт! — злюсь сама на себя. — Прости. Глупо вышло. Я не юрист, не психолог, да я даже как советчик со стороны — весьма сомнительный вариант, — лепечу, не зная, как поскорее отделаться от Марины. Это ж надо было заварить такую кашу!

— Ну и что? Мне все равно больше не к кому обратиться.

Ой.

А вот это уже совсем швах!

Ерзаю в кресле. Марина проводит пальцем по краю чашки. Пальцы у нее тоже красивые. И ногти холеные. Уверена, у нее даже нервный срыв эстетичный. Не то чтобы мне хотелось его увидеть…

— Его зовут Артем, — тихо начинает она, хотя я не спрашивала. — Мы познакомились на юге. Он туда часто прилетал по работе. У его родителей строительный бизнес. А Тёма курирует одно из направлений. Встретились мы случайно. В ресторане, где я работала. Он очень красиво ухаживал, — говорит Марина. — Не так, как местные — одни понты. Действительно с размахом. Цветы, поездки, подарки, а потом и вовсе предложил, чтобы я к нему переехала. Мы были вместе три года…

— А потом он загулял? — хмыкаю я, касаясь своей рукой тонких Мирининых пальчиков.

— Хуже, — всхлипывает она. — Он предложение сделал дочке старинных друзей родителей. Оказывается, их с пеленок друг другу сватали. А я не знала.

— Жесть. И что ты?

— А я, конечно, ушла. В-в нику-у-уда. Д-думала, квартиру сниму. Как-то на ноги встану. И со временем докажу и ему, и его родителям, как они были неправы! Ребеночка тайком рожу…

— Так ты еще и беременна? — округлив глаза, кошусь на ее живот.

— Не-е-ет, — всхлипывает Марина. — Просто в романах так обычно бывает. Ну, знаете, когда герой бросает героиню, а через несколько лет встречает ее всю такую успешную, еще и с ребеночком. И одумывается…

— В романах? — уточняю я.

— Ну да. Любовных. А еще кино такое было… «Москва слезам не верит», кажется. Правда, там у героини дочь родилась.

Не знаю, смеяться мне или плакать. Кино. Действительно. Я уж думала, таких наивных барышень не бывает. А вот же какой бриллиант!

— Да ты перекрестись, что вас ничего с этим уродом не связывает. Тебе сколько лет?

— Двадцать один! — шмыгает носом.

— Ну вот. Какие твои годы? Встретишь еще нормального мужика. Семью заведешь. На кой тебе тяготы матери-одиночки? Придумаешь тоже.

— Я Артема люблю. Не надо мне никаких других!

Рука лицо. Но в ее возрасте такое, наверное, простительно, да? Все мы когда-то были максималистами. И любили, и по дурости прощали то, что не стоило вовсе прощать.

— А он-то тебя любит, горюшко?

Так сходу и непонятно. Девочка, вон, вся в неплохом обвесе. Видно, Темочка на любовницу денег не жалел. Будь Марина чуть более меркантильной, его брак мало что изменил бы. Но она, похоже, искренне верила, что ее принц женится на простолюдинке. Наивная чукотская девочка, м-да. Деньги к деньгам. Вот и на кой я трачу время на эту дурочку?

— Говорит, да-а-а!

Вон как душу рвет!

— Ну, ладно-ладно, не плачь, — пугаюсь. — Что ты там с квартирой-то? Нашла что-то подходящее?

— Нет! Артем мою карточку забрал вместе с ключами… — всхлипывает.

— Наверное, от большой любви он тебя без средств к существованию оставил, а? — иронизирую я. Марина еще горше заходится. Ничего-ничего. Лучше горькая правда. Один раз поплачет и, если не дура, сделает выводы. — Мариш, от таких мудаков бежать надо, роняя тапки. Ну, или если тебя устраивает роль любовницы…

— Нет!

Вроде бы искренне возмущается.

— Ну, тогда поезжай домой. Переболеешь и начнешь новую жизнь. Дома-то наверняка легче.

— Нет. Я же сказала, что хочу ему доказать, как он ошибался. И я докажу! Будет еще локти кусать. Но для этого мне в столице нужно остаться. Артем говорил, что тут много денег крутится. И возможностей гораздо больше, чем в регионе.

— Так-то да. Здесь найти работу будет, наверное, проще. А ты кто по специальности?

— Никто. Я институт бросила, когда Тёма меня забра-а-ал.

«Ну, е-мое, Марина!» — мысленно закатываю глаза. Даже завидно немного, мне бы её самоуверенность, чтобы без образования, без связей и без гроша в кармане строить планы на покорение мира… Слабоумие и отвага в чистом виде.

Ревет, дурында. Понятия не имею, что с ней делать.

— Без корочки меня никуда не возьмут, да?

Ну, куда-то возьмут, конечно. С ее внешностью можно запросто податься в эскорт. Но уж если она с одним ради денег не захотела, не думаю, что ее прельстит эта карьера.

— Тебе как есть сказать?

— Да!

— В этот город со всей страны стекаются миллионы людей, чтобы чего-то добиться. У сотен тысяч из них стартовые позиции гораздо лучше твоих. Если ты реально готова работать, я могу предложить тебе должность администратора. У тебя хорошие внешние данные, и если ты освоишь нашу сиэрэм-программу и кассу…

— Я освою! — вскакивает Марина.

— … то я могу взять тебя на испытательный срок. Оклад в зависимости от часов выработки. Чаевые все твои.

— А жить мне где? — шмыгает носом моя головная боль. Не веря своим ушам, закусываю щеку. Говорят, простота хуже воровства, да? Но тут совсем… совсем ведь другой случай. Марина как будто реально не понимает, что я и так для нее сделала гораздо больше того, что на моем месте сделал бы любой другой человек. Я даже работу ей предложила, хотя у меня в столе лежат не меньше двадцати резюме на должность! И то, что девочки там и близко не такие красивые, как Марина, с лихвой компенсируется наличием у них опыта. Тогда как Маришу еще учить и учить. И ведь не факт, что из этого выйдет толк. Так-то у меня сомнения насчет ее умственных способностей.

— У меня есть клубная карта! — выпячивает вперед грудь. — Ваш клуб круглосуточный, я ничего не путаю?

— Эй-эй! Даже не думай, что будешь ночевать здесь!

— Почему это? — воинственно подпирает бока Марина. — Карта оплачена. И предоставляет мне круглосуточный доступ.

— Потому что это фитнес-клуб, а не гостиница! Оставь свое барахло в шкафу. Я провожу тебя к Дине. Она введет тебя в курс дела, — спешу поскорее закончить этот разговор, пока у меня не потребовали еще и аванс. Сама с себя угораю. Дела-а-а. Ну, вот и как ты в это вляпалась, а, Ива?!

— Ладно… — Марина подхватывается на длиннющие ноги и семенит за мной, стуча каблучками.

— По поводу квартиры тоже спроси у Дины… Она, кажется, искала соседку на подселение. Одному сейчас трудно тянуть аренду.

Тут Марина виснет у меня на шее и разверзается новым потоком слез. На этот раз слез благодарности.

— Ну, все, все! Достаточно.

Аккуратно, но решительно отлепляю девушку от себя и передаю ее Дине, как эстафетную палочку, от которой у меня уже начинает болеть рука.

— Разберетесь? — киваю администраторше.

— Конечно, — оживляется та, глядя на Марину уже с профессиональным интересом. — Пойдем, я тебе все-все покажу…

Марина оборачивается ко мне, словно боится, что я сейчас растворюсь в воздухе.

— Я правда справлюсь, — говорит, и в голосе столько упрямства, что мне даже становится не по себе.

— Ну, попробуй, — пожимаю плечами и плетусь к себе, бормоча под нос:

— Вот же… Клуб, значит. Дура, Ива! Какая же ты дура…

Ладно. Работа — лучшее лекарство от чужих драм. Особенно если она физическая. Зависаю с одним из тренеров у стойки, а потом сама зачем-то включаюсь в разбор техники у одной из девочек. Тяну время. Занимаю руки. Голову.

Разбираю документы. Просматриваю бухгалтерию и присланный отчет. Ближе к вечеру провожу две персоналки подряд. Вообще-то мой статус уже дает мне право не заниматься подобной «ерундой», но некоторые люди готовы настолько щедро оплачивать тренировки с олимпийской чемпионкой, что жмот во мне берет верх.

Клуб постепенно пустеет. Голоса стихают. Музыка становится тише. Огромное пространство, еще недавно наполненное людьми, вдруг начинает звучать иначе. Люблю это состояние. Когда все разошлись, и зал, наконец, становится всецело твоим. Сбрасываю худи, остаюсь в топе и легинсах, собираю волосы в высокий хвост.

— Ну, давай, — говорю своему отражению. — Давай выбьем из тебя дурь.

Включаю музыку. И принимаюсь за себя всерьёз. Тело отзывается сразу. Техника у меня поставлена идеально. Остается просто делать намеченный комплекс упражнений — и не ныть. Через полчаса я уже не думаю ни о Марине, ни о ее Артёме, ни о своих собственных неудачах в любви. Когда заканчиваю, с меня буквально течет.

— Красота, — усмехаюсь, стягивая резинку с волос. И в этот момент меня пронзает странное ощущение, будто кто-то проводит по коже горячей ладонью. Я замираю. Никаких других причин подозревать, что я не одна, нет! Это просто ощущение — плотное, вязкое… Лопатки сводит. Кожа на руках покрывается мурашками, и это не от кондиционеров. Я медленно выпрямляюсь. В многочисленных зеркалах — никого, но ощущение чужого присутствия не уходит. Я чувствую, как чей-то взгляд скользит по моим плечам, оглаживает линию позвоночника, спускается ниже по бедрам… И резко оборачиваюсь. Никого. Только ровные ряды тренажеров. Несколько секунд стою, прислушиваясь к себе. Показалось… Конечно, показалось. Но почему-то сердце колотится даже чаще, чем после последнего подхода.

— Прекрасно, — тихо усмехаюсь, проводя ладонью по шее. — Уже галлюцинации начались.

Списываю случившееся на усталость. Подхватываю полотенце и иду в сторону душевой для персонала. Она у нас своя. По дороге останавливаюсь у кулера и махом выпиваю целый стакан воды. Толкаю дверь. И замираю, услышав звук льющейся с потолка воды. Опять галлюцинации?! Решительно отбрасываю полотенце в корзину с грязным бельем, шагаю к душу и застываю с открытым ртом, потому что зрелище, открывшееся моим глазам, поистине такое, что хрен теперь это развидишь!

Сглатываю. Облизываю губы… И пока последние мозги не стекли в трусики, спешно про себя тараторю: «Уйди, Ива! Просто, на хрен, свали отсюда. Он женат! У него скоро будет ребенок! И вообще… Он святой отец! Или как там правильно? Дьякон?».

Да, к черту, какая разница? Этим людям, кажется, должны быть чужды земные страсти. А он… Он… Ох! Как сказать-то? Наяривает в тренерской душевой и в ус не дует! Одной рукой опираясь на стену, а другой… Боже. Я зажмуриваюсь и тут же опять распахиваю глаза. Как раз в момент, когда Матвей с тихим рыком финалит в огромный кулак.