Глава 6

Я вылетаю из душевой как ошпаренная. Нет, не как — буквально. Кожа горит, дыхание сбито, из ушей валит пар! Просто какой-то кошмар. Дверь в раздевалку захлопывается с громким щелчком, фиксируя: всё, дорогая, ты это видела, даже не пытайся теперь делать вид, что нет!

Господи.

Прижимаю ладонь к лицу, провожу по щекам, в отчаянной попытке остановить прокручивающуюся перед глазами порнушку. Но ни черта не получается! У меня события последних минут, похоже, теперь вытатуированы на подкорке. Самое время же, да, для детального воспроизведения увиденного. С раскадровкой в стиле слоу-мо, усиливающей эффект присутствия.

— Прекрасно, — бормочу себе под нос, поворачивая за угол. — Просто прекрасно, Ива. Ты вообще нормальная?

Ответ, кажется, очевиден. Нет. Нормальная бы ушла. Сразу. А не стояла бы как вкопанная, не пялилась бы, как… как… Да даже сравнение подобрать не могу, чтобы не сделать хуже!

Прислоняюсь к шкафчику и сползаю на пол, зажмурившись. И, конечно же, это я зря. Потому что стоит закрыть глаза — и всё возвращается. Не абстрактно. Не намёком. Не вскользь. А очень даже предметно.

Резко подскакиваю.

— Нет, — сиплю. — Нет, Ива, мы так не играем.

Сглатываю. Дышу глубже. Пытаюсь включить голову. Логику. Хоть что-нибудь, что обычно помогает не наломать бабе дров.

Итак. Факты. Он женат. У него будет ребёнок, да. К уже имеющемуся. Он… В конце концов, он мой друг! Человек, с которым я работаю и строю бизнес! К тому же Матвей плотно связан с церковью. Но даже если бы он был холост, ему связь со мной на кой?! Дьякону вряд ли подходит трижды разведённая женщина, ну или я чего-то не понимаю.

Все так, да. Все так! И все же… Это не отменяет того, что я сейчас видела. И моей реакции не отменяет тоже. А-а-а! Ну, а кто бы на моем месте отвернулся, когда перед ним такой, блин, образец?!

Во всем случившемся, пожалуй, есть только один плюс. То, что Матвей не застукал меня на месте. Не то бы было совсем печально. Хотя он тоже хорош! В конце концов, не начни Ратников заниматься непотребством на рабочем месте (ладно, не совсем на рабочем, но все же!), ничего подобного не случилось бы! Так что он тоже виноват, да, что мы очутились в подобной сомнительной ситуации. Ему, правда, что ли, подрочить больше негде?! Нет, у самцов с зашкаливающим тестостероном иногда едет крыша на теме секса. Но у Матюши жена… Может, ей нельзя? Угроза там, или мало ли…

Боже мой… У него жена!

— Всё, Озерская, — шепчу. — Хватит.

Достаточно. Тебе это не надо!

Я быстро моюсь в женской раздевалке и, двигаясь по коридору на цыпочках, пробираюсь к своему кабинету. Только очутившись в нем, позволяю себе, наконец, выдохнуть. Разве я не смогу сделать вид, что ничего не произошло? Да запросто! Забью, переключусь, загружу себя еще больше работой.

Это же просто Матюша. Боже мой. Я видела его тысячу раз! Не в такой ситуации, конечно, но голым по пояс точно. Мы же тут все спортсмены. Я бывала на его соревнованиях, когда он выступал. Р-р-р.

Чтобы успокоиться, обхожу свои владения еще раз. А может, я просто ищу встречи с Ратниковым? «Да нет. Я же в своем уме! Точно?» — зудит праведница внутри. Откуда она только взялась?!

С психу разворачиваюсь на пятках с четким планом поскорее свалить, как вдруг замечаю прикорнувшую на диване Марину! Ну, а это мне ко всему за что?! Уж не на нее ли Матюша мой возбудился?!

— Эй! — нахмурившись, треплю девочку по плечу. — Я тебе что сказала? Ты не будешь здесь ночевать! Вставай.

Марина вздрагивает, распахивает глаза, и на секунду в них мелькает такая паника, словно я не разбудила её, а зачитала вслух приговор.

— Я… я не сплю, — сипло оправдывается, резко садясь. Волосы растрёпаны, тушь где-то размазалась, но, черт возьми, даже в таком виде она умудряется выглядеть как модель.

— Оно и видно, — фыркаю. — Вставай, давай. Собирайся.

Марина моргает, и… Начинается! Ее бездонные голубые глаза наполняются слезами.

— Пожалуйста… — шепчет. — Не выгоняйте меня.

Я закатываю глаза.

— Марина, мы это уже обсуждали. У нас не ночлежка. У нас элитный спортивный клуб. А если кто-то захочет прийти в спа?

— Ночью? — недоверчиво тянет девушка.

— Да! Этим мы выигрышно отличаемся от конкурентов. За ваши денежки — любой каприз.

— Мне некуда идти… — голос у неё срывается, и она судорожно сглатывает. — У меня… У меня правда нет денег даже на хостел.

Ну конечно. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на эту дурочку сверху вниз, строя из себя непоколебимый образец корпоративной дисциплины. А ведь я даже не спросила у Дины, как моя протеже отработала.

— А с Диной-то что? — прищуриваюсь. — Не поладили?

Марина торопливо кивает, будто от этого зависит её жизнь. Хотя, в общем-то, так и есть.

— Поладили! Еще как! Она очень хорошая. А я быстро схожусь с людьми, вот посмотрите. Дина мне всё показала, рассказала. Я даже… Я почти ничего не напутала.

— Почти, — хмыкаю. — Что бы это значило?

Марина опять собирается зарыдать… О, нет!

— Так, а с квартирой что? Она уже нашла соседку?

Девушка оживляется. Вертит туда-сюда головой.

— Дина меня возьмет! Как только ее прежняя сожительница съедет.

— И когда же это случится? — подозрительно сощуриваюсь я.

Марина поднимает на меня глаза. И вот этот взгляд… Господи. Чистый. Заискивающий. Абсолютно, блин, беззащитный. Как у щенка, которого только что выгнали из дома, и он ещё не понял, что это навсегда. Достигать она чего-то собралась… Да с таким набором…

— Только через неделю, — сникает и снова на меня с надеждой глядит.

— Даже не думай. Ты не будешь жить здесь неделю. Ни одну ночь не будешь. Это не обсуждается.

Губы Мариши дрожат. Она вздрагивает, будто я ее пнула. Если по правде, меня это уже порядком начинает бесить.

— Марина, — говорю уже раздражённо. — Я тебе работу дала. Это больше, чем для тебя сделал бы любой нормальный человек в моей ситуации. Дальше — сама. Взрослая девочка, двадцать один год. Как ты собралась чего-то достигнуть, если не справляешься с элементарным?

Сидит. Молчит. Сжимает пальцы в замок так, что костяшки белеют.

— Я справлюсь… — шепчет. — Просто… не сегодня.

Нет слов. Пока ищу их, отворачиваюсь, совершенно не к месту подумав о том, что если бы с Генкой залетели, как многие наши друзья, у меня была бы дочь возраста Маришки. Может быть, такая же дурная. Если в Генку. И такая же красивая. Если в меня. Но... Залететь я не могла, как выяснилось гораздо позже. Да блин! Что за день такой? Вон как меня размотало! Отворачиваюсь, прохожусь по кабинету, думая о возвращении в пустую квартиру. Решение приходит само по себе… Неидеальное, но уж какое есть.

Останавливаюсь, упираюсь руками в край шикарного массажного стола в надежде, что правильное решение меня все же настигнет. Но нет. Как всегда, решать приходится все самой.

— Значит так, — произношу, не глядя на Марину. — Один раз.

Та замирает. Я чувствую это даже затылком.

— Один. Раз, — повторяю. — Сегодня ты едешь ко мне. Переночуешь. Завтра — решаешь вопрос с жильём. Либо Дина, либо хостел, либо под мостом — неважно.

Ответом мне тишина. Потом очередной всхлип. И еще один.

— Спасибо… — выдыхает она так, будто я ей сейчас жизнь спасла, а не пустила на свой диван.

Закатываю глаза.

— Только не надо вот этого всего, ладно? — отмахиваюсь. — Никаких слёз благодарности, объятий и клятв в вечной верности. Я не благотворительный фонд.

Она, конечно, уже встаёт и тянется ко мне.

— Я сказала: не надо! — предупреждаю, выставляя руку вперёд.

Марина замирает на полпути и кивает, судорожно вытирая глаза.

— Я просто… Я правда вам очень…

— Да-да, — перебиваю. — Я уже поняла. Давай лучше думай, как ты завтра будешь жить, а не как сегодня меня благодарить.

Я хватаю ключи, сумку, разворачиваюсь к выходу.

— И да, — бросаю через плечо. — Если ты думаешь, что это начало какой-то красивой истории про «добрую наставницу», сразу забудь.

— Я не думаю, — тихо отвечает Марина. — Я просто рада, что вы есть.

Замираю на секунду. Да блин! Это что, моя очередь броситься ей на грудь? Нет уж. Это перебор!

— Че там мужик твой? Не объявлялся?

— Нет. Он гордый.

— Козел он. Девчонку из деревни привез и попер без гроша в кармане.

Пикаю сигналкой. Спускаюсь. Сонный охранник открывает мне дверь. Машу рукой на прощанье, а сама цепляюсь взглядом за пустующее место Матвея на парковке. С подозрением кошусь на Маринку, раздумывая, в его ли она вкусе? Что-то же должно его было… кхм… впечатлить. Кто-то. Ну, не жену же он вдруг вспомнил посреди рабочего дня? Как-то мне сложно представить, чтобы после двадцати лет брака кипели такие страсти. А если не жену… Значит, не такой уж Матвей и святой, да? Признавать это больно, но все же я ничуть не удивлена. Не бывает совсем уж идеальных мужчин. Да и женщин, если уж совсем начистоту, не бывает! Я, вон, тоже хороша, стояла и пялилась!

— Ива Самуиловна, все хорошо? Вы застыли, будто привидение увидели.

— А? — встряхиваюсь. — Нет, все отлично. Задумалась просто…

Выезжаю с парковки. Пару секунд едем молча. Я пытаюсь сосредоточиться на дороге, но мысли, как назло, снова возвращаются не туда. В душ. К Матвею. Легкий дождик на лобовом вполне этому способствует. Он как неплотно задернутая шторка на душевой.

— Да твою ж мать! — стону вслух.

— Что? — тут же настораживается Марина.

— Ничего. Не обращай внимания.

Марина кивает и молча отворачивается к окну. Видимо, чувствует, что лучше не лезть. Правильно чувствует. Я сильнее сжимаю руль. К счастью, ехать недолго. Я вчера вот вообще пешком шла…

— Ну, вот мы и дома, — бурчу, сворачивая во двор.

Марина оживляется, выглядывает в окно.

— Как красиво…

— Не привыкай, — бурчу, глуша двигатель. — Это разовая акция.

Выхожу из машины, обхожу её, открываю багажник. Марина вылезает следом, прижимая к себе сумку с барахлом.

Идём к подъезду. Я прикладываю ключ, заходим в лифт. В квартиру первой запускаю Марину, а та… спотыкается.

— Извините, тут чья-то обувь. Вы не одна живете? Я не хотела вас теснить… — лепечет, разглядывая Яриковы кроссы, которые я забыла убрать.

Стиснув зубы, хватаю их за задники и вышвыриваю в подъезд.

— Ой! — лепечет Мариша, обхватив ладонями горящие огнем щеки. — Чего это вы?

— Даю тебе бесплатный мастер-класс о том, как надо поступать с козлами!

Сдуваю упавшую на лоб челку и тщательно отряхиваю руки. Моя головная боль молчит, потрясенно глядя на дверь.

— И ничего никому не надо доказывать.

Марина тихо всхлипывает.

— Не все рождаются такими, как вы, — шепчет она. Да ладно!

— А какая я, а, Марин?

— Ну, сильная. Самодостаточная…

— Думаешь, они как-то иначе ревут в подушку? Я тебя умоляю. Я клуб этот дурацкий чего, думаешь, затеяла? Потому что сильная и самодостаточная?

Прохожу в кухню-гостиную. Щелкаю чайником.

— Если уж таким, как вы, изменяют, то я не знаю… — льет в уши мед Мариша. И вот не пойму я никак. То ли она реально по своей наивности так поступает, то ли девочка умнее, чем кажется. В любом случае, хорошо уже то, что я думаю о ней, а не о Ярике или, не дай бог, о Матвее.

— А у вас, может, есть какой-то план, м-м-м?

— Да, — активно киваю, открыв холодильник, в котором повесилась мышь. — Аж два. Первый — сходить в церковь.

— А второй?

— План с кодовым названием Курт Кобейн, — бормочу, раздумывая, чего бы такого съесть на ночь глядя. — Но его мне еще с бабулей надо согласовать.

— А? — хлопает длинными ресницами Мариша.

— Не бери в голову, — отмахиваюсь, закатив глаза. — Марина, небось, вообще не в курсе, чем закончил солист Нирваны. Она это… Как его? Зумерша? Что с них взять… — Яичницу будешь?

— Да! Хотите я приготовлю?!