Глава 8

— Привет, — сиплю с широкой глупой улыбочкой.

— Привет. Не ждал тебя сегодня так рано. Ты вчера задержалась, — бросает, не повышая голоса.

Просто так. Как факт. Я на секунду теряюсь. Пристально вглядываясь в его бородатое лицо. Матвей отвечает мне все тем же тяжелым взглядом. О господи!

Машинально облизываю губы и, не думая, делаю еще один шаг к нему, гадая, могло ли случиться так, что мне не показалось, и за мной действительно наблюдал… он? И тогда логично, да, что дрочил он вовсе не на Марину!

«Ага! Как же», — усмехаюсь про себя.

С другой стороны, а почему нет? Я красивая и в хорошей форме. Он это видит. Более того, он знает, как я ее поддерживаю.

— Да мне же теперь некуда спешить, — улыбаюсь дрожащими губами. — Решила позаниматься.

Между нами будто натягивается что-то горячее и почти видимое. В этот раз — без всяких «показалось» искрит так, что впору нести огнетушитель.

Впервые так явно искрит…

Матвей медленно кивает, продолжая удерживать меня взглядом. От этого у меня внутри что-то екает, зажимается. Ну как что-то… Ясно же что, да? Вон и сердце бьётся одновременно где-то в горле и… там. В этом самом месте. Божечки.

Ну, почему он молчит? Это же совершенно невыносимо! И… неправильно.

— Ты, кажется, тоже, — сиплю.

— Что? — Матвей облизывает губы и неторопливо приглаживает бороду.

— Ну… задержался.

Едва отведя взгляд, на этой фразе он вновь резко поднимает ресницы. На дне его глаз мелькает что-то такое, от чего у меня в секунду напрочь сбивается дыхание, а мышцы внизу живота начинают яростно и болезненно пульсировать.

Матвей делает шаг ко мне. Казалось бы, он просто немного меняет свое положение в пространстве, но расстояние между нами сокращается радикально.

— Работа, — спокойно отвечает он. — Бывает.

Ага. Работа. Я видела, как он работал, да... Мои щеки отчаянно вспыхивают. Дыхание сбивается. Исходящий от его тела жар лижет мою кожу. И чтобы не сгореть, мне не мешало бы отойти, но отступать некуда — за спиной стойка с гантелями.

Черт.

— Ясно… — начинаю и запинаюсь. — Тогда ты сегодня тоже рано.

Я просто Капитан Очевидность! Ратников наклоняет голову к плечу, внимательно меня рассматривая.

— Еще бы. У меня персоналки с семи утра. Твоя новенькая все перепутала. Дина хватается за голову.

— Да-а-а? А я не в курсе.

Сердце делает странный кульбит. Хмурюсь в нелепой попытке продемонстрировать строгость.

— Значит, девочки решили, что все разрулят. — Он усмехается. Едва заметно. Краешком губ. А я ловлю себя на том, что залипаю. На его лице. На том, как двигается его челюсть, когда он сжимает зубы. На его белесых от магнезии пальцах, которыми он медитативно опять и опять водит по бороде.

Господи, да что со мной? Беги, Ива, беги! Но вместо этого я шутливо тычу Матвея кулачком в стальной пресс.

— Эх! Жаль… Ты, наверное, занят. А я хотела напроситься на персоналку. Что-то в последнее время у меня тянет слева.

Ива, твою мать! Что ты творишь?!

Ратников опускает взгляд. Я машинально провожу ладонью по заднице, обозначая «проблему».

— Тут? — в Матвее моментально включается профессионал. Собранный и готовый к действию. Но его взгляд… М-м-м.

— Ближе к подвздошной. Иногда в поясницу отдаёт, — пожимаю плечами, делая вид, что мне абсолютно всё равно, как близко он стоит.

Матвей хмыкает и кивает в сторону свободной зоны.

— Пойдем. Посмотрим, что ты опять делаешь не так.

— Что значит «опять»?! — притворно возмущаюсь я. Он жестом показывает на коврик.

— Сделай присед. Без веса. Как обычно работаешь.

Я опускаюсь, автоматически включая привычный паттерн. Колени мягко разводятся, таз уходит назад, корпус стабилен…

— Стоп.

Его ладонь касается моей задницы. В этом нет ничего особенного. Он трогает мышцу. У новичка Матюша бы спросил разрешения на такой вот контакт. Но со мной никакого разрешения давно не требуется — слишком часто он меня поправлял.

— Вот здесь ошибка.

— Серьёзно? — скептически тяну. — У меня идеальная техника.

— Ты не вовремя задействуешь стабилизаторы.

Его пальцы соскальзывают чуть выше тазовой кости. Касаясь почти невесомо. А меня будто насквозь прошивает.

— Почувствуй, — продолжает он. Легко сказать. Мне сейчас вообще не сосредоточиться! — Поперечная не держит. Из-за этого таз уходит в микроротацию. И нагрузку забирает на себя поясница.

Мне приходится сглотнуть:

— Да все она держит, — повторяю упрямо.

— Нет, — коротко.

Матвей чуть сильнее вдавливает пальцы, и я невольно напрягаюсь.

— Вот сейчас держишь. Потому что я сказал. А должна — автоматически.

Чёрт.

— Давай ещё раз. Но сначала…

Он обходит меня сзади. И это уже перебор.

— Рёбра вниз, — тихо велит Матюша, обжигая дыханием ухо. — Живот подбери, но сильно не зажимай. И не выталкивай таз.

На секунду закрываю глаза. Боже мой. Какого черта? Не так уж сильно у меня тянуло поясницу, чтобы сейчас терпеть весь этот кошмар! Соберись, Ива. Сама же напросилась! Пройди достойно через заслуженное испытание, и на будущее просто держись от него подальше!

Я делаю вдох, на выдохе собираю корпус, ловлю баланс и снова ухожу в присед.

— Уже лучше, — негромко.

Ладонь Матвея скользит чуть ниже, контролируя движение таза.

— Чувствуешь разницу?

Чувствую. Только не ту, о которой он говорит! Интересно, остается ли хоть крохотный шанс, что мы сможем вернуться к тому, что было?

— Угу, — сипло.

— Ну, вот и разобрались, — продолжает он.

— Да… — выдыхаю. — Спасибо.

Отступаю на шаг. Еще на один. Нужно отойти. Срочно. Потому что ещё секунда — и я окончательно потеряю контроль, выставив себя полной дурой!

В смятении отвожу взгляд. Как назло, как раз в этот момент в глаза бросается тонкий ободок у него на пальце. Меня словно кто-то за шкирку дергает и носом тычет: вот же, посмотри! И я смотрю, да. Просто во все глаза пялюсь.

Господи. Да какого черта вообще?!

Желудок неприятно сводит. Становится от самой себя тошно. Я резко отвожу взгляд. Стискиваю челюсти. «Ты что, правда сейчас вполне осознанно полезла на чужую территорию? Это же была чистой воды провокация, согласись, Ива! Да у тебя, блин, квалификация выше, чем у половины твоих тренеров вместе взятых. Ты прекрасно знаешь, что у тебя там происходит, и как это исправить».

И он знает. Конечно, знает. Что я знаю. И вот что Матюша про меня сейчас думает? Ничего хорошего — факт. Картина вырисовывается мерзкая. Меня передёргивает.

— Ну, я пойду, — лепечу, уже не глядя на него. Голос звучит незнакомо. Панически. И совсем непрофессионально.

Я разворачиваюсь и медленно отхожу, дыша поверхностно, как после спринта. Черт. Черт. Черт! Нужно срочно прийти в себя. Пока я не натворила еще больших глупостей. Пока не поздно. Пока происходящее между нами не стало чем-то, что уже не остановить.

Что там он говорил про Марину? Что она что-то напутала? Надо разобраться. Машу бабуле, которая делает свою тренировку в Смите, и выхожу прочь. Иду быстро. Кажется, если остановлюсь — догнавшие мысли меня прикончат.

Ресепшен встречает приглушенным гулом. Никакой суеты и толп. Люди готовы дорого платить за ощущение полного уединения и приватности.

И посреди всего — Марина. Стоит за стойкой, выпрямившись, как отличница у доски. Щёки розовые, глаза сияют, в одной руке телефон, в другой — планшет.

— Да, конечно, — кивает она в трубку. — Я всё записала, Сладкий.

Я замираю. Прямо на входе. Медленно поворачиваю голову. Администратор рядом с ней прикрывает уши и пару раз прикладывается об стол головой.

— Простите? — доносится из трубки мужской и очень… холодный голос.

Марина искренне улыбается.

— Говорю, я все записала, Сладкий Иван Игоревич на девять к Асмату…

— Сладков моя фамилия!

Я закрываю глаза. Господи, дай мне сил. Марина моргает.

— А… да? — она быстро листает клиентскую базу. — Ой… А у нас записано Сладкий… Но вы не переживайте! Я все исправлю! Всего хорошего.

Сцепив зубы, шагаю к ресепшену. Кладу ладони на стойку и наклоняюсь к Марише.

— Какой приятный мужчина, — радостно шепчет та, возвращая телефон на стол. — У него сегодня персоналка с Асматом вечером. Хотел перенести…

Я не знаю, смеяться мне или плакать. Сладков — не последний человек в правительстве. Мужчина со специфическим… кхм… «сладким» имиджем. За который он и получил свое прозвище среди тренеров. Так что если он не дай бог заподозрит, что это не опечатка…

— Марина, ты хоть представляешь, кого ты назвала Сладким? — цежу я, едва контролируя свои эмоции. А она в ответ, ты смотри, нахохливается!

— Нет! Но у меня в программе он записан именно так!

Черт! И не придраться. Кто-то из старичков, видно, в запаре, внес данные и забыл исправить, ну и получилось так, как получилось. Марина действительно не виновата. А еще она так искренне переживает о своем-не своем косяке, что на нее совершенно не получается злиться.

Для себя делаю пометку разобрать этот кейс и дать втык тому, кто чуть не подвел нас под монастырь.

— Ладно, — провожу ладонью по лицу. — Живи.

— Правда? — Мариша моментально расцветает.

— Пока да, — хмыкаю. — Дина, её еще рано ставить на звонки. Пусть пообвыкнется. Вас послушает.

Дина кивает так энергично, словно готова подписаться под этим распоряжением кровью.

Разговор прерывает появление еще одного нашего VIP-клиента. Хотя, наверное, проще сказать, кто у нас здесь не VIP. Мариша резвой козочкой вскакивает с места и… падает назад, удерживаемая крепкой рукой более опытной наставницы.

— Разве я не должна встретить гостя? — громким шепотом орет Мариша, и даже не спрашивайте меня, как у нее это получается.

— Этого не надо! — шикает на нее Дина.

— А почему? И как понять, кого надо, а кого нет?! — чуть не плачет Мариша.

— Просто запомнить. Их не так много. Тех, кого не надо встречать.

— Что это у него за прикол?

— Он мизогин. И социопат.

— Вот этот?! — Марина тычет Рамилю в спину. — Ничего себе. А так и не скажешь, что у него с головой непорядок.

— Боже, да тише ты! С головой у него как раз все окей. Он вундеркинд. Или что-то вроде того. Рамиль Шакиров… Не слышала?

— А что, я должна была?

— Ну, он довольно популярная личность. Крутой шахматист.

— А… — осторожно тянет Мариша. — И как это определяется?

Я приподнимаю бровь.

— В смысле?

— Ну… — она делает неопределённый жест рукой. — В теннисе, например, все ясно. Там первая ракетка мира, рейтинги, все дела… А тут? Шахматы. Он что… первая фигура?

Дина тихо фыркает. Я устало касаюсь гудящих висков подрагивающими пальцами.

— Почти угадала, — говорю. — У них тоже рейтинг.

— Значит, он на первом месте? — восторженно интересуется Мариша.

— Нет, сейчас на втором. А пару лет назад и вовсе опускался на третье. Вот когда он нам крови попил!

— То есть сейчас это еще не предел? — с опаской уточняет Марина, косясь ему вслед.

— Сейчас… — я прикидываю. — Да сейчас он просто душка, Мариша.

Дина прыскает.

— Нет, душкой Рамиль был, когда возглавил рейтинг, — добавляет она. — Он тогда даже здоровался…

— Ого. Ничего себе подвиг.

О-йо-йо! Что это было? Неужто сарказм? Выходит, не совсем Мариша того, да? Может показать зубки? Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Теперь, когда я уверена, что Ратников запал вовсе не на Марину, она нравится мне гораздо больше. Ее активность и бесконечный энтузиазм кажутся мне почти терпимыми.

Ой, все!

Резко поворачиваюсь и чуть не врезаюсь в вернувшегося зачем-то Шакирова. Мне он кивает, девочек игнорирует полностью. Одно время я размышляла над тем, почему до меня он все же снисходит, и в конечном счете пришла к выводу, что так он отмечает мои заслуги на ниве спорта. То есть признает меня если не равной себе, то где-то около.

Говорю же, специфический человек.

Ведет взглядом по стойке, где у нас обычно лежат ключ-карты к шкафчикам. Вытаскивает из кармана свою, персональную. Очевидно, ту надо перепрошить — тут и к бабке ходить не надо. Дина проворно вытаскивает пластиковый прямоугольник из его холеных пальцев. И поскольку обращаться к гостю нельзя, а молчать как-то странно, говорит Марише:

— Смотри и запоминай. Это закрепленный за гостем ключ. Бывает, он размагничивается. Чтобы это исправить… — Щёлкает мышкой, открывая программу. — Вот тут выбираем шкафчик, потом прикладываем карту к считывателю… — Подносит карту к чёрному прямоугольнику. Тот коротко пищит. — …и всё готово.

Марина кивает с таким заносчивым видом, словно только что за пару секунд освоила курс по ядерной физике.

— Пожалуйста, — Дина протягивает карту Рамилю. — Прошу прощения за доставленные неудобства.

Он молча забирает ключ. Кивает и, ни слова не говоря, разворачивается и уходит. Как раз тогда, когда наша прибабахнутая Мариша выдает на гора:

— Здравствуйте, Рамиль. Хорошей вам тренировки.