Глава 9

Лана

Не останавливаюсь на окрик, остервенело иду вперед, достигаю кабинета, влетаю в его утробу, падаю устало в рабочее кресло.

Перевожу дыхание и тут понимаю, что забыла закрыть дверь.

В полуоткрытую дверь заглядывает гладко причесанная голова мужа. Когда он успел навести марафет? А главное для чего?

Своей вездесущей персоной, занимающей всё пространство вокруг, Игорь напоминает мне, что живу я здесь не одна, и спрятаться не получится.

Наш панцирь куплен для двух неприкаянных душ.

Гляжу в перекошенное лицо любимого мужчины, в серые злющие глаза, пытаюсь понять, что еще он мне предъявит?

Не так сижу? Не так одета?

Надо признать, что сегодня он меня неприятно удивил, когда впервые за десять лет решил проверить мобильный.

Думала, знаю этого человека.

Оказалось, что нет.

Полный надсмотр и контроль? Что ожидать от Игоря дальше? Полезет ко мне в сумочку, установит приложение, чтобы эсэмэски от банка получать за мои покупки? Или сразу начнет копаться в белье? Будет спрашивать куда пошла и выдавать разрешение по требованию. Или не выдавать.

Стальной взгляд прожигает насквозь.

Хочется крикнуть, назови меня хоть Тварью, только не молчи! А лучше закрой дверь с той стороны.

Чуть не падаю с кресла, когда слышу холодное:

— Приготовишь ужин?

И тут в меня будто дьявол вселяется, решаюсь на словесную месть, подкалываю:

— А ты пойдешь рубиться в танчики или с четвероногим другом обниматься?

Никогда так не делала! Я не хамка по натуре. Да и воспитали меня неплохо — по принципу — тебя обижают, ты молчи. Терпи. А Бог сам всех рассудит и расставит по жизненным местам.

— Вообще-то я собирался отгрузками заняться, — Игорь проходит вглубь светлого кабинета, спихивает меня с насиженного места, сам усаживается за компьютерный стол.

Хлебать вашу жесть!

Ощущаю себя садисткой. Он нарочно это делает, показывая наглядно, что он — жертва, а я — жестокий абьюзер, подавляющий его волю.

Как-то так!

Покладисто иду на кухню. Включаю домохозяйку, строгаю овощи на салатик, варю остаток креветок себе, для мужа запекаю рыбу в духовке. Правильное питание для нас обоих — это всё!

Если дома не будет ни грамма правильной пищи, мы оба останемся голодными, но не притронемся к неправильной.

Дико трезвонит мобильный.

Незнакомый номер.

Обычно не отвечаю на подобные вызовы, но сейчас не рискую, хватаю трубку. Лучше ответить мошенникам, чем дождаться прихода мужа.

— Алло, — шепчу, прикрывая рот ладонью.

Ёшкин кот! Будто ворую у кого.

— Светлана… — звучит монотонная долгая пауза — чтобы до меня успело дойти.

Доходит с трудом.

После теряю дар речи.

— Узнали?

Никогда не дерзила по телефону, а тут прорвало.

— Кто тебе разрешил мне звонить? И где ты взял номер?

Страх лижет между лопатками, а сама вся взмокла от ужаса и пышущей жаром плиты. Не знаю, от чего больше.

— Лана…

— Не смей. Слышишь? Не смей меня называть Ланой! — голос срывается.

— Ну, не надо так грубо, — резко отвечает Егор. — Ты сама дала визитку. Выронила из сумки в машине, когда салфетки доставала.

Вот Маша-растеряша! — хватаюсь за висок, тру его, пытаясь вспомнить цепочку событий.

* * *

Даже не услышала, а учуяла как зверь запах опасности, когда на кухню вошел муж.

— Лана! — крик отчаяния резанул по ушам.

Торопливо оборачиваюсь.

Серый затравленный взгляд продирает кожу до костей.

Гавкаю в трубку:

— Не смейте мне больше звонить! — нажимаю отбой.

Поздно. Слишком поздно.

Желаю, чтобы вся эта сцена была всего лишь черновиком, хочется стереть ее ластиком.

Впрочем, хочется стереть ластиком всё, вплоть до вчерашнего опрометчивого разговора о «молодой сперме».

Я совершила роковую ошибку, и теперь буду расплачиваться за нее. Кажется, наша жизнь уже не станет прежней.

Прекрасно знала характер мужа, его отношение к этому всему, зачем открыла рот?

— Это был он?

— Кт-о-о о-он? — Твою ж мать! Снова начинаю заикаться, доказывая мужу, что не причастна к происходящему.

В серых глазах плещется отчаяние и… боль.

Не могу лицезреть Игоря таким несчастным. Хочу разубедить его, ловлю взгляд.

Но пустой взгляд скользит по моей фигуре, не перекрещивается с моим, останавливается на плите

— Игорь, посмотри на меня.

Он реагирует, ровно секунду смотрит, но не в состоянии задержаться на дольше.

Я ему явно противна.

— Лана, предлагаю оставить эту затею с детьми. Живут чайлдфри, бед не знают. Уверен, мы тоже сможем! Жили же десять лет.

Перед глазами меркнет.

Хватаюсь за спинку стула, пытаясь не упасть.

Еще пять минут назад жалела мужа до одури, а теперь хочется вцепиться ему в рожу и расцарапать ее до крови.

— Дорогой, спасибо, — цежу я.

— За что? — брови ползут вверх.

— За возврат в реальность.

— Неужели ты не понимаешь? — шепчет он. — Раньше у нас всё было хорошо, а сейчас…

— Может, ты хочешь еще, и развестись, жениться на молодой. Она тебе точно родит двойню, — с обидой шиплю я.

— Света, давай просто жить! Не загоняться на эту тему, иначе…

Мщу по полной катушке:

— Что иначе? Уйдешь в другую семью, где у тебя уже есть дети?

— Ты больная? — муж крутит у виска. — Какие дети?

— Внебрачные! Чайлдфри может предложить только тот, у кого уже есть дети или бесчувственный!

— Тебе точно пора завязывать с детским вопросом, пока до беды нас не довела.

Не выдерживаю, начинаю реветь. Игорь приближается, обнимает, крепко прижимает к себе.

Он такой теплый любимый и… ненавистный. Долго стоим в обнимку, молча.

— А теперь послушай меня внимательно, — цедит он…