Глава 14

Голос Ренгольда донесся точно издалека:

– Талария, как это понимать?

Я бы и хотела ответить, но язык не шевелился, а перед глазами, постепенно удаляясь, маячила фигура старухи… Я попыталась указать на нее рукой, но тело походило на завявший побег, и отказывалось повиноваться.

Хотя, нет. Сейчас я отчетливо видела, что позади на дороге никакая не старуха!

Скорее взрослая женщина, сверстница Цветаны. С той страшной, как пятка бородавчатого тролля, бабкой ее нельзя было сравнить. Разве что платье на ней осталось черным, а вместо мешка она держала в руках кружевной зонтик, того же цвета.

Черты незнакомки расплывались, и я прищурилась, пытаясь помочь зрению магией. Показалось, что я вот-вот смогу ее разглядеть, как вдруг женщина раскрыла выставленный вперед зонт. Хлопок раздался совсем рядом, как будто над ухом, и я вздрогнула от неожиданности всем телом. Наваждение спало, одновременно вернулась способность двигаться.

Оказывается Ренгольд куда-то нес меня на руках. Да не куда-то, а на паром!

Там уже все были в сборе и почему-то смотрели на меня неодобрительно. Даже девочки выглядели расстроенными. Но что произошло? Я не могла вспомнить, что было после того, как я схватила мешок, и почему вдруг сразу оказалась на руках у серебряного?

– Что случилось? – поинтересовалась осторожно. – Почему ты меня несешь, Рен?

Вместо ответа, серебряный поставил меня на землю и молча отошел на противоположный борт парома. Взгляд Ярти стал таким кислым, точно я ему в любимые тапки плюнула, а Ёрни и вовсе глядел искоса и с такой обидой, будто я весь его род унизила прилюдно.

Ничего не понимаю…

Драконы, не сговариваясь, последовали за предводителем, а меня отвлек мишка. Он принялся тихонько жаловаться на своем и попытался вылизать мне лицо. Но самое странное, что через магический поводок я почувствовала его беспокойство и даже отголоски страха.

– Что произошло? Мне кто-нибудь объяснит наконец! – не выдержав, вспылила я, повернувшись к девчонкам.

Состояние было странное. Словно… Словно я что-то упускаю. Как будто пропустила какое-то важное событие, и теперь все в курсе, а я – нет.

– Ну как тебе сказать… – начала издалека Анатрана, избегая смотреть мне в глаза.

– Прямо. И как можно скорее! – отрезала я, с тревогой изучая широкую и всю из себя неприступную спину серебряного дракона.

– Понимаешь, Лира. Истинные так не поступают. Но видимо, у тебя все по-другому. Оно и понятно, магический знак ведь так и не проявился. Значит, ты не совсем истинная, но Ренгольд об этом забывает и относится к тебе как к настоящей, – витиевато и загадочно объяснила Элина.

– Мать Всего Сущего! Лира, кто он? – Не выдержала Ана.

Девочки только еще больше меня запутали.

– Он?! – переспросила я недоумевая.

– Ну да, он. Тот парень, к которому ты рванула как полоумная. Вы целовались так непристойно… Мммм! – Анатрана мечтательно прикрыла веки.

– Чего?!

Выпучив глаза, я переводила взгляд с одной подруги на другую, пытаясь понять, зачем они так зло надо мной шутят. А затем завертелась на месте, принюхиваясь.

– Что ищешь? – осторожно поинтересовалась Элина.

– Ядовитое растение, магическое существо, или какие-то испарения… Что-нибудь, что могло вызвать у вас коллективные глюки.

– Полагаешь, нам показалось? – возмутилась Ана.

– Как выглядел тот парень? Вы его знаете? Раньше встречали? – засыпала я их вопросами.

– С такого расстояния сложно было понять.

Целительница пожала плечами с видом оскорбленной принцессы.

– Конечно, мы его не знаем! Ты ведь не удосужилась о нем рассказать, – с обидой предъявила мне Ана, намекая, что лучшие подруги так не поступают и делятся секретами.

– Да не было никакого парня! Там старуха с тяжелым мешком на паром опаздывала. Я хотела ей помочь! Она еще жаловалась, что ночевать здесь негде. И, что ее внуки на том берегу ждут!

– Ну и где эта бабка? Что-то я ее не вижу, – все еще обиженно и немного ехидно поинтересовалась кровная подруга.

– Если она такая немощная, то вряд ли успела бы скрыться, – добавила Элина, красноречиво глядя в сторону берега.

Я тоже обернулась, но, ожидаемо, никого там не увидела. Ни старухи с мешком, ни странной женщины с кружевным зонтиком…

Не услышав от меня ответа, девочки только головами покачали. Похоже, они не поверили ни единому сказанному мной слову и не понимали, зачем я так глупо им вру.

– Вы что, нарочно, да? – я тоже начала заводиться.

Остальные пассажиры сгрудились у другого борта, подальше от моего мишки, и я направилась к ним.

– Простите, – я обратилась к ближайшей женщине. Это оказалась пожилая дородная горожанка, похожая на торговку. – Скажите, пожалуйста, что я делала на берегу перед тем, как… мы отплыли?

– Она еще спрашивает, бесстыдница! – Фыркнула та презрительно и смерила меня таким взглядом, что стало неловко.

– Чему в этих ваших академиях только учат? Хвостами крутить? – «приложил» меня сухонький мужичок, сидевший с ней рядом на каких-то тюках.

– То есть вам тоже почудилось, что я… Э-э-э… Целуюсь с молодым человеком?

– Почудилось?! – возмутилась торговка, поднимаясь.

Пассажиры загалдели, нелестно обо мне отзываясь, и я предпочла извиниться за беспокойство и отойти в свой уютный и безопасный «медвежий» угол. Камешек тоже разволновался, и я чувствовала его готовность прийти мне на помощь. Пришлось успокаивать мишку.

– Ну ты-то хоть мне веришь? – Трепала и гладила я его, шепча ласковые слова.

Камешек, издав утвердительный звук, попытался лизнуть меня в щеку. Кажется, он единственный, кто не сомневался в том, что я говорю правду.

До самого прибытия я больше ни с кем, кроме него, не разговаривала. Все думала, стараясь найти какое-то объяснение произошедшему. Девочки так и дулись, решив, что я от них скрывала тайную любовь, а драконы… Скажем так: не одобряли.

Похоже, Ренгольд меня всерьез приревновал, да вот только к кому?

Я не понимала, как к подобному относиться. Раньше с таким я не сталкивалась. Хрустальная принцесса ревновала отца ко мне, а вот чтобы ревновали меня… Я слышала, разное. В том числе, что ревность – это не плохо. Но мне было неприятно и даже обидно. Как бы ни сложились обстоятельства, я бы не стала порочить имя дракона.

Ни его. Ни, тем более, свое собственное.

Первым порывом было пойти к серебряному и объяснить, как все было на самом деле. Рассказать про старуху, превратившуюся в женщину с зонтом. Но потом я решила: если ему нужна правда, он и должен первым завести этот разговор. Я же ни в чем не виновата. Точка!

Паром причалил к берегу, и люди стали высаживаться, спеша поскорее избавиться от опасного соседства. Уважая их желание, мы с Камешком сошли на берег последними, не считая драконов.

– Признайся, тебя укачало? – пристала Ана к Элине.

– Ни капельки! – отрицала та.

– А я говорю, укачало! Я заметила, как ты использовала магию, чтобы привести себя в норму.

Ана покосилась на меня, в поисках поддержки, но потом вспомнила, что мы вроде как поссорились. Я не стала ее разочаровывать и промолчала. Все равно ведь первая не выдержит. Анатрана Лис не умеет несправедливо обижаться на друзей.

Элина тоже посмотрела в мою сторону. Обычно я защищала ее от подколок Аны, но я сделала вид, что занимаюсь медведем. Тогда целительница вздернула подбородок и, сжимая побелевшими пальцами книжку, которую безуспешно пыталась читать в дороге, с вызовом поинтересовалась:

– А если и укачало, что с того?

– Ох и тяжко тебе придется в пути. Мы же дальше водой пойдем. – Ана повернулась к драконам. – Эшшеры, какие у нас планы?

– Для начал перекусим! – Ёрни тут же расплылся в умильной улыбке и обратился ко всем сразу: – Проголодались?

Мишка издал короткий утвердительный «рявк».

Мы отправились в ближайшую таверну, зачарованная вывеска которой призывно переливалась огнями. «Сытная похлебка», – гласила витиеватая надпись над входом.

– У меня в животе урчит от одного только названия! – с предвкушением заметил железный дракон.

– Гляди, чтобы потом не заурчало от чего-то другого, – поддел его туманный.

– Фу, Ярти! С нами же девушки! – громким шепотом сделал ему замечание Аудбьёрн.

Раздался вздох Ренгольда. Как-то так получилось, что он оказался со мной рядом. Перепалки побратимов, порой, его раздражали также, как и меня перебранки Элины и Аны. Подумав об этом, я улыбнулась.

– Твое настроение изменилось, – неожиданно заметил дракон, глядя в сторону.

– Что? – переспросила я, тоже не поворачивая головы.

– Всю дорогу я чувствовал себя виноватым, потому что… Потому что твои эмоции… – Рен замолчал, словно подбирая слова.

– Что не так с моими эмоциями? – поторопила я его холодно.

– Ты не испытывала ни капельки вины за свой недостойный поступок. Не понимаю, почему?

Я даже зажмурилась, пытаясь вникнуть в суть сказанного. А затем повторила:

– Ты чувствовал себя виноватым, потому что я себя таковой не считала, верно?

– Да. И мне интересно, почему?

– Может, потому что я ни в чем не виновата на самом деле?

Я повернулась и взглянула прямо на серебряного.

– Поразительное отсутствие совести! Ты дала фору даже Дагбьярту…

Резкие слова должны бы были меня задеть, но почему-то не достигли своей цели. Зато я поняла, что вот оно то время, когда дракон, хоть и ершится, но готов меня выслушать.

– Ты, Ярти, Ёрни, Элина и Ана – вы все, и люди на пароме, видели одну и ту же картину: как будто я целовалась с парнем. При этом никто из вас не сумел его рассмотреть. Как он выглядел? – остановившись, поинтересовалась я у дракона. – Опишите мне его, эшшер Холлвард. Это был блондин или брюнет? Может, рыжий? В отличие от других, вы подходили к нему.

– Мне было не до того, чтобы его разглядывать, – недовольно буркнул серебряный, глядя в сторону.

– А у него была повязка на левом глазу? Во что он был одет? В красное или синее? – продолжила издеваться я, заведомо зная, что никто не сможет ответить ни на один мой вопрос. – Какие на нем были сапоги. Он был из Долины, или, может, темнокожий уроженец Золотого Побережья, как Найдара? И почему вы не вбили его в землю там же, за то, что он посмел прикоснуться к вашей истинной?

– Довольно! – вспылил дракон, которого мне-таки удалось вывести из себя.

Наблюдая, как он хмурится, часто дышит и играет желваками, я удовлетворенно кивнула.

– А как выглядел тот парень, с которым я танцевала на балу? Это-то вы помните, эшшер Холлвард?

– Конечно! И хватит звать меня эшшер. Я же просил!

– Так сколько мгновений тебе потребовалось, чтобы понять, с кем именно я танцую, Рен?

С невиданной доселе легкостью я снова перешла на ты.

Дракон промолчал, но по его лицу я поняла, что добилась своего. Он прекратил ревновать и злиться, и начал думать.

– Рен, а тебе не кажется странным, что одного из них ты запомнил, а второй словно и не существовал никогда?

Серебряный продолжал смотреть на меня внимательно.

– Мне кажется странным, что ты совершенно на меня не злишься, Лира, хоть я это и заслужил. – Он покаянно опустил голову. – Сначала злилась, а теперь почему-то нет. А еще ты искренне веришь в то, что говоришь и меня пытаешься навести на какую-то мысль. И главное, для тебя важно, чтобы я ее понял… И, кажется, я начал понимать.

Он был прав. Мне действительно было важно, чтобы он сделал выводы сам. И, кажется, удалось этого добиться.

Внезапно до меня дошел смысл слов дракона.

– Подожди, ты что, чувствуешь мои эмоции?!

– Так и есть. Время, которое мы провели рядом, укрепило нашу связь. Я ощущаю отголоски твоих эмоций, Лира. Правда, пока это только сильнее меня запутывает, вместо того, чтобы помогать. Похоже, мне еще придется научиться правильно толковать все, что я принимаю. Пока же мне кажется, что у тебя внутри какой-то хаос.

Я усмехнулась, вспомнив поговорку про потемки и чужую душу.

– Или, может, просто там не совсем то, что ты ожидал, и это тебя смущает?

– Возможно…

Дракон посмотрел на меня чуть исподлобья, и теперь на его губах промелькнула улыбка. Обменявшись многозначительными взглядами, мы неспешно зашагали к таверне, сильно отстав от наших товарищей. Те уже переминались у ворот, и только Камешек оставался по-прежнему с нами, но и он посчитал, что мы тормозим неоправданно, а ведь впереди нас ждала кормежка!

Недовольство он выразил ворчанием и попытался подтолкнуть нас лобастой головой. Одновременно я ощутила его нетерпение и голод.

– Я чувствую Камешка через магический поводок, но не ожидала, что сама окажусь в его положении, – отметила я некоторое сходство в ситуации.

– От этого никуда не денешься. Придется привыкать, – «обнадежил» меня Ренгольд.

– Мне кажется, это не совсем честно, – возмутилась я.

– Со временем и ты начнешь ощущать меня точно так же. Здесь мы в равном положении.

– Когда это случится? – спросила я.

С момента, когда выбор серебряного дракона пал на меня, я не чувствовала никаких изменений. Не считая усиления моей магии после разблокировки стихийного дара.

– Когда мы станем мужем и женой. Все изменения активируются после консумации брака.

Я покраснела и уставилась себе под ноги. Какое-то время мы шли молча, думая каждый о своем. А потом я спросила прямо:

– Рен, хочешь знать, что видела я на пристани?

Если серебряный и хотел съязвить, то сдержался и просто кивнул.

– В то время, когда вы все наблюдали, как я с кем-то целуюсь, я видела древнюю старуху, которая опаздывала на паром. Я решила помочь ей донести тяжеленный мешок, но едва к нему прикоснулась, как отключилась. И знаешь, что странно?

– Страннее того, что ты уже рассказала? – Ренгольд изогнул бровь.

– Ага, – согласилась я просто. – Я очнулась у тебя на руках, но старухи там больше не было. Вместо нее, на дороге стояла женщина с кружевным зонтиком, да и та сразу куда-то исчезла.

– Почему ты мне сразу не сказала?

– Как будто ты желал меня слушать…

Повисла пауза, во время которой мы буравили друг друга взглядами. Дракон вздохнул и виновато произнес:

– Прости меня, эта́ли. Я не должен был судить столь поспешно. Не знаю, что на меня нашло.

– Прощаю. – Я великодушно кивнула. – А что такое «этали»?

– Обращение к истинной.

– Как интересно! Раньше ты так меня не называл.

– То было раньше, – непонятно отозвался дракон.

– Лира, мне не нравится то, что произошло. Драконы почти не восприимчивы к иллюзиям. Такова наша особенность, поэтому я даже не сомневался в том, что вижу. Другими словами, заморочить нам голову почти невозможно. На это способны только очень сильные маги, или… – Он вдруг осекся.

– Или? Кто способен заморочить голову даже драконам, Ренгольд? – Не вытерпела я.

– Колдуньи Древнелесья. Не все, конечно, но сильные могут. Они способны создавать особенные мороки, почти неотличимые от реальности.

– Опять это Древнелесье! Что бы ни случилось, ноги всегда растут оттуда! – Я так разозлилась, что заскрипела зубами, по привычке сдерживая самые разные ругательства. Не сдержала: – Какого хелеборуса колдуньям Древнелесья от нас понадобилось? Пусть отправляются в раффлезию, стеркулии хреновы!

После последнего слова я привычно зажмурилась, ожидая, прилетит, или нет?

Не прилетело. А я с запозданием вспомнила, что мы теперь не на территории академии и, значит, можно ругаться нормально, но все равно было боязно. Многолетняя привычка, так ее раз так!

Ренгольд, переждав эту вспышку ярости, внимательно посмотрел мне в глаза, а затем спросил:

– Что тебе известно о колдуньях Древнелесья, Лира?

– Одна из них меня родила, – выплюнула я едва ли не с отвращением.

– О! Ты не любишь свою мать?

– Как я могу любить человека, которого даже не знаю? – ответила я вопросом на вопрос. – Она подбросила меня герцогу Блэкроку, как кукушки подбрасывают свои яйца в гнезда к чужим птицам. И с тех пор никогда обо мне не вспо… – Я осеклась, вспомнив про записку.

– Лира?

– Рен, она прислала мне записку за несколько дней до бала в академии!

– Вот как? И что в ней было, если не секрет?

– Она требовала, чтобы я… Чтобы я держалась подальше от драконов! Ни «Здравствуй, доченька, я по тебе скучала…», ни «Прости, что столько лет не давала о себе знать…»

Я резко втянула воздух и замолчала, потому что тугой ком встал у самого горла, и я не могла больше ни вдохнуть, ни выдохнуть. Еще чуть-чуть и я бы разрыдалась…

Ренгольд, шагнул ближе, притянув меня к себе. Обнял, ничего не говоря, и принялся гладить по волосам и плечам. Похоже, почувствовал ту бурю, которая бушевала у меня на душе каждый раз, когда я вспоминала о матери. А я молчала, заставляя себя сначала просто дышать. Потом дышать размеренно и глубоко.

– Лина, мне все это не нравится. Когда я ехал в Долину, не думал, что будут какие-то препятствия. Но, кажется, мне досталась совсем непростая невеста. Ты полна тайн, и некоторые из них, похоже, опасны. Давай договоримся: если снова случится что-нибудь странное, ты расскажешь об этом мне. Обещаю, что больше не стану поддаваться эмоциям, не выслушав тебя со всем вниманием. А если твоя мать снова с тобой свяжется, ты тоже расскажешь мне. Договорились?

В объятиях дракона было удивительно спокойно и надежно, а его слова ласкали слух. Я замерла, поддавшись этим совершенно новым ощущениям. Напряжение постепенно покидало мое тело. Оказывается, я и не осознавала, как была напряжена все это время!

– Лира?

– Угу, – согласилась я куда-то ему в грудь.

– И, если тебе снова захочется кому-то помочь, ты попросишь меня это сделать. – Дракон пошел еще дальше, не прекращая меня обнимать и гладить.

От этих его действий, я чувствовала, как размягчаюсь, превращаюсь в тряпочку и разве что не пускаю слюну. Что за?..

– А если тебя рядом не будет? – заставив себя собраться, выразила несогласие с последним озвученным условием.

– Есть еще Дагбьярт и Аудбьёрн. Ты можешь доверять им, как мне. У меня нет друзей надежнее и вернее.

– Буду иметь в виду.

– Обещай мне, этали!

Я заставила себя от него отстраниться и поглядеть прямо в глаза твердо и уверенно, как гляжу в глаза самым лютым хищникам, с которыми только имела дело. Нужно было объяснить кое-что, чтобы не было недопонимания в будущем:

– Не могу, Рен! Я же не знаю, что может случиться. А если пообещаю теперь, потом придется стоять и смотреть на тех, кто нуждается в моей помощи?

– Талария, это для твоей же безопасности, – мягко настаивал дракон, продолжая, умопомрачительно приятно гладить меня по спине.

– Рен, не забывай, что я мастер чудовищ и не откажусь от своего призвания. Но я обещаю тебе, что стану вдвое осторожнее. Нет, даже втрое!

– Ну хоть что-то, – не слишком довольно выдал дракон и, вздохнув, выпустил меня из объятий, но тут же нашел мою руку.

Я удивленно уставилась на наши переплетенные пальцы. Это было странно и без сомнений приятно.

Но ведь именно так за ручку ходят влюбленные?

Мои щеки тут же порозовели, я не знала, как мне реагировать, и что последует дальше. Он снова меня поцелует? Я и боялась этого, и втайне мечтала…

– Эй, вы там скоро? – крикнул от крыльца Ёрни, испортив момент.

А к нам уже спешила Анатрана, и я поспешно отняла у дракона руку.

– Что так долго? Там все самое вкусное без нас съедят! – говоря, она то и дело поглядывала на меня. – Ярти уже обо всем договорился, стол накрыли. Камешка в загон сказали определить. Лира, идем, покажу. – Ана махнула рукой, призывая меня следовать за ней. – Я уже проверила, ему там будет удобно.

В дальнем углу двора таверны действительно обнаружился крепкий загон из толстых бревен, который даже серокаменному медведю непросто будет развалить.

– Камешек, побудешь здесь? Я прослежу, чтобы тебе принесли вкусного мяса, – обратилась я к мишке, легким воздействием магии подталкивая его внутрь.

Медведь принялся водить носом, обнюхивая стенки загона. Не то, чтобы ему понравилось, но он готов был потерпеть, раз я прошу. Я отчетливо ощущала это через поводок, и послала ему в ответ волну благодарности. А кто сказал, что договариваться с чудовищами можно лишь силой?

Пользуясь тем, что у загона мы остались вдвоем, Ана спросила:

– Вы помирились с серебряным, да?

А я просто… ее проигнорировала, запирая загон.

– Лира, ну не молчи! Я же видела, как вы обнимались!

– Тебе показалось, – бросила я, проходя мимо.

Прощать подругу так быстро я не собиралась.