Глава 28

Обхватив голову руками, я слушал горе-мачеху своей невесты, а Калле продолжала рассказывать о заговоре против моей этали:

– Осмотрев Миррэ, Лесса сказала, что моя дочь крепка здоровьем, и у нас есть все шансы на успех. Вот только Таларии рядом не было, а в Академию Весенних Первоцветов Лессе и другим колдуньям ходу нет. Да и к Ониксовым Скалам Древнелесье ближе, чем к Долине. Отсюда легче дотянуться до магии Лесного Колодца, которая необходима для ритуала. Оставалось выманить Таларию из академии как можно быстрее. Вот только раньше окончания учебы это было почти невозможно сделать.

– К чему такая спешка? – насторожился я.

– Лесса сказала, что есть условие – особое благоприятное положение звезд. Если не провести ритуал сейчас, повторить его можно будет лишь через три года. Но Миррэ шестнадцать, и эта весна – ее последний шанс!

– Понятно. На этом фоне письмо Цветаны стало для вас настоящим подарком. – Я усмехнулся, осознав, что сыграл заговорщикам на руку.

– Верно. И Рихард ликовал, узнав, какая ему выпала честь. Он очень хотел с вами познакомиться и даже использовал единственное желание, чтобы повидать дочь и вымолить у нее прощение. Все складывалось очень удачно для нас.

– За что герцог собирался просить прощения у Таларии? – Я уставился на Калле немигающим взглядом.

– За то, что был плохим отцом, наверное… – предположила она.

Теперь мне все было ясно. Все, кроме одного: где искать Таларию?

Связь истинных давала сбой, совершенно мне не помогая. Я больше не чувствовал эмоций этали, и, казалось, лишился какого-то важного органа. От всего этого в душе зарождалась непотребная дракону паника.

– Эшшери Блэкрок, где Лесса должна совершить ритуал?

– Я не знаю! – Калле вскочила и заметалась по комнате, заламывая руки. – Я отвела Миррэ и вернулась к себе. Потом решила, что хочу поприсутствовать при переносе дара. – Она остановилась и посмотрела на меня прямо: – Эшшер Холлвард, покои Лессы находятся в нескольких шагах от моих. Прошло не больше минуты, прежде чем я вернулась, но ни ее, ни моей дочери уже не застала! Стража клянется, что они никуда не выходили, даже в коридор! Но их нет! Нет! Я ничего не понимаю…

– Они в Древнелесье, – не сомневаясь ни капли, ответил ей я.

Сильные колдуньи умеют возвращаться туда по собственному желанию, но хранят этот способ в строжайшем секрете. Похоже, что Лесса умеет переноситься не одна.

– Где?! – шепотом повторила за мной Калле. – Моя девочка в Древнелесье?

– Да! И все, благодаря вам! – не выдержал я.

Внутри клокотали гнев, обида и какая-то безысходность. Казалось, что время утекает сквозь пальцы, пока мы тут разговариваем.

– И где именно в Древнелесье? – добила меня глупым, но логичным вопросом Калле.

Хотел бы и я это знать!

Глубоко вдохнул, выдохнул, но так и не смог погасить взгляд дракона.

– Вы когда-нибудь видели карту Баларии, эшшери? – поинтересовался ледяным, как воды северных морей, тоном.

– К-к-конечно! – Кивнула Калле.

– Они где-то там! – рявкнул я, издеваясь и над собой одновременно. – И я не верю, что Лесса передаст дар Миррэ. Она возьмет все себе, а девочек просто убьет! Вы это понимаете?

Эшшери Блэкрок расплакалась и вдруг упала на колени. Подползла ко мне, пытаясь обнять мою ногу.

– Эшшер Холлвард, умоляю! Найдите мою дочь! Спасите их обеих! Я… Я сделаю что угодно! Отдам даже жизнь за них, если понадобится, только верните мне Миррэ! И Тали…

Хрустальная Принцесса не лгала. Она была искренна в своем ужасе и раскаянии. Я это знал наверняка, дракона не обманешь, но отступил, увернувшись от ее протянутых рук. Посмотрел с жалостью.

Лессе ничего не стоило затуманить разум почти пустому магу. Сыграть на людских чувствах, точно на хорошо настроенном инструменте. Ревность, материнский инстинкт, скрытые пороки… Всем этим так легко управлять, если знать как. Туда надавить, там припугнуть, здесь поднажать. Сказать вовремя то, что человек желает слышать, и готово!

А Калле? Что с нее взять, если даже мы, драконы, не смогли распознать морок колдуньи?

– Я постараюсь, эшшери Блэкрок. Я очень сильно постараюсь спасти их всех, – ответил тихо.

Больше здесь ничего было делать. Я поспешил на выход, но, уже стоя на пороге, задал последний вопрос:

– Калле, чей портрет висел в гостевом крыле?

– Портрет? О каком именно портрете вы говорите, эшшер? – герцогиня нахмурилась.

– Он появился только сегодня. Молодая женщина в черном. Шляпка с вуалью, загадочная улыбка. Это ваша родственница?

– Не помню такого портрета… – недоуменно заморгала Хрустальная Принцесса.

– Понятно, – бросил я и покинул Калле.

– Ты узнал, где девочки? – подскочил ко мне Ярти, стоило появиться во дворе.

– Нет. Но я не сомневаюсь, что их похитила Лесса.

– Лесса? – Ярти нахмурился.

– Та самая Лесса, с которой боролась Тайгана за власть над Лесным Колодцем? – порадовал познаниями Ёрни. – Ты уверен, что это она?

– Не сомневаюсь ни капли.

Побратимы наперебой выругались.

– Значит, это Лесса преследовала нас по дороге? – уточнил Дагбьярт.

– Она, или ее приспешники, – предположил я, направляясь к главным воротам замка.

– Ты хотел сказать, приспешницы? – поправил меня Аудбьёрн.

– Это не обязательно лесные колдуньи. Она могла нанять кого-нибудь или очаровать, – возразил Ярти. – Рен, какое отношение ко всему этому имеют наши истинные?

– И верно. За нами шли от самой Долины. Выходит, планировали похитить девочек еще тогда? – сделал верные выводы Аудбьёрн.

– Полагаю, что так, – откликнулся я. – И мы сами привели их в ловушку.

Побратимы мрачно замолчали, переваривая новость.

– Герцог Блэкрок в этом замешан? – задал логичный вопрос железный побратим. – А Калле?

Мы как раз миновали ворота и гулко затопали сапогами по откидному мосту через неширокий, но глубокий ров.

– Калле… – протянул я и неприязненно скривился.

Сойдя с моста, остановился и огляделся. Посмотрел на небо, безмолвно обращаясь к высшим силам. Ничего… Я не чувствовал Таларию, только натыкался на густой магический туман и вяз в нем…

Дагбьярт занимался тем же самым – пытался обнаружить Элину. Закатав рукав, он вертелся, чтобы определить направление, где она может быть, но завитки магического знака на его предплечье лишь судорожно мерцали.

– Бесполезно! – выругался туманный.

– Рен, что сказала тебе жена герцога! – поинтересовался Ёрни.

– Главное, что я узнал: Талария Блэкрок – родная дочь Рихарда Блэкрока и Тайганы.

– Твоя этали – дочь верховной колдуньи? – Железный побратим присвистнул, шокированно вылупившись на меня.

– Но разве такие, как она, не должны обучаться магии в Древнелесье? – тут же ухватил суть Дагбьярт.

– Именно! Но Тайгана отдала дочку мужу, нарушив Заветы. Все эти годы герцог скрывал Лиру от Лессы. Когда в замке появилась Калле, делать это стало сложнее, и он отправил ее в захолустье к тетке, а потом и в Долину, куда колдуньям пути нет.

– Ана говорила, что герцог Лиру не любит… – смущенно заметил Аудбьёрн. – Полагаешь, он и правда пытался ее защитить?

– Кто знает? Может, и так. А, может, она была для него обузой. – Пожал я плечами. – Одно неясно, зачем Блэкрок заблокировал ее стихийный дар? Логичней было бы заблокировать природный… – И вдруг я догадался: – Хотя, нет! Не логичней! Ведь тогда Таларию отдали бы в пансион для стихийниц, где Лесса легко бы до нее добралась. Значит, он действительно ее прятал.

– Похоже на правду, – согласились со мной побратимы.

– Значит, герцог дочь прятал, а Калле сдала падчерицу Лессе из ревности при первом же удачном моменте? – высказал догадку Ярти. – Герцогиня еще жива после вашего разговора?

– Жива… Но я еле сдержался, – проворчал я. – Интересную историю она мне поведала.

– Не тяни, рассказывай! – поторопил Аудбьёрн.

– Если коротко, Лесса задурила Хрустальной Принцессе голову, пообещав забрать дар у падчерицы и передать его Миррэ. Вы же знаете, как относятся к пустышкам в древних родах? Калле слабенький маг, и на себе испытала все прелести подобного отношения. Она по-своему желала дочери добра, и Лесса ловко сыграла на ее материнских порывах, чтобы добраться до Таларии.

– И Калле поверила? Но никакого переноса магии не существует! Это же бред! – недоверчиво скривился Ёрни.

– Я тоже так думаю и полагаю, что Лесса желает насолить Тайгане. Скорее всего, хочет лишить ее звания верховной, предъявив остальным колдуньям живое доказательство нарушения одного из главнейших Заветов, – изложил я свою мысль.

– Лессе плевать на Заветы. Она планирует то, что не удалось в прошлом – забрать себе Лесной Колодец! – верно понял меня Ёрни.

Туманный молчал, о чем-то сосредоточенно думая, и я поинтересовался:

– Ярти, а ты что скажешь?

– Скажу, что наши девочки в большой беде!

– Зачем нагнетаешь? И так тошно! – рассердился на него Ёрни.

– Мне тошно не меньше, чем тебе! А то и больше!

– Парни, довольно! – остановил я очередную перепалку. – Дагбьярт, поделись мыслями, если они есть.

– Если все так, как вы говорите, то зачем Лессе Элина и Ана? Достаточно было бы Таларии. Но если хоть на миг предположить, что перенос дара возможен, то Лессе нужно как можно больше сильных магов!

Мы молча уставились на Ярти. Эта мысль приходила в голову и мне, но я гнал ее от себя до последнего, не желая пугать побратимов и самого себя тоже.

Побратим покачал головой, решительно глядя исподлобья. Его кулаки были сжаты, а челюсть он выпятил вперед, словно приготовившись спорить и сражаться.

– Рен, я… Я больше не могу стоять здесь и ничего не делать. Элине нужна моя помощь. Ей сейчас страшно. Я должен ее отыскать!

Наплевав на риск потерять крылья, если Напасть внезапно настигнет его в воздухе, Дагбьярт обернулся и, оттолкнувшись от земли, штопором взмыл в ночное, усыпанное звездами небо. Его гибкое драконье тело окуталось туманом, и снизу казалось, что это просто странное облако плывет по небосводу…

– Ну почему я не догадался захватить средоточие? Почему я такой идиот, а? Рен, скажи мне? – Ёрни ухватил меня за грудки, ощутимо встряхнув.

Затем толкнул, но я перехватил его руки. Крепко сжал запястья, но так ничего и не сказал. Боль, которую я рассмотрел в глубине глаз побратима, я и сам чувствовал сердцем. Ёрни беспокоился за свою рыженькую не меньше, чем любой дракон за истинную пару, и этот страх разъедал побратима изнутри не хуже проклятья.

Я отпустил его руки, и Ёрни попятился, продолжая смотреть мне в глаза. Мы разговаривали взглядами: я предупреждал, что Ана все же не истинная, а он отвечал, что ему все равно, и другой не надо…

Звериный рык разнесся над округой, когда в минутном бессилии побратим развернулся и шандарахнул могучим кулачищем по большому мшистому валуну, расколов тот на две части. Соседний – вдруг ожил и отскочил в сторону, испуганно глядя на нас. Это был не валун, а Камешек, о котором мы все напрочь забыли!

И тут рука Ёрни вдруг вспыхнула. Сквозь ткань рубашки, в которой он выскочил на улицу, не озаботившись одеться, пробились лучи яркого света, и рукав, сдавшись, осыпался пеплом, открыв могучее предплечье. Прямо на наших глазах оно покрывалось пылающими огненными знаками!

Друг замер, часто дыша и неотрывно глядя на руку. Когда новые завитки перестали появляться, а свечение угасло, он резко вскинул голову и посмотрел на меня.

– Рен, я… Анатрана… Она моя истинная пара! Она!

На моих глазах случилось настоящее чудо, и при иных обстоятельствах я бы искренне порадовался за друга, но не сейчас. Если до сего момента у Ёрни был шанс пережить все это и найти истинную, которая помогла бы справиться с горем утраты, то теперь помочь будет некому. Он рискует так же, как и мы с Ярти.

А что будет, если Лесса заполучит сразу трех истинных и одним махом уничтожит нас всех? Она сможет обезглавить Седые Пики, ослабив весь Север. Сердце сковал холод. Темная тень грядущей беды поднялась за моей спиной, занося когтистую лапу…

– Рен, прости…

Не говоря больше ни слова, Ёрни обернулся. Впечатляющих размеров ящер, будто обшитый бронированными листами голубоватой стали, тяжело оттолкнувшись от земли, взмыл в небо. Казалось, гигантским крыльям трудно удерживать столь мощное тело, но я знал, что это не так. Побратим мог дать фору любому дракону в выносливости и дальности полета.

Оба моих друга улетели искать своих этали, и удержать их было невозможно. Ничья воля не способна совладать с драконом, который стремится спасти свою истинную.

– Помоги, Мать Всего Сущего! – прошептал я, желая всем сердцем последовать за друзьями.

Я чувстовал все то же, дракон внутри метался, заставляя развернуть крылья, меня держала на месте лишь мысль, которая молоточком колотилась в голове с тех самых пор, как я увидел Камешка.

– Эй, Булыжник? Ты где? Поди-ка сюда!

В отличие от моей этали, я не умел так ловко обращаться с животными, и не представлял, как стану говорить с медведем. Зато знал ту, которая все это затеяла, а значит, просто обязана помочь!

Мишка меня побаивался. Ярость Ёрни впечатлила его, и зверь не знал, чего еще ждать. К тому же познакомился с драконьей ипостасью побратимов, оценил их габариты и силу, и теперь легко распознал во мне такого же хищника – более крупного и опасного.

– Иди-иди. Не обижу, – позвал я снова, протягивая раскрытую ладонь, точно собаке.

Медведь осторожно, бочком-бочком, то и дело принюхиваясь и замирая, приблизился ко мне. Я потрепал его мшистую гриву, погладил каменный бок, неожиданно теплый.

– А ты, похудел друг, но подрос. Заматерел! – говорил я ласково, и зверь потихоньку успокаивался. – Камешек, ты чувствуешь Лиру? – спросил я без особенной надежды, что он меня поймет.

Но мишка понял! Смешно закивал головой, будто конь, чем меня несказанно обрадовал.

– Лира жива? Ты знаешь, где она? Можешь привести меня к ней?

Снова кивки, а когда я задал последний вопрос, зверь замер, будто задумался. Потянул носом воздух, завертел головой.

Чувствует? Может, даже общается?

Наконец, медведь определился с направлением и, развернувшись, припустил прямиком на восток, в обход замка.

– Стой! – окликнул я его, поспешив следом. – Да, стой же!

Мишка притормозил и нетерпеливо рыкнул, не понимая, чего это я медлю. Догнав его, потрепал по загривку и похвалил:

– Ты молодец, дружище, но наша Лира слишком далеко. Ни тебе, ни мне не добраться до нее вовремя своими ногами.

Я точно знал, о чем говорю. Была бы Лира в окрестностях замка, я бы ее почувствовал. К сожалению, мы еще не были близки, и связь истинных не окрепла достаточно, чтобы находить свою пару в любой точке Баларии или беседовать с ней мысленно безо всякой магии. Все это проявится позже, если нам повезет снова встретиться…

"Берег честь невесты, проявлял благородство, а в итоге случилась беда!" – разозлился я на себя самого.

Можно было попробовать сделать как Ярти – настроиться на метку, но направление я толком не чувствовал, был велик шанс ошибки, и это значило одно – Лира в Древнелесье. Скрыться от драконов испокон веков возможно было только там. Это и спасло людей во время войны между магами и драконами шесть сотен лет назад.

Почему же Камешек чувствовал направление к Лире лучше меня? Чем так хорош их магический поводок, что работает лучше связи истинных?

Скорее всего дело было в магии, которая являлась для него родной. Жаль он не мог указать место на карте, зато точно знал, в каком направлении двигаться. Вот только дорога до окраин Древнелесья займет не меньше недели, а счет идет на часы в лучшем случае, если не на минуты. А что будет, когда Лесса заметит и оборвет связующий медведя с Лирой поводок?

Все эти вопросы заставляли нервничать.