Глава 29

Талария Блэкрок, мастер чудовищ, этали серебряного дракона

У меня замерзли ноги…

Ненавижу, когда мерзнут ноги, это так неприятно! Но куда подевалось одеяло?

Я не помнила столь холодных ночей в Долине.

Поджала пальчики, но не помогло. Тогда попыталась нащупать ногой злосчастное одеяло, и… И поняла, что не могу! Не могу вовсе не потому, что оно свалилось с постели на пол, а потому что не могу сдвинуть с места ногу!

И вдруг я вспомнила, что нахожусь не в Долине Весенних Первоцветов, а в замке Блэкрок в Ониксовых Скалах. Точнее, находилась раньше. До того момента, как на меня напал портрет, и я провалилась в бездонную яму…

Воспоминания о событиях, предшествующих потере сознания, обрушились ледяным водопадом: я искала девочек, собиралась рассказать Рену об их пропаже, о своих подозрениях и об ужасном потрете, но оказалась там, где оказалась.

Одновременно с памятью навалились звуки ночного леса и запахи: прелая листва, сырость, густой грибной аромат… Предостерегающих было сколько угодно, опасных рядом не было.

Но где это я? В Древнелесье?!

Догадку подтвердила местная магия. Особенная. Неторопливая, как величавый поток Струны. Густая и напитанная жизнью и… смертью. Она опьяняла с каждым вдохом, поднимала волоски на теле, заставляла раздувать ноздри, точно дикое животное.

А вот чего я не чувствовала, так это собственную магию. Резерв внутри словно никогда не существовал!

Осознав это, запаниковала и рывком попыталась сесть, но ничего не вышло. Что-то удержало меня на земле, не давая даже пошевелить пальцами. И это были не веревки, но что же такое?

Открыв глаза, я приподняла голову, насколько было возможно, и осмотрелась, но тут же зажмурилась, борясь с отвращением. Все мое тело покрывал ровным слоем пушистый ковер, напоминающий гигантскую бело-зеленую плесень. Вот почему мне так холодно! Я в земле!

Часто-часто задышала, сглатывая слюну. Когда дурнота немного отступила, рискнула открыть глаза снова. Грибы мешали рассмотреть, что впереди, но, повернув голову вправо, я увидела огненные кудри Аны. Как и я, она была «укрыта» пышным «грибным одеялом». Слева в том же положении обнаружилась Элина.

Я снова попыталась приподняться и освободиться от давящей на грудь земли, но сильно закружилась голова. Пришлось угомониться и полежать тихонечко, восстанавливая дыхание и четкость картинки.

Когда полегчало, попробовала запрокинуть голову снова, чтобы посмотреть, что сзади. Там никого не было, только поляна и стволы толстенных вековых деревьев, теряющиеся во мраке. Тогда я закрыла глаза и прислушалась. Из общего фона звуков, характерных для ночного леса, удалось вычленить дыхание девочек. Недовольное сопение Аны и прерывистое, почти паническое – Элины. Мои подруги постепенно приходили в себя.

Но был здесь и кто-то еще.

Я не сразу это поняла, слишком уж слабым было дыхание. Только благодаря слуху мастера чудовищ, который я развила почти до звериного, смогла это определить и испугалась.

– Ана? – позвала я негромко. – Ана, ты меня слышишь?

– Лира, это ты? – с подозрением поинтересовалась подруга.

Приоткрыв один глаз, она посмотрела на меня.

– Я.

– Девочки, девочки, где мы? – забеспокоилась слева Элина и тут же сдавленно вскрикнула.

– Чш-ш-ш-ш! – зашипели мы с Аной хором. – Не кричи так, пожалуйста! – попросила ее я.

Неизвестный нам враг настиг нас и смог захватить. Не стоило привлекать его внимание раньше времени.

– Я не могу пошевелиться! Я что заплесневела? – запаниковала вдруг Анатрана, обнаружив, что именно ее держит на месте. – Мамочки! Меня сейчас стошнит! Нельзя, чтобы меня стошнило! Я… Я ведь лежу на спине!

Опасения кровной подруги были логичными.

– Ана, Ана! Успокойся! Закрой глаза и просто подыши. Ты не заплесневела. Это какие-то грибы. Просто грибы, – принялась увещевать я подругу.

– Это не просто грибы, девочки, это магические сосальщики, – неожиданно просветила нас целительница.

– Что еще за сосальщики такие, в раффлезию! – выругалась Анатрана.

– Колония условно-разумных магических грибов. Обитают в тенистых местах, питаются энергией лунного света, нуждаются во влажной среде и полумраке, – зашептала Элина.

– Как по учебнику чешешь! У тебя что, книжка перед глазами? – удивилась Ана.

– Я действительно это в книжке прочла, еще в замке. Обнаружила ее у себя, когда собиралась. В ней и про тварей Древнелесья было, и о сосальщиках этих тоже. Девочки, это ведь с их помощью на нас наслали морок на пароме и напали в таверне! И еще… Я уверена, что сегодня без них не обошлось тоже.

– Ты это о чем? – насторожилась я.

– Днем Ёрни вел себя странно, потому что видел кого-то другого, а не эшшери Кляйн! – пояснила Элина.

– Скорее, это мы видели не совсем то, что происходило на деле… – предположила я, вспомнив об иллюзиях, что наслали на нас на пароме.

– Вполне вероятно, – согласилась целительница.

– Элина, а в твоей книге не было сказано, как от этих мерзких грибов избавиться? – поинтересовалась Ана, кряхтя и силясь откопаться. – Я не могу использовать магию и шевелить руками и ногами!

– Со мной то же самое, – откликнулась Элина.

– И со мной… – добавила я, опережая вопросы подруг.

– Вообще-то, сосальщики не опасны в естественной среде обитания. «Крайне редко нападают, почти полностью теряя способности к магии», – процитировала целительница. – Но… – она вдруг замолчала.

– Что «но»? – поторопила ее Ана. – Говори уже скорее!

– Там была приписка. Сейчас… Вспомнила! «Подчинить этих существ невозможно, но ходят слухи, что магических сосальщиков можно использовать в качестве живых перезаряжаемых магических накопителей», – так там было сказано. И это написал кто-то другой. Не автор той книги!

– То есть они сосут из нас магию? – Я с отвращением посмотрела на укрывающий меня грибной ковер. – Потому нам так холодно, да?

– Верно, – подтвердила Элина.

– А если резерв опустеет полностью? – задала пугающий вопрос Ана.

«Жертва сосальщика испытывает сильнейшее магическое истощение, но постепенно восстанавливается. Однако, известны случаи летального исхода, когда сосальщик уже разожрался, а жертва не обладала большим магическим потенциалом», – тут же откликнулась целительница.

– Слушай, ты все так запоминаешь? – с легкой завистью спросила Анатрана.

– Только если это что-то важное или интересное.

– Везет…

На миг повисла пауза, и я снова уловила дыхание четвертого человека.

– Девочки, тут есть кто-то еще, вы видите, кто?

Послышалось шуршание, голов по прелой листве. Подруги принялись озираться.

– Мужчина какой-то. Ауру не вижу, но, кажется, старый, – первой отозвалась целительница.

Работала бы магия, она бы сказала куда больше.

– Ана? – позвала я, осознав, что молчание кровной подруги затягивается. – Ана!

– Лира… Я, конечно, могу ошибаться, но, мне кажется, это твой отец.

Новость лишила меня дара речи. Где-то в глубине души я боялась, что это Миррэ. Хотя Миррэ здесь вроде бы делать нечего…

Девочки молчали. Я тоже… Лежала, ощущая, что времени у нас все меньше и меньше. Нужно было срочно что-то делать, не дожидаясь, пока из нас высосут всю магию, и мы ослабнем настолько, что не сможем даже говорить.

– Гер… Герцог Блэкрок? – позвала я, решившись. – Герцог, вы слышите меня?

Почему-то было трудно к нему обращаться, и пришлось преодолеть образовавшийся в горле ком. Дыхание стало чуть громче, послышался невнятный стон и бормотание.

– Герцог Блэкрок, вы, возможно, забыли мой голос, но это я. Талария…

Называть этого человека отцом не поворачивался язык. Кажется, скажи я это слово, и разрушу так тщательно выстраиваемую все эти годы стену…

– Дочка? – едва слышно прошептал отец. – Дочка, это правда ты? Ты здесь? Мне не чудится?

– Здесь… – еле выдавила я.

Я не знала, как относиться к тому, что мы оказались в беде вместе с отцом, но надеялась, что сможем выбраться, объединив усилия.

– Эшшер Блэкрок, вы знаете, как нам выбраться?

– Нет. Прости меня, Тали… – выдохнул он обреченно.

А лучше бы снова назвал «проклятым отродьем», тогда бы мне не хотелось так плакать!

 Стиснув зубы до хруста, я пыталась запретить слезам течь, но они все равно просачивались из-под плотно сжатых век. Текли из уголков глаз по щекам. Вот же! Не думала я, что будет такая реакция на встречу. Планировала облить герцога холодным презрением. Показать, что и он мне больше не нужен, чтобы на себе почувствовал все то же, что и я. А вместо этого позорно реву!

Чтобы сдержать рвущиеся из груди всхлипы, прикусила губу до солоноватого привкуса.

– Герцог Блэкрок, какими судьбами? – ядовито и совершенно невежливо поинтересовалась Анатрана.

– Кто ты, дитя? – не сразу раздался вопрос.

– Анатрана Лис. Кровная подруга вашей дочери с того самого дня, как вы ее бросили, обозвав «проклятым отродьем». Тогда я решила, что вы не достойны быть ей родственником. Но хоть один-то нормальный человек должен быть в ее жизни? Такой, что не предаст и не бросит. Почему бы не я?

Я снова закусила губу, на этот раз от смеха. Вот уж умеет Ана развеселить даже в самой безнадежной ситуации.

Странно, но отец не обиделся, а горько рассмеялся. Он смеялся, а мне казалось, что шелестит листва, так слабо звучал его смех… Жесткий, несгибаемый, строгий декан факультета стихийных искусств. Я никогда не видела его больным или немощным… Почему-то снова сжалось сердце.

– Герцог Блэкрок, меня зовут Элина Ясень. Не стану лгать, что рада знакомству, и все же я полагала, что оно состоится при иных обстоятельствах. Но это мы обсудим позже, а пока не могли бы вы объяснить, что все это значит? – холодно потребовала Элина.

– Объяснить? Можно. Но вряд ли вам это понравится.

– Переживем как-нибудь, – буркнула я, наконец справившись с чувствами.

– Лесса, могущественная лесная колдунья, сумела собрать «четырехлистник», чтобы провести ритуал и увеличить собственный резерв за счет наших. Судя по положению звезд, как раз сегодня наступило благоприятное время, – договорив, отец тяжело задышал.

Похоже, это стоило ему большого усилия.

– Кто такая эта Лесса, и что еще за «четырехлистник»? А зачем ей увеличивать потенциал, если она и без того «могущественная»? – Ана засыпала герцога вопросами, которыми задалась каждая из нас.

– Могущество – понятие относительное, – усмехнулся отец. – Имеющегося ей не хватило, чтобы стать верховной колдуньей и получить власть над Лесным Колодцем, – пояснил он, еще немного помолчав.

– Лесной Колодец – это главный источник магии Древнелесья, но при чем тут мы? – спросила Элина.

– Да! Охотились именно на нас! От самой Долины до замка Блэкрок, – подтвердила я.

– Чтобы победить верховную, ей нужна ты, Тали. Ты – родная дочь Тайганы, верховной колдуньи Древнелесья.

– Стеркулия! – выругалась Ана.

– Лира, ты нам не рассказывала, – осторожно попыталась обидеться Элина.

– Я не знала! Он никогда не говорил со мной о матери. – Новость ошарашила меня не меньше, чем девочек.

– Я держал твое происхождение втайне даже от тебя самой. Не говорил ни одной живой душе, чья ты дочь на самом деле. Тайгана боялась, что Лесса тебя похитит. Эта дрянь искала ее ребенка все годы. Я надеялся, что она выдохнется и отстанет, но убедился в обратном, когда навестил Тайгану по просьбе жены.

Отец замолчал, набираясь сил, а я не выдержала и спросила:

– Почему мама избавилась от меня? Почему не любила настолько, что отдала тебе?

– Все не так, дочка! Не так… Надеюсь, ты поймешь мать и простишь…

– Надеюсь, вы сможете предъявить достаточно веские причины, чтобы Талария смогла простить таких никчемных родителей! – съязвила Анатрана.

– Ана, не надо!

Я прикрыла глаза, не желая слушать оправдания, но закрыть уши или уйти была не в состоянии, а отец принялся рассказывать:

– Ты должна была расти рядом с матерью, как и принято у лесных колдуний. Но Тайгана понимала, что Лесса не даст вам спокойной жизни. Ей придется каждый миг быть начеку. Постоянно выбирать между благополучием ребенка и обязанностями верховной. Поэтому, когда она разрешилась от бремени, сообщила всем, что родился сын, и она отправила его отцу, как и полагается.

– Тайгана нарушила Заветы колдуний? – удивилась Элина.

– Да. Мальчик был бы не так интересен для Лессы, и все же. Как вы понимаете, имя отца ребенка у колдуний принято держать в тайне, но всегда найдутся свидетели. Кто-то где-то кого-то видел, кто-то что-то заподозрил. Да и мы тогда не скрывались. Не видели необходимости. Лесса вычислила меня и попыталась проникнуть в поместье. Она расспрашивала людей во Фресте, и даже приезжала в академию. Все вынюхивала…

– Только не говори, что поэтому отправил меня к тете Доре, – горько усмехнулась я.

– Не буду врать, не только. Но мне показалось это отличной идеей. Даже если бы Лесса или ее люди проникли в Блэкрок, не обнаружили бы там никакого ребенка. С самого начала я не афишировал свое отцовство. О тебе знали лишь самые близкие люди. Дядя Алан, помнишь его? Тетя Дора. Она смогла о тебе позаботиться, да и всем так стало спокойнее.

– Угу. Особенно вашей жене! Падчерицу с глаз долой и рада-радешенька, – снова подпустила шпильку Ана.

– Не стану врать, мне нужна была передышка. Я любил жену, а она меня. И я видел, что Калле несчастна. Она боялась, что Тайгана заберет меня обратно. Понимала, что против лесной колдуньи у нее не будет ни единого шанса. Сколько я ее не убеждал, что люблю и не брошу, все равно переживала.

– Я любила тебя не меньше… – прошептала я едва слышно.

– Не знаю, что и сказать, дочь. Ты права, я не был тебе достойным отцом. Если бы только я мог все исправить…

– С чего вы взяли, что в поместье вашей сестры Талария будет в большей безопасности, чем в защищенном замке? – поинтересовалась Элина.

– Говорят, хочешь спрятать что-нибудь, положи на видное место.

– Ну конечно! Так мы вам и поверили! – Ана скептично хмыкнула.

Отец вздохнул.

– Это большой секрет, о котором я поклялся никому не рассказывать, но… Думаю, здесь и сейчас это уже не имеет значения. Тали, ты не знаешь, но у тети Доры есть особый дар, из-за которого она жила в уединении все эти годы. Этот дар оказался для нас очень полезным.

– Какой еще дар? – удивилась я.

Тетя Дора действительно ничего подобного мне не рассказывала.

– Дорофея умеет искажать ауру.

– Что это значит? – тут же заинтересовалась Элина, которая разбиралась в аурах получше всех нас, вместе взятых.

– Сложно объяснить, я ведь стихийник. И Дорофея тоже стихийница, но ее магия как-то влияет на человека, живущего рядом продолжительное время. Всем известно, что по ауре ребенка можно определить, кто его родители. Так вот, спустя месяц, ни один маг жизни не заподозрил бы нас с Таларией в родстве. Дора считала, что если находиться с ней рядом долго, изменения станут необратимыми. У меня была надежда, что получится так спрятать тебя от Лессы. Поэтому я почти не общался с тобой, не писал писем, никак не проявлял себя как отец. Знал, что за мной наблюдают, что каждое неверное движение может тебя погубить.

– Вот почему моя аура изменилась, когда проснулся стихийный дар! – воскликнула я, припомнив момент, так удививший и Цветану, и Ренгольда. – Получается, она просто вернула себе первоначальный вид?

– А это, вообще, не опасно? Что-то я про такое даже не слышала, – заметила Элина, хмурясь.

– Без понятия, – ответил отец. – Моя сестра никогда никому не рассказывала о своей особенности. Она проявилась не сразу. Впервые аура изменилась у ее соседки по комнате, когда Дора училась в пансионе, но тогда никто на мою сестру и не подумал. Был еще один случай – с мужчиной, вот тогда-то сестра и заподозрила неладное. Никакого вреда тем людям это не принесло, но Дорофея предпочла все скрыть и стала вести уединенный образ жизни.

– Но это же уникальный дар! Его надо изучать и применять с пользой! – возмутилась целительница.

– Этого-то Дора и боялась. Подозревала, как только о ее умении прознают, тут же одолеют разные темные личности, желающие скрыться от правосудия. Или того хуже, призовут в королевский университет магии и начнут изучать. В общем, план спрятать тебя у Дорофеи был хорош. Даже если бы кто-то явился к ней тогда, не нашел бы никаких признаков родства со мной или Тайганой. А потом у тебя пробудилась стихийная магия, выдав с головой, кто ты такая на самом деле. Мощный природный дар матери и стихийный от меня. Такую девочку Лесса бы не пропустила.

– Поэтому ты дал мне то зелье, чтобы выжечь стихии напрочь?

– Нет конечно! Тебе не стоило пить флакон целиком. Достаточно было принимать по три капли раз в несколько месяцев, чтобы приглушить проявления дара. К сожалению, я припозднился с объяснениями.

На мгновение я впала в ступор. Получается, я сама виновата в том, что тогда произошло?

– Но ты и не стремился объяснять! Ты злился! Орал на меня, на тетю Дору! Я испугалась и хотела, чтобы ты прекратил!

Слезы потекли тихой рекой, стоило окунуться в события прошлого.

– Я виноват, Тали. Ты напугала меня своим смерчем. Если поблизости был бы хоть один соглядатай, он не мог не заметить воронку урагана у дома слабенькой стихийницы. Да любой бы понял, что ее создал неопытный, но очень сильный маг! Годы усилий едва не отправились под хвост ютару из-за того, что маленькой негоднице вздумалось покрасоваться. Так я тогда это воспринял, потому и психанул. Мне стоило быть сдержаннее, но я испугался и разозлился. На себя, на Тайгану, и даже на тебя, мое бедное дитя, хоть и не должен был… Прости, милая. Я до сих пор корю себя за тот момент.

Я молчала, потому что была не готова прощать.