Глава 30

Возникшую тишину нарушила Ана:

– А чего вы так боялись, эшшер Блэкрок? Быть хоть иногда помягче с дочерью, которую сбагрили, лишив и отца, и дома разом, ради новой семьи? Да вы ей даже писем не писали! А когда приезжали, обняли хоть раз? – по-настоящему разозлилась моя кровная подруга. – Вы мерзкий и черствый человек, герцог, а ваше сердце – такое же черное, как скалы Блэкрока!

– Да! Я наделал ошибок, но тогда я искренне думала, что все это ради ее же безопасности! – вспылил отец, проявив свой взрывной нрав, но задохнулся и замолчал. Слишком ослаб, пробыв столько времени в плену. Немного успокоившись, он пояснил: – Я боялся не только соглядатаев колдуньи. Если бы хоть кто-нибудь узнал, что у моей дочери проснулся дар стихий, то доложил бы куда следует. По закону Ониксовых Скал и Степей Семнадцати Ветров, я был обязан отдать Тали в пансион, где обучают стихийниц. Лесса добралась бы до нее там в два счета! Теперь у Тали была одна дорога – в защищенную магией фей Долину Весенних Первоцветов, куда колдуньям не попасть без разрешения. Только там она была бы в безопасности. Устроив тебя в академию, я наконец смог выдохнуть и провести несколько лет относительно спокойно, не вздрагивая ночами, – обратился он уже ко мне.

– Угу. Сбагрили и успокоились, – скептично заметила Ана.

– Неправда! Не было и дня, когда я не думал о дочери! Клянусь! Пока мне удавалось справляться, но чем ближе было завершение учебы Тали, тем сильнее я волновался. Стоило ей покинуть Долину, и она оказалась бы под ударом.

– В этом ты не ошибся. Так и вышло, – заметила Элина.

– Что? Но я думал… я надеялся, что теперь, когда ты стала истинной эшшера Холлварда, ты наконец в безопасности, и Лесса не посмеет пойти против драконов.

– Она посмела! Иначе нас бы здесь не было! – перебила я его.

– На нас навели морок еще на территории Долины, но ведь колдуньям туда хода нет, как же так? – задала логичный вопрос Ана.

– Где именно это произошло? – спросил отец, проигнорировав яд в голосе подруги.

– На берегу Бутон-озера у пристани, – ответила Элина и принялась размышлять: – Скорее всего, колдунья или ее помощник, находились на пароме. Есть ли особые правила насчет рек и озер?

– Магия в подобных местах работает по-другому, вода принадлежит сразу нескольким землям, – подтвердил ее догадку отец и продолжил рассказ: – Я рискнул попросить Цветану, оставить тебя в академии после учебы, но она лишь издевалась. Знала о моей беде и издевалась! До самого конца не отвечала мне ни да, ни нет на этот вопрос. Ужасная женщина!

– Не смей так говорить о Цветане! – зарычала я. – Ты и ногтя ее недостоин! Ты больше пекся не обо мне в тот день, а о даре Миррэ. А меня обвинил во всех неприятностях. Но в чем я была виновата? В том, что родилась? Это только ваша вина! Твоя и Тайганы. Если бы не вы, я бы и вовсе не появилась на свет! Так почему же я проклятая? Только потому, что оказалась вам не нужна? Что я тебе сделала, папа? – Я уже кричала, умываясь слезами, не в силах сдерживать ураган рвущих меня на части эмоций. – Вы никогда меня не любили! Я оказалась помехой для матери и источником неприятностей и проблем для тебя. А вы подумали, каково мне чувствовать себя ненужным ребенком?

– Тали, что ты такое говоришь? Я всегда тебя любил! И мама тоже! Согласен, мы не идеальные родители и наделали много ошибок, но…

– Того, кого любят, проклятым отродьем не клеймят, – напомнила Ана.

– О чем ты? Я никогда не называл так Таларию!

– Ты сказал это в тот день в кабинете ректора. Я слышала это собственными ушами… – не выдержала я его лжи.

– Не помню тот разговор дословно, давно это было, но…

– Зато я все прекрасно помню, папа! Живу с этой печатью на сердце все годы!

Позади вдруг раздались хлопки. Кто-то издевательски нам аплодировал.

– Браво, детка! Так его! Жаль, я не нашла тебя раньше. До того как ты попала к Цветане. Я бы вырастила из тебя настоящее чудовище! Но поздно…

Запрокинув голову, я увидела женщину в черном обтягивающем одеянии, которая показалась мне смутно знакомой. Она подошла вплотную, остановившись рядом с моей головой. Я поразилась, высоченным каблукам ее сапог. Как можно на таких ходить по лесу?

– Талария, доченька, если я и ругался в тот день, то так я мог назвать только ее. Проклятое отродье – это о Лессе, точно не о тебе, милая. Клянусь!

Даже в своей обиде я чувствовала, что герцог говорит уверенно и от всего сердца…

– Видишь, Талария, проклятое отродье, это все-таки я. Рада знакомству?

Меня с интересом рассматривала та самая женщина с портрета, только теперь на ней не было шляпки с вуалью и платья, а длинные черные волосы она заплела в толстую косу. Казалась она едва ли намного старше меня. Ну, может, лет тридцать с натяжкой, но я чувствовала, что разница на деле куда больше.

– Лесса? – спросила я, как будто еще остались сомнения.

– Верно, – улыбнулась колдунья, демонстрируя ровные белые зубы.

Я невольно замерла, стараясь даже дышать реже. Собственное бессилие угнетало, как никогда раньше. Надо было нам не разговаривать, а искать способ, как выбраться из этой переделки. Да только не было такого способа, иначе отец до него бы додумался раньше.

– Что тебе нужно? – не стала я ходить вокруг да около.

Прежде чем ответить, женщина посмотрела на небо.

– Хочешь правду? – поинтересовалась она с улыбкой.

– Стеркулия! А на кой нам твое вранье сдалось? – не сдержалась Анатрана.

– Отпустите нас немедленно! То, что вы делаете, противозаконно! – Элина тоже решила высказаться.

Лесса только рассмеялась. Она отошла в сторону и вытянула руку перед собой ладонью вниз. Земля вздрогнула, исторгнув… банальную сумку, вроде тех, с которыми мы путешествовали.

– Какие вы, однако, забавные. Такие наивные! – заметила колдунья, копошась в ее недрах. – Думаете, стоит попросить, и я сразу же остановлюсь? – она бросила снисходительный взгляд на Элину.

– Было бы неплохо. А вот его можете себе оставить, только нас отпустите, – предложила Ана.

– Девочка, я не отпущу ни его, ни тебя, ни тем более твою подружку. Ее отец все правильно сказал: я собрала четырехлистник. Идеальный! – это Лесса произнесла почти с придыханием. Затем поднялась и принялась обходить нас по кругу, с размаху втыкая в землю какие-то стойки на равном расстоянии между нами. – Лучшего четырехлистника Древнелесье еще не видело! Столько удачных совпадений разом! Две драконьи истинные…

Хрясь!

– Отец и дочь…

Хрясь!

– Кровная подруга…

Хрясь!

– Хорошо получилось, что вы провели в свое время этот совсем простенький, но такой удачный для меня ритуал. Трое из четверых теперь имеют кровное родство, пусть одна лишь условно. Вы не представляете, как такая вроде бы мелочь, способна усилить эффект в магическом плане!

Хрясь!

Воткнув последнюю стойку, Лесса снова посмотрела на небо

– И жертва не подкачала. Впервые я даже не сомневаюсь, что у меня все получится. – Завершив обход, колдунья снова остановилась надо мной. – Пора! – скомандовала она кому-то невидимому.

– Жертва? – переспросила я, осененная ужасной догадкой.

– Нет-Нет, только не это! Убей меня, но отпусти моих дочерей! – из последних сил потребовал отец.

Он зарычал, пытаясь высвободиться, но, ожидаемо, не получилось.

– Фу, мужчины! Какие же вы все-таки животные! – скривилась Лесса, и с ее пальцев сорвались зеленые искры.

Речь герцога превратилась в сдавленное мычание, а затем и вовсе стихла. Я вдруг поняла, что беспокоюсь за отца. Мне нужно было знать, что с ним сделала Лесса, но я по-прежнему не могла пошевелиться, и эта беспомощность ужасно бесила.

– Иди скорее, дитя! Тебя здесь ждут, – продолжала звать Лесса.

Мои опасения оправдались. Из-за древесных стволов слева появилась хрупкая фигурка, в которой я без труда узнала сестренку. Сердце заколотилось быстрее, и я прошипела:

– Не смей! Слышишь! Не смей ее трогать!

Лесса присела рядом, дотронулась пальцами до моей щеки, погладила. Я смотрела на нее, не мигая, а она мне в глаза – внимательно и цепко.

– Как жаль. Ты могла бы стать первой из моего круга… Такая сильная девочка. Ты даже не представляешь, на что ты способна. Какая колдунья бы из тебя вышла, останься ты в Древнелесье, – она говорила без улыбки, словно и правда сожалела.

– Если тронешь Миррэ, я тебя уничтожу, – пообещала я и сама поразилась тому, как решительно прозвучали эти слова.

Лесса довольно рассмеялась.

– Не выйдет, – вздохнула он и поднялась. – Иди же скорее! Сестра тебя заждалась, – позвала она Миррэ, которая нерешительно мялась всего в нескольких шагах.

– Миррэ, нет! Беги отсюда! – крикнула я, но получила обратный эффект.

Сестра подошла ближе и, остановившись, растерянно вытаращилась на «четырехлистник».

– Что с ними? Ч-ч-что здесь происходит? Тали? Папа?

– Не бойся, доченька. Не бойся. Все будет хорошо… – попытался ее успокоить отец, который снова смог говорить.

– Надо же! Готов землю ради вас есть! – непонятно заметила Лесса, раскидывая пучки каких-то трав поверх наших «грибных» холмов.

– Папа, зачем мама меня сюда отправила? И почему вы все здесь? Ана? Элина?

– Мама сильно ошиблась, детка. Хотела тебе помочь, но выбрала не самый удачный способ… – Голос отца звучал хрипло и не слишком внятно.

– О чем ты, папа?

– Калле хотела передать магию Лиры тебе, но ошиблась с выбором помощников, – уточнила Ана, которая непрерывно старалась высвободиться из плена.

– Это правда? – Миррэ растерянно уставилась на герцога.

Ее кулачки сжались, ногтями она впилась в ладони, чтобы не расплакаться, и мне было хорошо видно ее побелевшие пальцы.

– Правда, – отозвался отец. – Миррэ, я…

– Добавочки, герцог? – спросила Лесса, и отец снова захлебнулся.

От осознания творящейся жестокости сердце заколотилось о грудную клетку. Вот теперь мне стало страшно по-настоящему. В том, что Лесса нас уже не отпустит, я ни капельки не сомневалась. Пред лицом скорой гибели, все обиды на родителя отошли на второй план, и я судорожно пыталась придумать хоть какой-то выход.

Лишенная доступа к магии, скованная по рукам и ногам. Беспомощная… Что я могла? Единственное, что приходило в голову – попробовать спеть подчиняющую песню. Если очень повезет, ее услышит какое-нибудь существо, которое сможет разворошить эту грибницу. Вот только недолго я пропою, если меня угостят землей, как отца. Эх, ну почему я не сообразила попробовать раньше, вместо того, чтобы трепаться и выяснять отношения?

В том, что Лесса не станет миндальничать ни с кем из нас, я не сомневалась. Оставалось одно – попробовать уговорить ее. Пообещать что-нибудь достаточно ценное.

Колдунья достала пузырек темно-красного стекла и вылила его содержимое в маленькую плошку. Обмакнув в этой жидкости палец, присела рядом со мной и принялась наносить на мой правый висок магический знак. Лучшего момента, чтобы начать разговор, и не придумаешь!

– Лесса, послушай. Я истинная Ренгольда Холлварда, серебряного дракона. За нас он даст тебе все, что ты пожелаешь. – Для начала я решила не злить колдунью угрозами.

– В отличие от прочих, ты действительно ценность, Талария. Уникальный ингредиент. Ничего более ценного Холлвард дать мне не сможет.

– Хорошо. Но ты понимаешь, что будут последствия? – попыталась я надавить.

Лесса широко улыбнулась.

– Не старайся, деточка. Меня этим не проймешь. Когда я завершу то, что задумала, никакие драконы меня уже не напугают. Ящерицы и раньше не чувствовали себя уверенными над Древнелесьем, а с завтрашнего утра начнут облетать эти земли по широкой дуге.

– Тогда… Тогда отпусти хотя бы мою сестру и девочек. Зачем они тебе?

За отца я не рискнула просить.

Лесса дорисовала второй знак на моем левом виске и поднялась

– Ну хотя бы Миррэ! Она же… Она же пустая. Не маг! – затараторила я вслед.

Колдунья остановилась, а затем повернулась и по-дружески приобняла мою сестру за плечи.

– Ну и что, что Миррэ не маг? Это ведь не значит, что она ни на что не годится. Твоя сестренка может сделать для меня одну очень важную вещь. Ты же поможешь мне, деточка?

Как ловко все вывернула! Получилось, что я отнеслась к сестре с пренебрежением, а она – нет. Стеркулия!

– Я сделаю что угодно, только освободите их, пожалуйста! – с готовностью подтвердила Миррэ.

– Конечно, освобожу! Вот только закончим, и сразу… – пообещала колдунья, соврав без зазрения совести.

Она снова взглянула на небо и, отступив немного в сторону, принялась читать заклинание:

– Ялао-ми-элло. Тан-туи!

Трава вокруг вспыхнула и тускло замерцала, грибы едва заметно засветились желтым.

– Сюда, деточка. Встань вот тут и немного постой. – Взяв Миррэ за руку, Лесса провела ее между нами и поставила прямо по центру четырехлистника, где было свободное пространство между грибными холмиками. – Подержи-ка. – Всучила она ей в руки посох с похожим на широкую неглубокую плошку навершием. – Идеально!

– Миррэ, она обманывает! Она никого не отпустит! Не нужно ей помогать… – затараторила я, приподняв голову.

Но стоило сестре прикоснуться к посоху, как ее взгляд остекленел. Она сжимала резную рукоять и глядела в никуда, не мигая.

Все. Теперь нам оставалось надеяться на чудо и ждать, что драконы найдут нас раньше, чем случится непоправимое.

Вот только как они узнают, где искать? Знает ли Рен, вообще, о том, что происходит, или мирно спит у себя в комнате?

От таких безрадостных мыслей накатила паника. Вспомнился кошмар, который приснился мне накануне отъезда: потерявшие способность летать драконы… Потом академия. Цветана, Камешек… Мои планы, которым не суждено уже сбыться… Я была на волосок от того, чтобы отчаяться, и вдруг поступила весточка от Камешка!

Мой мишка каким-то невероятным чудом прорвался через все препоны и отсутствие магии. Наверное, поэтому я ничего не поняла. Вместо нашего привычного общения, на меня обрушилась мешанина мутных картинок и образов, среди которых я распознала искаженное лицо Ренгольда в какой-то краткий момент.

«Камешек, родной! Я жива! Элина и Ана тоже здесь. И Миррэ с отцом. Если ты меня слышишь, сообщи Рену! Мы… Мы в Древнелесье на… какой-то поляне»

Это были самые паршивые координаты, из всех возможных, и я принялась крутить головой, чтобы увидеть как можно больше. Если мишка поймет, это сможет помочь.

– Надо же, какой сюрприз! Поводок! – удивленно уставилась на меня Лесса и щелкнула пальцами.

В ушах оглушительно бздынькнуло, и я не почувствовала, но поняла, поводка больше нет…

С трудом удержавшись, чтобы не выругаться, я понадеялась, что от нашего контакта выйдет хоть какой-нибудь толк. Жаль, что с Реном мы также не умеем. Он намекал, что похожая способность появится немного позже, после свадьбы. Наверное, прошло еще слишком мало времени…

Случившееся и напугало меня и обрадовало, но в душе воспрянула надежда.

«Нужно просто тянуть время, и дать шанс Ренгольду найти нас!»

– Лесса, зачем тебе, это все это понадобилось? – попыталась я разговорить колдунью.

Та продолжала суетиться, готовясь к ритуалу. Сверху у каждой стойки, что она воткнула в землю, тоже было что-то вроде чаши, но маленькой, как у подсвечника. Она вложила туда по большому тусклому камню и только потом соизволила ответить:

– Собираюсь забрать то, что должно принадлежать мне по праву. Не люблю несправедливость. – Положив последний камень, Лесса отряхнула руки и заявила, в очередной раз глянув на небо: – Приступим!

– О чем ты? Какая еще несправедливость? – торопливо спросила я.

– Ты знаешь, что мы дружили с твоей матерью? Да-да, даже были лучшими подругами в детстве лет… так до пятнадцати.

– Не знаю. Я ничего не знаю о своей маме…

– Не много потеряла. Твоя мать, как вы там говорите? Стеркулия. Слово-то какое дурацкое! – Лесса поморщилась.

– Почему? Что Тайгана тебе сделала?

– Спрашиваешь, что мне сделала Тайгана? Всего и не упомнить, – задумалась Лесса. – Но главное, она всегда и во всем желала быть первой! Никогда не уступала никому даже в малости. В пустяковых соревнованиях среди учениц, где победа ничего не значила, и то не пожелала уступить подруге.

Надо же! Даже такую, как Лесса, мучат детские обиды. И главное, она не обвиняла маму в подлости, лишь в нежелании уступить. Интересно, что же между ними было?

– Угу. Забирала лучшие куски с твоей тарелки, а потом оттяпала Лесной Колодец! – съязвила Анатрана, видимо, сделав те же, что и я, выводы о взаимоотношении бывших подруг.

– Ты мне надоела, девка! – неожиданно вспылила улыбчивая до этого колдунья.

В ее глазах полыхнули болотные огни, и Ана, поперхнувшись, закашлялась. Принялась вертеть головой, стучать затылком об землю. Выглядела все так, будто она задыхается.

– Прекрати! Прекрати, пожалуйста! Ана! – запаниковали мы с Элиной наперебой.

Анатрана перестала трепыхаться и задышала часто, но ровно. Она не говорил ни слова, но из ее глаз струились слезы.

– Еще одно неуместное слово, и ты отведаешь земли, как один небезызвестный герцог, – бросила Лесса. – Это всех касается. У нас здесь не дружеские посиделки! – пригрозила она и подошла к Миррэ.

Та все это время стояла, безучастно глядя в одну точку, и Лесса встряхнула ее за плечи.

– Эй, очнись! – Но сестра так и смотрела стеклянными глазами. Лесса легонько ударила ее по щеке, только после этого взгляд Миррэ прояснился. Прижав к щеке ладонь, она обиженно уставилась на колдунью, а та будто и не заметила. – Ну наконец-то! Думала, ты мне все дело испортишь!

Лесса выдернула из рук Миррэ посох и тоже воткнула его в землю, а затем обошла мою сестру и вдруг схватила ее за шею. В свободной руке колдуньи появился кривой короткий нож с таким широким лезвием, что оно казалось почти круглым…