21

Захлопываю за собой дверь так, что стекло звенит. Сердце всё ещё колотится, губы пульсируют — чёрт бы побрал этот его поцелуй. Возбудил, размазал меня по сиденью, а потом — «надо в офис, принцесса». Словно это неважно, что у меня внизу всё горит. Боже, как внутри всё дрожит. Как будто кинул спичку и ушёл, а ты тут как- нибудь сама справляйся и пожар туши…Психую и кулаки сжимаю, что ногти в кожу впиваются от злости.

Иду быстро, пытаюсь отдышаться, не думать, не чувствовать…

Захожу в дом и захлопываю дверь, будто всю свою ярость вкладываю. И вдруг слышу голос. Женский. Тонкий, звонкий и слишком уверенный.

— Милый, это ты?

Замираю.

— Демьян? — снова зовёт.

Я стою как вкопанная у лестницы. Ни вдохнуть, ни пошевелиться не могу.

И тут из гостиной выходит она. Высокая, ухоженная с идеальным макияжем и голосом девушка. Останавливается и смотрит на меня в упор с лёгким прищуром.

— Ты кто? — спрашивает.

Я не сразу нахожу слова.

— Я… я- Ева. Я здесь живу.

Её брови дергаются вверх.

— А где Демьян? Ты его сестра?

Я машинально качаю головой.

— А вы… кто?

Она улыбается, будто жалеет меня.

— Я Элла, мы с ним…ну ты понимаешь. Демьян у меня не был с позавчера. На звонки не отвечает, вот я и решила заехать — мало ли что случилось?

НЕ был у неё… с позавчера? То есть, пока я была тут — он был с ней? А может, как раз из-под неё и приехал? А потом — ко мне. Как-будто ничего, как-будто так и должно быть.

В голове гул, мысли скачут, как взбесившиеся мухи. Я просто стою, а у меня подкашиваются колени. Как будто облили холодной водой, но внутри всё наоборот — кипит.

Вчера он был со мной. На этой кухне. Его руки. Его дыхание. Мои стоны. Он прикасался ко мне так, будто с ума сходил.

А сегодня? Сегодня у него — “девушка” в гостиной. У которой голосок очень даже уверенный. А я кто? Новенькая? Временная? Очередная, с которой можно поиграть, пока старая не вернулась?

А что он, собственно, обещал тебе Ева? Тут же встревает в мой разговор с собой внутренний голос.

Не говорил, что я единственная. Не говорил, что он… мой. Просто смотрел. Просто трогал. Просто доводил меня до пика. Просто хотел. И я… позволила.

А может, так он делает со всеми? Может, это просто игра? Может, таких “принцесс”, как я, у него десятки?

Мне тут же становится тошно, ком подступает к горлу. Щеки горят, глаза сами собой наполняются слезами. Нет я не буду плакать. Только не при ней.

— Простите, — бросаю сквозь зубы, и разворачиваюсь, пока не сорвалась.

Лечу по лестнице, будто за мной гонятся. Залетаю в комнату и дверь захлопываю так, что звон в ушах.

Прислоняюсь к ней, а потом сползаю вниз, прямо на пол. Слёзы тут же брызгают из глаз. Не потому что слабая. Не потому что жертва, а потому что больно. Обидно до рвоты.

Ну что, Ева, слабоумная, снова вляпалась? Купилась на взгляд, на голос, на “принцесса”, на эти его грёбаные поцелуи, от которых всё внутри плавится.

Ты думала — ты особенная? Ты думала — он другой рядом с тобой? Какая же наивная…Стыд обжигает кожу. И боль — не от того, что он с кем-то был. А от того, как легко я в это вляпалась. Как быстро потеряла контроль над собой и как сильно сейчас хочу, чтоб он зашёл и сказал, что всё это — ошибка. Что она — не та, что он — мой…

Опускаюсь в кресло, как в яму. Мягкое, удобное, но не спасает ни от бешенства, ни от боли.

Беру в руки ноутбук, открываю, попытаюсь отвлечься от этого всего, взяться за учебу. Будто пару минут назад меня не опрокинули лицом в бетон.

Ладно, Ева, соберись. У тебя есть голова, мозги, амбиции. Не ты первая, не ты последняя. У тебя есть дела поважнее его и его “милых”.

Смотрю на текст, читаю предложение. Потом второе. Возвращаюсь к первому. Ничего не понимаю, мозг закипает, все плывет, как будто в голове вместо серого вещества — вода и в ней пузырьки злости.

Ничего не лезет. Ничего, кроме него. Его лица. Его рук. Его слов. Его поцелуя. А потом — этого “надо ехать в офис, принцесса”. Да пошёл ты со своим офисом, козел.

От злости ладони потеют, как будто я сейчас кого-то ударить собираюсь. В груди всё пульсирует. Жгёт. Словно что-то внутри — стиснуто в кулак и не отпускает.

— Не-е-ет, он так просто из этого не выйдет. И если он решил поиграться, обломится. Не дождётся слёз, истерик и покорности. Не на ту напал. Подхожу к зеркалу. Смотрю на себя.

Красные глаза. Лицо злое, упрямое. Сейчас я уже не та испуганная девочка, что молчала, когда он командовал.

— Теперь он увидит другую Еву. И если думает, что я просто посижу и буду ждать, то он меня плохо знает. Очень плохо…

Демьян

Сижу в офисе, разбираю бумаги — какая-то мелкая херня, контракты, счета, подписи. Всё нужное, но сейчас бесит, мысли всё равно не тут. Я даже не о Еве думаю сейчас, а о том, кто, сука, посмел залезть в моё.

Он, гнида, может и ушёл в тень, но шевелится. Делает чужими руками. Через подставные фирмы, по классике — как у крыс. И что самое противное — не один он такой, там вся система насквозь прогнившая.

Рус молодец. Вычислил эту гниду, след ведёт в логово. Выдыхаю, откидываюсь в кресле. Пора съездить навестить. Рустам адрес скинул, где Куликов обитает. В офисе на верхнем этаже, делает вид, будто весь такой легальный и чистенький. Сажусь за руль. Руки на автомате все делают, машина сама везёт, а мыслями уже, как закапывать этого мудака буду.

Припарковался. Захожу. Охрана в холле — вся такая на пафосе, глаза не отрывают, будто не знают, кто я.

Лифт мягко поднимает вверх, а внутри уже всё чешется.

Выхожу и иду на ресепшен. Секретарша, блядь… классика жанра. Сиськи как будто сейчас из блузки вывалятся, а юбка, если наклонится, всё видно. Нафаршированная вся. Не удивлюсь, если это часть дресс-кода у Куликова, типа клиент пришёл, пусть глаз радуется.

— Я к Куликову, — коротко бросаю.

Она только привстает и кивает.

Захожу. Дверь закрывается за спиной. Куликов в кожаном кресле сидит за столом и разбирает какие-то бумаги. Спокойный, как будто я сюда с приветом зашёл.

— Демьян. Какой приятный сюрприз, — улыбается ублюдок. Даже зубы белые мерзко светятся.

— Для кого как, — отвечаю и не сажусь. Стою и смотрю на него сверху.

— А что, собственно случилось? — спрашивает, будто не понимает суть.

— Ты, я смотрю, умеешь устраивать сюрпризы. Даже за завтраком у меня шоу устроили. — Наружка. Твои люди пасут меня в ресторане, ту думаешь я слепой?

Он встает из-за стола и неспешно делает шаг к бару. Будто демонстративно спокоен, но я уже чувствую, что напрягся. Делает глоток и говорит:

— Не понимаю, о чём ты. Много кто следит. Времена у нас… нервные. Ты же знаешь, безопасность — дело серьёзное.

— Если ты хочешь обвинить меня в чём-то, Демьян, — продолжает, — Мне кажется, ты ищешь виноватых не там. И слишком увлёкся…

Я усмехаюсь уголком губ.

— Когда придёт время — сделаю это очень конкретно. А пока просто разговор.

— Конечно, — кивает. — Мы же цивилизованные люди.

— Насчёт цивилизованности я бы не спешил, — смотрю прямо в глаза. — Особенно когда речь заходит о девушке, которую ты решил прижать. Тебе ведь показалось, что она слабое звено, да?

Он молчит, будто не понял, но по глазам все вижу.

— А я помню тебя без охраны. Всё течёт, как говорится, — добавляю. — Раньше тебе было проще. Но сейчас ситуация изменилась.

— Забавно, — отвечает спокойно. Почти безэмоционально.

— Не очень. Особенно если учесть, что Ева — теперь совладелица. Вова оформил всё официально. Так что теперь она — не просто “дочка”, а человек с долей в общем бизнесе. А совладельцев, как ты знаешь, нельзя просто… убрать из кадра. Даже если очень хочется.

Тишина. Он делает ещё глоток. Взгляд становится стеклянным. А я смотрю не мигая.

— И мне жаль, что ты думаешь, будто тебе всё принадлежит, — говорю спокойно. — Но ничего. Мы разберёмся, кто кого контролирует.

Пауза. Он делает вид, что улыбается, но это не улыбка. Это — маска. Такая же, как у меня. Я разворачиваюсь. Иду к двери.

Прежде чем открыть, останавливаюсь. Оборачиваюсь через плечо:

— И да. Если хоть один из твоих ещё раз окажется рядом с Евой…Я это расценю как объявление войны.

Не отвечает. Выходит, понял…

Открываю дверь. Вываливаюсь из кабинета, чуть не снес ту надувную секретаршу, что всё ещё строит глазки. Нерв хлещет как ток. Внутри — будто взрыв медленно готовится. Тупо киплю. Говно это всё, а не цивилизованный разговор. Пиздит он. Я видел, как у него губа дёрнулась, когда я имя Евы упомянул. Знает, что палится. И всё равно играет в белого пушистого.

Спускаюсь по лестнице — не могу ждать лифта, слишком бешусь. Сука, думает, что может сделать вид, будто не при делах и я отстану, закрою глаза и проглочу…

Да хуй там. Я его насквозь вижу. И он это почувствовал и это был не разговор, а так тишине перед бойней. Вываливаюсь на улицу, в лицо дует тёплый ветер, а я весь как под кожей под напряжением. Руки чешутся — либо сигарету закурить, либо кому-нибудь по ебалу дать.

Сажусь в машину, стучу кулаком по рулю. Глубоко вдыхаю. Блядь, ну и гнида. Дёргаю руль, разворачиваюсь, теперь надо к ней. Успокоить. Или разозлить. Или трахнуть. Сам не знаю. Проверить как она там. Просто увидеть, вдохнуть ее запах…

А то вся моя броня трескается, когда она рядом. А без неё — вообще ломает.

Да-а Демьян Шамильевич, ты ебанулся. Сносишь крыши другим, а тут тебе малолетка и твоя башня загорелась. И ни хера уже не спасти…