25

На обед я так и не спустилась. До самого вечера просидела в комнате полулежа на кровати и глядя в одну точку.

Голова гудела от мыслей, от чувств и бессилия. Я так и не смогла отвлечься от произошедшего. За окном стемнело, а живот начал урчать протестующим звуком, вспомнила, я ведь сегодня только завтракала. Тетя Валя наверное уже ушла отдыхать.

Спускаюсь на кухню с минимальной надеждой, что я буду одна. Но свет на кухне горит, значит он там.

Сидит за столом, спиной ко мне. Рубашка расстёгнута на пару пуговиц, волосы чуть растрёпаны, на столе стоит стакан с виски.

Взгляд падает на правую руку, перемотанную белым бинтом. Сердце сжимается. Хочется подойти, прикоснуться, посмотреть большая ли рана. Узнать больно ли ему. Но я не сделаю этого. Потому что, боюсь. Боюсь его реакции, его жесткости. Боюсь, что обратного пути не будет.

Я останавливаюсь в дверях. Он не оборачивается, но я чувствую, он знает, что я здесь. Внутри все замирает.

— Проголодалась? — спрашивает ровно, все также глядя вперед.

Я медленно делаю шаг в кухню, будто проверяя, не набросится ли он на меня снова, как в ванной.

— А если да? Будешь снова брать силой или дашь поесть? — шиплю.

Он чуть поворачивает голову и выгибает бровь.

— Принцесса, ты хочешь, чтобы я продолжил?

Сердце делает лишний удар. Я делаю вид, что не слышала, но внутри раздается хлопок по внутренней стенке груди. Резкий и слишком интимный.

— Ты думаешь, что мне это нравится, — парирую я, и сама же ощущаю, как голос становится ниже, тон — плотнее.

— Я не думаю. Я вижу. — Он делает глоток виски, не отводя взгляда.

— Видишь только то, что хочешь.

— Возможно. Но твои щеки краснеют каждый раз, когда я подхожу ближе.

Я же ладонью трогаю лицо, но сразу же одергиваю себя

— Это злость. — шиплю.

— Это возбуждение.

Внутри всё вскипает. Я чувствую, как по шее бегут мурашки, но не подаю вида. Руки скрещиваются на груди сами собой будто встаю в оборону.

— Упрямство — не спасёт, когда твоё тело всё равно каждый раз меня выбирает. — Или ты думаешь, я не замечаю, как ты дрожишь, когда я рядом? И я уверен, твоя киска увлажняется, когда я прикасаюсь к тебе

Я хочу закричать. Или бросить в него чем-нибудь. Я не хочу признавать, что он прав.

Он медленно встает и подходит ко мне вплотную. Каждое его движение — будто намеренное издевательство. Он так близко, что я чувствую жар его тела. В нос бьет запах его парфюма, ноги не держат, голова кружится, кажется я вот-вот упаду.

— Прекрати, — шепчу. Даже не уверена, что он услышал, голос подводит.

— Скажи мне честно, — он склоняется, и его губы почти касаются моих. — Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Я задерживаю дыхание. Не могу смотреть ему в глаза. Он знает, что я не скажу «да». И я тоже это знаю. Я не могу вымолвить ни одного слова.

Он выпрямляется.

— Слишком просто сдаться. Да, принцесса? Ты хочешь борьбы. И ты ее получишь.

Он возвращается к столу, будто всё под контролем, берет стакан и уходя из кухни, оборачивается.

— Ешь, принцесса. А то начнёшь дрожать не только от злости. А я стою посреди кухни злая, разгоряченная. Внутри всё клокочет, как будто меня изнутри сжимает огненная спираль. Хочется швырнуть в него тарелку. Или поцеловать. Или разрыдаться…

Я сама не понимаю, что именно горит — гордость или влечение. Каждой клеткой ощущаю, что он опять вывел меня из равновесия…