26. Демьян

Иду по коридору, сука, весь на взводе. Хребет горит от бешенства, от желания. От нее. Всю душу сука, вымотала мне. Все мозги вытрахала.

Ведет себя, как ебаная принцесса. Не зря ее так назвал. «Выйди…не трогай…пусти». Хуй тебя куда отпущу.

Юра, мой водитель скинул фото Евы с этим упырем Пашей. Стоят возле машины, о чем-то разговаривают. Сразу замечаю, что моя девочка напряжена. Значит разговор ей не по вкусу пришелся.

Что ему блядь надо от нее? Что вынюхивает? Пересекались как-то с ним, Вова нас и познакомил. Этот Паша никогда мне не нравился, скользкий тип. Улыбка неискренняя, слишком он гладкий. Знаю что с Вовой работал. Сидел на документах по безопасности, и вроде у него еще когда-то было небольшое охранное агентство.

В обед, я как раз пришел к Еве в комнату чтобы расспросить о чем трепались они с Пашей. Услышал, звук воды из ванной. Зашел туда, не сдержался. Да, хотел трахнуть ее. Но сначала расспросить.

Когда увидел ее голую, блядь всё. Мозг встал колом. Хуй среагировал быстрее, чем голова. Ну как тут можно стоять и просто смотреть на нее. Вся такая розовая, распаренная, как запретный плод.

Когда увидел, как по ее голой спине стекали капли воды, я сразу представил она подо мной, выгнувшись, захлёбывается от звуков, которых сама же боится. Ходячая провокация. Пальцы уже легли на талию, губы рванули к шее.

Гребаная сучка.

После того как сказала, что я могу только силой брать, во мне что-то щелкнуло. Сама дрожит от моих прикосновений, но сука, стоит сделать мне шаг, орет что я монстр. Вот я и озверел. Сорвался. Хуйнул кулаком в зеркало. Направил всю ярость, которую она во мне пробудила- туда.

Маленький, упрямый ангел, как же она меня вынуждает быть жестким с ней. Она, сука специально меня так выводит, не может не знать как действует на меня. Стояла передо мной, мокрая, горячая беззащитная и все равно огрызалась.

Вышел от нее, такой охуевший, такой бешеный, что забыл зачем пришел к ней. Спустился вниз, перебинтовал руку. Так, мелкая царапина, боль приятная. Отрезвляет и напоминает: ты на грани, Демьян. Ты либо соблазнишь её, либо сам сломаешься.

Она даже не понимает, что я хуй отступлю.

Я блядь видел, как она смотрела на меня потом, на кухне. Бровки свела, губку свою пухлую выпятила, но пыталась делать вид, что все равно. Пыталась быть сильной. Холодной. А сама глаз не могла отвести от моей руки. Как будто хотела взять мою ладонь, прикоснуться, пожалеть. Я это видел, чувствовал каждой сука, клеткой.

Так кого она пытается наебать? Меня или себя? Она хочет меня, и это желание ее бесит. А меня еще больше возбуждает. Потому что это уже не просто страсть, это гребаная война…

Захожу в кабинет и набираю Руса.

— Чё ты так поздно вспомнил, что я существую? — Или опять твоя принцесса мозги греет? — голос Рустама ленивый, но уже с ухмылкой.

— Юра сфоткал её сегодня у универа.

— Ага, и?

— Стояли с Красовским о чем-то пиздели. Она на фотке вся напряжена, как — будто не рада ему. — выдаю сразу.

— Красовский, это который “на все руки мастер”, который у Вовы с безопасностью крутился?

— Да, блядь. — рявкаю.

— Скользкий уебок. У него глаза как у крысы в ловушке. — И хули он хотел? — выдает.

— Не знаю. — отвечаю, потирая лоб. Не скажу же ему, что зашел к ней за ответами, а вышел с ебучим стояком и что она не дала мне.

— Не сказала? — спрашивает Рус.

Молчу. А он сука, все продолжает.

— Слушай, а может, это он к ней клинья подбивает? — усмехается. — Ты не думал, что девчонка может быть полезной для него?

— Он ее блядь, не тронет. Дышать к ней не будет. — стараюсь говорить ровным тоном, но нихуя не получается, внутри меня уже закипает такая злость, что я готов всех поубивать.

— О-о-о, у кого-то ревность проснулась. Да ты, как я посмотрю на взводе. Че, не дает тебе твоя принцесса?. — ржет.

— Отъебись. Я тебя для дела набрал, понял? — выдаю, а у самого уже челюсть сжимается.

— Да понял я, понял. Просто со стороны ты выглядишь как уебан влюблённый. Прям хочешь, чтобы она на коленках стояла и отчитывалась, с кем дышала, кому улыбнулась, да? — Трахни уже ее хорошенечко и растает твоя недотрога. — продолжает.

Такой интересный, как будто я блядь, этого не хочу.

— А ты я смотрю так и выпрашиваешь, чтобы я тебе по роже въебал? — язвлю, а из ушей дым так и валит.

— Ага, ага. Ну ладно, ладно. Всё. Пробью его. Только, брат, ты голову не проеби. Если Красовский вылез из тени — значит, кто-то его подвинул.

— Я утром к тебе заеду. Узнай, с кем он сейчас работает.

Рустам отключается первым. Я сжимаю телефон в руке. А внутри всё бурлит после разговора. Сука, как последний долбоёб ведусь на его шутки. Внутри все кипит, надо сбросить напряг. Тут либо потрахаться, либо спорт, но с первым я точно пролетаю, значит выход только один. Спускаюсь вниз, на цокольный этаж, там у меня зал. Специально обустроил для себя: боксерская груша, штанги, ковры, железо. Здесь я могу рвать и метать, бить, не думая. Могу быть собой, без масок, без этих грёбаных сдерживающих тормозов.

Сбрасываю рубашку, разминаю плечи. Перематываю руку заново — бинт уже подсох, кровь выступила на углу ладони, но мне похуй. Подхожу к груше. Наношу удар за ударом. Бью мощно, со всей яростью.

Словно это всё её глаза. Её голос. Её запах, что всё ещё на моих пальцах. Её, стоящую передо мной мокрую, нежную, но упрямую до зубного скрежета.

Да блядь, сколько можно уже? От этого становится хуже. С каждым ударом перед глазами — она. Не исчезает. Как будто врезалась в меня под кожу. Каждая грёбаная деталь в её лице доводит до безумия. И даже то, как она потом смотрела на мою руку — мать её, это убивало больше, чем все её слова. Подойти, схватить её, прижать к стене и вложить в поцелуй всё, что накопилось. Чтобы, сука, не смела сомневаться.

Мысли крутятся, еще и эта командировка. Помощник звонил, сказал поставка сорвалась, груз на границе встал. Надо ехать решать. Должен был ехать через месяц, но сроки сдвинулись. Надо выезжать рано утром. Но блядь, как же не хочу оставлять ее тут. Хочу быть всегда рядом.

Я уже дал распоряжение, усилил охрану, мои ребята всегда на связи. Персонал всегда подбираю лично, и они знают, если будет хоть один проёб, бошку снесу сразу.

Может оно и к лучшем, остыну. Работой займусь. Голову почищу. И она трахать мозги не будет. Не будет шляться перед глазами в своих коротких юбочках и играть в недотрогу.

Пусть тоже остынет…

Заканчиваю тренировку. Подходу к зеркалу, смотрю. Лицо в поту. Рука пульсирует. А в голове всё равно — она…