27

Утром просыпаюсь с хорошим настроением. Впервые за несколько дней чувствую, что могу дышать. Сама удивляюсь — неужели возможно? Неужели гул моих мыслей затих, а боль припряталась в угол?

Потягиваюсь в кровати, нежусь. Хочется начать день медленно и красиво. Привести себя в порядок, собрать волосы, подобрать одежду под настроение.

Сегодня хочется что-то светлое. Мягкое, как это утро. Умываюсь, собираюсь и спускаюсь вниз. В нос сразу ударяет аромат кофе и ещё чего-то вкусного.

Заглядываю на кухню, а здесь уже накрыто. Всё как я люблю — красиво, с заботой. У тети Вали золотые руки. И похоже сегодня я завтракаю одна. Ну хоть позавтракаю спокойно, без его испепеляющих глаз и этой близости.

Оборачиваюсь к тёте Вале, она как всегда, орудует у плиты:

— Доброе утро, — говорю, улыбаясь. — Какой запах… Что вы сегодня наколдовали?

— Доброе, Евочка, — улыбается она в ответ. — Сырники. И кофе тебе свежий приготовила.

Расправляю плечи и сажусь за стол. Спокойно поем и поеду в университет.

— Присоединяйтесь ко мне, — говорю и сама удивляюсь, как легко вырываются эти слова. Хочется видеть рядом с собой кого-то родного, вот чего мне так не хватает.

Тётя Валя улыбается, наливает себе чай и садится рядом.

— Ну хорошо, составлю тебе компанию.

Я смотрю на неё и невольно улыбаюсь, она такая спокойная уютная женщина, пахнет добротой и яблочным пирогом.

Молчим немного, едим. И тут меня накрывает. Хочется задать вопрос, который давно сидел внутри, царапался когтями и не давал покоя.

— А как вы познакомились с Демьяном?

Тётя Валя отставляет чашку, глаза у неё становятся теплее, мягче, словно вспоминает что-то далёкое и хорошее.

— Ох, деточка, я работаю у него уже много лет… Я его знаю ещё с детского дома. Я там была поваром. Он был упрямым и замкнутым мальчиком… но такой светлым внутри. Часто ко мне на кухню прибегал, помогать хотел. Я его так полюбила, как своего. Иногда мне даже разрешали забирать его на выходные к себе домой.

— А почему вы его не… ну, не усыновили? — спрашиваю, хотя понимаю что наверное, глупо это прозвучало.

— Не могла, — качает она головой. — Положение у меня было тяжёлое. Муж умер, я одна осталась. А он… он с детства говорил: «Я вырасту, буду много работать, и тебя заберу».

— Так и вышло. Он вырос, устроился. Потом пришёл ко мне и говорит: «Переезжайте ко мне». Я, конечно, уперлась — как это, он меня содержать будет? Он тогда рассмеялся и сказал: «Значит, будешь у меня помощницей по дому. Чтобы тебе спокойно было». — Вот я и пошла к нему. Он сдержал слово, деточка. Я ни в чём не нуждаюсь. Благодаря ему. — заключает, смотря мне в глаза.

Я сижу, грею руки о чашку и думаю, как же многое я он нем не знаю. Вижу его только снаружи, холодного и детского. А за всем этим ведь что-то есть. Что-то такое… от чего у меня сейчас дико щемит сердце.

— Он в жизни настрадался, — продолжает тётя Валя. — Мама умерла при родах. Папа сначала пытался растить, а потом… запил. Надломился. Вот Демьяна и отправили в детдом. А там, ты сама понимаешь… — она качает головой. — Дедовщина, каждый сам за себя. Вот и закалился. Характер у него, конечно не сахар, но сердце у него доброе. Только прячет глубоко.

Я сглатываю ком, который подкатывает. — Знаете… в чём-то мы с ним похожи. У меня тоже родителей нет. Мама умерла от болезни, я была совсем маленькой…А папа… — договорить не получается, меня начинает трясти. В носу тут же начинает щипать. Глаза наполняются слезами, а губы дрожат.

Тётя Валя обходит стол, обнимает меня, прижимая к себе.

— Ну что ты, Евочка. Твои родители бы не хотели, чтобы ты так плакала. Это боль, с которой не смириться, но жить придётся. Всё будет хорошо. Ты сильная, я это вижу.

Мы допиваем чай в тишине. Я тихо выдыхаю, собираю себя обратно по кусочкам, потому что в голове уже не свежесть, а куча мыслей.

— Спасибо вам. — благодарю её, целую в щёку.

Выхожу из дома. Водитель уже ждёт меня у машины. Сажусь и он заводит двигатель и начинает путь. Впереди — обычный день, а внутри — нет. Внутри всё, как будто впервые. Как будто сегодня я посмотрела на него другими глазами…

А в голове всё тот же вопрос, который я задавала себе уже тысячу раз: что с ним не так? Почему он такой колючий? Он как оголённый провод, дотронься — и убьёт. Холодный и резкий. Иногда, что-то мелькает все же в его взгляде, что-то такое редкое и почти неуловимое. И то как он называет меня принцессой, всю душу на изнанку выворачивает.

Я начинаю думать, что он не всегда был таким. Что же его так сломало? Может, доверился — и его предали? Может, любил — и его сожгли? Может это все из детского дома тянется?

А может, он и правда чудовище? А может, просто человек, которому очень больно быть человеком?