28

Полина сидит напротив, щурится от солнца и греет ладони об картонный стаканчик. Я потягиваю кофе, немного горчит, зато бодрит. Голова уже гудит от лекций, и мыслей, которые крутятся после утреннего разговора с тетей Валей. Выныриваю из мыслей и смотрю на Полину, и с ней как-то легче. Она мой якорь. Своенравная, иногда язвительная, но приземляет меня.

— Ты сегодня слишком задумчивая, Демьян опять что-то выкинул? — фыркает, разглядывая меня поверх крышки стакана.

— Нет. Наоборот. Утро было… нормальное— Я отрицательно мотаю головой, не хочу вдаваться в подробности.

— Ага. Так «нормально», что ты третий раз мешаешь пенку в кофе, хотя её уже не осталось.

Я опускаю взгляд. И правда — размазываю пену по стенкам, как будто пытаюсь найти в ней ответы.

— Просто задумалась, — говорю. Мысли душат, как плотная вата, но я стараюсь не подавать виду. Хочу сама переварить то, что сказала мне тетя Валя.

Отвожу взгляд в сторону и вижу, как в нашу сторону движется Кирилл. Чуть растрёпанный, как всегда безумно уверенный в себе, с теми самыми глазами, в которых все девчонки тонут, а он — этим только питается.

— Вот вы где. А я думал, уже сбежали с каким-нибудь аспирантом. Привет, красавицы.

— А ты чего, бродишь? — бурчит Полина, отпивая.

— Проверяю, не сбежала ли ты к парням с медфака, — парирует он и тут же переключается на меня:

— Слушай, Ева, я, кстати, хотел сказать… В пятницу у меня дома будет небольшая вечеринка… — делает паузу, приглаживая свои идеально уложенные волосы — Ну, как вечеринка… Небольшая встреча людей с хорошим вкусом.

Он говорит это легко, будто между прочим. Но в глазах — сверкает. Проверяет, как я отреагирую?

— Ага, — хмыкает Полина. — То есть бассейн, бармен и толпа твоих друзей на черных джипах?

— О, ты меня понимаешь, — он подмигивает и довольно улыбается, делая глоток. Потом разворачивается ко мне.

— Ева, ты же придёшь? Я моргаю, не понимая сразу что вопрос адресован мне. Хочу сразу сказать «нет», но Кирилл на меня смотрит так, будто отказ он сразу же посчитает за вызов.

Где-то в глубине меня моментально вспыхивает образ. Его тяжёлый взгляд, сжатая челюсть, голос, почти беззвучный:

«— Если увижу хоть одного сосунка рядом с тобой— костей не соберёт».

Сжимаю губы. Он же мне никто, правда? Не мой парень, он муж и то, только на бумаге. Просто человек, который умеет приказывать так, что под кожей дрожь.

«Ну и пошёл ты», — думаю, глядя куда-то в сторону.

Я свободна. Я могу делать, что хочу. Хоть на вечеринку к Кириллу поехать.

Но говорю:

— Я подумаю.

— Ева, если ты придёшь — я обещаю, у тебя будет лучший вечер за последние полгода. — не унимается Кирилл, смотря мне прямо в глаза.

— Я подумаю, — повторяю спокойнее.

Но внутри ураган. Потому что я знаю: если я туда приду, Демьян узнает. Он узнаёт всё. И мне почему-то не всё равно. И именно это бесит сильнее всего.

Возвращаюсь домой после занятий, чувствую себя будто в какой-то временной капсуле, где всё кажется привычным, но в то же время надломленным — лестница, по которой я поднимаюсь, скрипит так же, как всегда, тётя Валя, встречающая в прихожей, с тем же добрым лицом, тянется с предложением поесть…а внутри ощущение, будто сердце замерло в ожидании.

Мы с ней снова вдвоём, если не считать эту вечную тень охраны, всегда где-то за стенкой, охраняющие чужую жизнь, к которой я вроде бы тоже принадлежу, но как будто по ошибке.

После обеда уже привычный ритуал: поднимаюсь в комнату, запираю дверь, бросаюсь в кресло перед ноутбуком. Меня ждёт курсовая. Сдача на носу, всё на грани дедлайна — но ни одна мысль не складывается в предложение, ни один абзац не рождается без боли, потому что голова забита не темами, не источниками… а им.

Печатаю, удаляю, снова печатаю. В голове каша, мысли скачут. Что за тема у курсовой, зачем она вообще — уже неважно. Просто заполняю пустоту чем-то. Выпрямляюсь и растираю пальцами шею. Напряжение гудит где-то в мышцах, словно они тоже устали. Смотрю на часы — пол одиннадцатого.

Темно, ночь вступила в свои права. Поворачиваюсь к окну, отодвигаю штору и выхожу на балкон. Его машины нет.

Где он? Может, не приедет сегодня? Может, остался у своей этой… милой? Красивой и ухоженной? Может, он снова солгал? Не хочу думать об этом. Но всё равно думаю.

И внутри всё скручивается в какой-то мерзкий узел — не ревность даже, а какая-то странная смесь униженной гордости, боли и тупой, наивной надежды.

А вдруг он просто задержался?

А вдруг на работе?

А вдруг тогда и правда сказал правду?

Но почему же всё внутри крутится только вокруг одного — где он сейчас? С кем он? Думает ли обо мне?

Он же сам запретил мне даже близко подходить к другим. А сам? Свободен как ветер.

Может делать, что хочет, с кем хочет, где хочет, и даже не считает нужным объясняться.

Как будто я — вещь.

Как будто меня просто поставили на полку, и я должна там стоять и ждать, пока им удобно будет снова взять.

Интересно, если бы я согласилась поехать на вечеринку с Кириллом… Он бы правда взбесился?

Или просто сделал вид, что ему плевать? Не знаю, чего я больше боюсь — его ярости или его равнодушия.

И ведь я ему — никто. Он мне тоже. Абсолютно И формально. Никаких обещаний, никаких обязательств. Но эта тишина, эта пауза, эта пустота без него — сводит с ума. Наверное, надо просто лечь спать и выкинуть это из головы. Завтра новый день.