30

Просыпаюсь от холода. Платье сбилось, руки замёрзли, а ноги вообще оголились. Уснула, не переодевшись, просто вырубилась, перегорев от мыслей.

Приподнимаюсь, облокотившись на спинку кровати и включаю ночник. Беру в руки телефон и смотрю на время. Уже почти двенадцать. Значит, он уже должен был приехать.

Я встаю с кровати, ноги касаются пола, и в животе тут же сжимается что-то нехорошее и нервное. Подхожу к окну и вижу, что его машина стоит у ворот. Он здесь.

Во мне вихрем поднимается тревога и нарастает злость. Он ведь так и не сказал где был. Сказал, приедет и поговорим.

И вот она — знакомая дрожь под рёбрами. Мне нужно с ним поговорить. Нужно все выяснить. Я не могу жить в этом подвешенном состоянии, в котором каждый его шаг — это угроза.

Я не хочу больше ждать. Не хочу гадать, где он был и с кем. Я выхожу из комнаты и иду к нему, сама не понимая, чего добиваюсь. Хотела спать — теперь и это прошло. Ноги сами несут. Сердце долбит как не в себя.

Захожу в его комнату, но в ней никого. Только звук воды доносится из ванной. Он там.

Я замолкаю и на секунду жалею, что пришла. Нет, я не готова. Может, подождать до утра? Дать себе время выдохнуть?

Разворачиваюсь, уже делаю шаг назад, как вдруг дверь ванной резко распахивается. Я вздрагиваю и останавливаюсь. Назад пути нет.

Демьян выходит из ванной. Мокрый, голый, чёрт бы его побрал. Волосы влажные, растрёпанные. На бёдрах небрежно наброшенное полотенце, как будто держится из последних сил. А по телу — вода, стекает по шее, по ключицам, по рельефным мышцам живота. Всё в нём сплошной вызов. Как будто он не человек, а чья-то фантазия, вырванная из головы. Я замираю, просто стою и пялюсь.

Я чувствую, как всё внутри будто вскипает от его вида.

Моё сердце бешено колотится, щеки полыхают. Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть, не могу моргнуть и перестать смотреть тоже.

Перевожу взгляд на лицо, только чтобы не смотреть на это идеально выточенное тело. Он выглядит уставшим, взгляд отрешенный и тени под глазами.

— Ну надо же, вернулся. И как, удалась поездка? Или свидание затянулось? — выплевываю, а внутри всю подкидывает. От злости или от того, как он выглядит — не пойму.

Он медленно подходит, но так, что я чувствую, как напрягается всё внутри. Останавливается слишком близко.

— Сейчас не время для твоих показательных выступлений, принцесса. — глухо говорит он, не повышая голос, но в его тоне столько усталости и раздражения, что я на миг теряю почву под ногами.

Демьян делает шаг ко мне и я инстинктивно отступаю, но не успеваю. Его рука ложится на мой подбородок — не грубо, но уверенно. Поднимает моё лицо так, что его темные глаза встречаются с моими.

— Ну же Ева, хочешь знать, где я был? — его голос становится ниже, жёстче. — Один или нет?

Я не отвечаю, только сглатываю. Смотрю на него, поджав губы, а внутри все уже сжалось от напряжения.

— Я был в командировке, — продолжает.

Замолкает на секунду

— А по поводу «не один»… — угол его губ поднимается, но это не улыбка, а что-то опасное, насмешливое, хищное. — Если бы я был там не один, то ты бы уже громко стонала подо мной, а не скандалила.

Он говорит это так тихо, почти шепотом. Но каждое слово будто удар током. Я ловлю воздух губами. Щеки пылают. В груди всё обрывается.

Он всё ещё держит меня за подбородок, всё ещё смотрит в глаза, и мне вдруг становится тяжело дышать — от желания, злости, обиды, всего сразу.

Мне хочется выплюнуть что-то ещё — ехидное, острое, обидное до боли — но в горле встаёт ком, язык прилипает к нёбу, и всё, что я успеваю, это вдохнуть — резко, срываясь, — прежде чем он уже здесь…

Он будто срывается с цепи. Его рот накрывает мой в поцелуе, от которого всё внутри будто взрывается. Его губы горячие, настойчивые, требовательные. Как будто он хочет не просто поцеловать, а выпить меня до дна, стереть границы между нами. Я тону в этом поцелуе, сбиваюсь с дыхания, а руки уже вцепились в его плечи, ногти царапают кожу.

Он сжимает мою талию, притягивает ближе, впечатывая в себя — я чувствую каждый рельеф его тела, как оно дышит, пульсирует, горит вместе со мной. У него всё дрожит от сдерживаемой ярости и желания. В его движениях нет нежности — только голод, необузданный, мужской, без намёка на пощаду. И мне стыдно признаться, но я хочу именно этого.

Я чувствую, как его рука скользит по моей спине, вниз, к бёдрам — крепко, властно, будто проверяет, чья я. И в эту секунду я забываю, зачем пришла и зачем злилась. Всё стирается, остаётся только он.

— Демьян… — вырывается у меня, едва слышно, но он слышит.

Он продолжает эту сладкую пытку, его губы на моих, а наши языки и зубы сталкиваются. Мои ноги подкашиваются, я почти теряю равновесие, но он тут же подхватывает меня под бедра — так резко, что воздух вырывается из груди. Поднимает, сжимает и несёт, будто я ничего не вешу. Я цепляюсь за его плечи, чувствую, как полотенце соскальзывает и падает где-то по дороге, и у меня в голове будто хлопок. Он совершенно голый.

Демьян укладывает меня на кровать, нависая сверху. Его глаза снова встречаются с моими, они такие дикие, таких я никогда не видела. Его дыхание тяжёлое и горячее. Он проводит костяшками по моей щеке, потом спускается ниже на шею, затем очерчивает пальцами мою вздымающую грудь.

Его пальцы продолжают спускаться ниже к животу, а дальше он задирает подол моего платья до пупка и смотрит вниз на мои трусики. Я тоже опускаю взгляд и сглатываю, видя на сколько он возбужден. Меня охватывает тревога, он ведь не поместится во мне, он меня порвет.

Мы оба поднимем взгляд, и его глаза встречаются с моими. Они такие черные, в них нет ни одного просвета.

— Я с ума схожу от тебя, слышишь? — шепчет он мне в губы. — От того как ты злишься, от того как дышишь, и как дрожишь, от того, как твое тело тянется ко мне даже когда ты ненавидишь.

Я не могу ответить. Только выгибаюсь под ним, пульс стучит в висках, внизу живота сводит от напряжения. Всё тело пылает, как в лихорадке. Я инстинктивно сдвигаю бедра от страха, как будто пытаюсь защититься. Руки сразу же ложатся на его твердую грудь. Я хочу оттолкнуть его, и он это чувствует, замирает надо мной, опираясь руками по бокам. Смотрит мне в лицо, а на нем сдержанная ярость. Не ко мне, к себе. К этому желанию, которое его раздирает.

В эти секунды молчания — слышно, как в ушах гудит кровь.

— Что такое? Уже не такая резвая. — выдает он хрипло с усмешкой, но это почти не звучит как вопрос. Больше как вызов.

— Я боюсь, — говорю медленно.

— Меня? — произносит он, выгибая бровь.

Я отвожу взгляд, потому что мне становится стыдно. Мои щеки пылают от мысли, что я не опытна. Я ведь совсем ничего не умею. У него было столько женщин, но у меня не было ни одного парня с которым бы я занималась этим.

— П…понимаешь, я никогда не была с мужчиной. — выдаю я, почти заикаясь, а мои пальцы дрожат на его груди.

Он накрывает мое лицо ладонью и поворачивает так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

— Я это уже понял, Ева. И не вздумай стыдиться этого. — произносит он, его уголки губ слегка подрагивают. — Ни одного, блядь, чужого касания. Это самое чистое и охуенное, что я видел. — заключает он, не отрывая взгляда.

Он снова впивается в мои губы жадным поцелуем. Его рука, которая удерживала мое лицо несколько секунд назад спускается вниз по боку к талии, а затем к бедрам и пробирается к кромке моих кружевных трусиков. Он стягивает их с меня одним рывком, что я даже не успеваю ахнуть. Следом он приподнимается и стягивает мое платье через голову, я поддаюсь. Я это делаю под его хищным взглядом и сейчас мы оба обнаженные в его постели. Оба уязвимые… И я понимаю одно… назад пути нет…

Он снова нависает надо мной, начиная свой путь сначала. Целует меня в губы, но так коротко, что я начинаю хныкать, когда он разрывает поцелуй. Мне мало его. И я хочу большего.

— Подожди принцесса, тебя нужно немного расслабить. — говорит, не останавливаясь.

Он спускается ниже зацеловывая мою шею, пробираясь к груди. Склоняясь над ней, он всасывает в рот сосок и это заставляет меня застонать и выгнуться на встречу его губам. Он начинает посасывать и прикусывать его с такой силой, что я задерживаю дыхание.

В ушах бешено бьет пульс, а внизу живота стягивает тугим узлом, и я чувствую как из меня выделяются соки, киска становится влажной. Он накрывает ее рукой и клитор начинает пульсировать. Проводя большим пальцем по моим складочкам, он раздвигает их и начинает размазывать мою влагу по всей киске. Мне хочется извиваться под ним, потому что это пытка. Он прижимает палец к моему входу и толкает в меня. Это заставляет меня вскрикнуть, но он не останавливается. Сгибая палец, он двигает им и я вся сжимаюсь от удовольствия, а затем вынимает и снова вводит его в меня лишь на половину.

Мне становится так душно, что тело покрывается испаринами. Чувствуя, что внутри меня нарастает жар и оргазм уже близок, я поднимаю бедра навстречу его пальцу, желая достичь разрядки, но он лишь снова вынимает его из меня, так и не давая мне кончить. Меня начинает трясти от не полученного оргазма.

— Не спеши, принцесса. Ты кончишь, но не так. — произносит он, тихим мягким голосом.

Он устраивается между моих ног и смотрит на меня снизу вверх:

— Я хочу чтобы ты кончила на мой язык, — с этими словами он закидывает мои ноги к себе на плечи. Его большие руки уже обхватывают мои бедра, а язык тянется к моему лону.

Я начинаю стонать от первого прикосновения его языка. Он такой горячий, но до боли приятный. Он ласкает меня самым необузданным образом. Облизывает и целует мои складки, дразнит меня, но не задевая клитор. Я приподнимаюсь и выгибаю шею так, чтобы видеть его голову у меня между ног.

Он заставляет мое тело дрожать, и в эту минуту мне хочется разрыдаться от мук, которые я испытываю. Я хнычу и извиваюсь, желая чтобы он наконец закончил начатое.

— Блядь, ты такая вкусная, Ева. — говорит он, смотря на меня снизу вверх и опаляя дыханием мое лоно.

— П..пожалуйста — говорю я, не зная чего прошу.

Его рот проникает в мою киску, а мои руки ложатся на его голову. Я зарываюсь пальцами в его волосы и тяну за пряди, когда он бьет языком по клитору с бешеной силой. Я уже искусала свои губы и чувствую привкус крови на языке. Мои бедра дрожат, и я откидываю голову на подушку когда он истязает меня языком доводя до оргазма. Дыхание сбилось, ресницы трепещут, а в груди бешено стучит сердце. Я разлепляю свои веки и перевожу взгляд на него.

Демьян снова склоняется надо мной и целует, давая почувствовать мой вкус на его губах. От осознания это порочного действия, моя киска снова сжимается и по телу снова разливается жар.

Он проскальзывает рукой между нашими телами, и трется своим членом о мои створки, слегка поглаживая их.

— Сейчас будет немного больно, малыш. Постарайся расслабиться и впустить меня, хорошо? — говорит он, а затем целует в губы.

Я не произношу ни единого звука, а только киваю. Не успевая моргнуть, он толкается меня так резко, что в глазах все начинает темнеть.

Боль вспыхивает мгновенно. Я резко втягиваю воздух сквозь зубы, сжимаюсь от пронзившего ощущения, будто лопнуло что-то тонкое, что было спрятано глубоко и бережно. Всё тело кричит, пульсирует, каждый нерв дрожит, словно оголённый.

Грудь судорожно вздымается, пальцы вцепляются в его плечи, и я даже не понимаю — держу ли его, чтобы не упасть в эту пылающую боль, или отталкиваю, как от раскалённого металла.

Мои глаза наполняются слезами. Они не катятся по щекам, просто стоят, горячие на грани. Я моргаю, но одна всё-таки срывается и бежит вниз, по скуле, оставляя за собой влажную дорожку.

Демьян это видит и замирает. Он больше не двигается во мне, дает привыкнуть к этому распирающему изнутри чувству. Его лицо слегка меняется, взгляд уже не такой хищный, я едва улавливаю в нем что-то щемящее. Он медленно касается языком моей щеки, собирая скатившуюся слезу.

— Больно, — тихо произношу.

— Знаю, малыш. — выдыхает он глухо, срывающимся голосом, будто сам не до конца знает, как сдержать этот вулкан внутри. — Это твой первый раз. Я с тобой, я аккуратно. Я не дам тебе ни капли боли больше, чем ты сможешь выдержать.

Он касается лбом моего, дыхание горячее, будто у него самого всё горит внутри. Моё тело будто расколото на части — одна плачет от боли, другая сгорает от жара, а третья — уже распахнута и просит большего. И где-то в этом всём — я. Испуганная, храбрая, впервые по-настоящему живая.

Я вздрагиваю под ним и снова издаю стон, когда он накрывает большим пальцем мой клитор и слегка потирает его. От этого боль немного утихает и Демьян снова начинает медленно двигаться, будто пробует меня на вкус, смакуя каждую деталь.

Он изучает, как звучит мой стон, когда входит чуть глубже, чуть увереннее. Движения неторопливые, как затяжной удар током, как волна, накатывающая жаром от копчика до самой макушки. Всё внутри меня пульсирует, туго натянуто, будто сейчас сорвётся.

Я почти не дышу. Ловлю воздух ртом, как после бега. Боль отступает, превращаясь в тугое, но терпимое напряжение, переходящее в странное тепло. Тело стонет, кожа будто под током. Хватаюсь за его плечи, будто за якорь, будто если отпущу — исчезну, утону в этой безумной чувственности. Он входит всё глубже, смелее, напористее, с каждым толчком, как будто вбивает в меня не только себя — но и клятву, что теперь я его.

— Какая же ты тесная, принцесса. — рычит он мне в губы, голос низкий, густой от напряжения. — Эта киска только для меня. Моя слышишь? Только моя.

С этими словами его движения становятся ещё мощнее, стремительнее, и вместе с ними нарастает бешеный вихрь страсти внутри меня. Сердце бьётся так громко, что кажется, сейчас его слышат все вокруг, каждая клетка моего тела пылает и вибрирует. Тело поддаётся этому неукротимому приливу, а разум уносится далеко за пределы боли и страха, растворяясь в жаре, который захватывает нас обоих.

И в следующую секунду всё взрывается — тело выгибается в дугу, крик срывается с губ, жар прорывается наружу волнами оргазма от головы до кончиков пальцев. Меня накрывает мощной волной, сметая всё, что было до этого: боль, страх, остатки мыслей. Он заполняет меня до конца, делает последний толчок, а потом резко выходит и кончает мне на живот. Падая на кровать, он притягивает меня к себе. Делает это так нежно, что на миг кажется, все сгорает в нас — и страх, и боль, и сомнение. Остаётся только он и я, словно больше нет никого в этом мире.