31. Демьян

Лежу в потолок пялюсь. Хоть убей не могу отпустить, до сих пор руки дрожат. Она тихо рядом сопит, как кошка, вся такая тёплая, сонная, с дыханием ровным, губами приоткрытыми, ресницы дрожат во сне, будто видит что-то сладкое. И я, сука могу только молиться, что там я.

А у меня в голове — взрывной гул, как после выстрела. Её запах всё ещё на коже, под ногтями. Вкус на языке. С ума сойти можно. Моя гребаная принцесса, моя Ева.

Та самая, из-за которой я потерял контроль, разум и, кажется, сердце. Я держал себя в руках. Сколько мог. Смотрел на неё — нежную, упрямую, занозистую, — и хотел. Долго. До боли в паху. До того, что начинал злиться. На неё. На себя. На всё.

И она хотела, но сопротивлялась своим чувствам. Такая вся чистая, нетронутая. И я знал это с самого начала, не потому что она говорила «нет», потому что я знаю о ней всё. Я это даже чувствовал до того, как мои люди проверили. Не нужно было досье, чтобы увидеть: у неё не было мужчин. Ни одного. Я её первый. И, блядь, единственный — если хоть кто-то сунется, я его вырежу на месте.

Пока был в командировке думал остыну немного, переключусь на работу. Но каждую, сука минуту думал о ней. Просматривал камеры, интересовался, что делает пока меня нет. Но когда увидел, как она выходит из комнаты. Короткое платье, расфуфыренная, волосы уложены, и эта блядская красная помада на губах. Какого хуя? Сучка, и знала что мне доложат, но все равно решила меня выбесить.

Тут же написал Юре, что она никуда не едет. Пока меня нет — она вообще никуда не двинется. Она тогда позвонила, кричала в трубку, что будто я кинул её. Ревновала моя девочка. Специально не звонил, хотел чтобы и она немного в себя пришла, успокоилась. Сказал приеду поговорим.

А вечером пришла в мою комнату и смотрела на меня так, будто поверила. Будто не боится меня. Смотрела, как будто хочет меня не меньше, чем я её. И все по пизде пошло, тормоза окончательно сгорели. И она позволила.

Я трахнул её. Я не мог быть с ней жестким, не в ее первый раз. Она смотрела на меня с широко открытыми глазами, со слезами, но не от страха, а сука, от чувства. От чувства, которого я давно не видел, не помнил, как оно вообще выглядит.

Так нежно, еще никого не трахал. Хотел чтобы она запомнила, чья она. Не давил, трахал ее медленно, терпеливо, будто боялся ее испугать. И это пиздец какое странное ощущение. Потому что я не нежный. Не ласковый. И точно не тот, кто щадит. Но я хотел, чтобы она навсегда запомнила этот момент. Что я был ее первым, и теперь я последний!

Как только её тело обмякло в моих руках, когда она вся такая разгорячённая, тёплая, с дыханием, сбившимся в рваный ритм, уткнулась мне в грудь — я почувствовал, как сносит крышу по второму кругу. Хотелось не отпускать, вдавить обратно в постель, пока не будет кричать моё имя хрипло, срываясь на стон. Но я поднял её на руки и понес в душ.

— Ты… — прошептала она слабым голосом, чуть приоткрыв глаза.

— В душ, принцесса. Надо смыть с тебя всё, кроме меня.

Она только уткнулась мне в шею и кивнула. Ева едва стояла на ногах, хрупкая, дрожащая, разгорячённая, будто пьяная от меня. Поставил под воду, и как только она вся намокла, когда кожа её заблестела под струями я чуть не сорвался. Всё обострилось. Капли стекали по её телу, делая его ещё более чертовски соблазнительным. Я зажал челюсть, блядь, опять возбудился, и я хотел — хотел её снова. Я обхватил ее руками и прижал сильнее. Она это почувствовала и легонько выгнулась. Пальцы скользили по её животу, по бёдрам и нырнули между складок. Охуеть, её киска молила чтобы я ее трахнул. С нее уже во всю капало. Когда я шлепнул пальцем по клитору, она застонала и пошатнулась.

Повернулась, глянула на меня через плечо, глаза полусонные, губы приоткрытые.

— Демьян… — еле слышно.

— Что? — хриплю, держу её за талию, и одновременно прижимаясь членом к ее влажной дырочке.

— Я не смогу… — она вздохнула, будто умоляла.

— Сможешь, и буду трахать тебя до тех пор, пока ты не разучишься ходить. Но не сегодня. Сегодня я уже и так был сдержан.

Пиздец как хотел сорваться, но сам понимал что ей будет больно. И только это меня остановило.

Я намылил каждый сантиметр ее тела, затем смыл пену. Обернув полотенцем, я подхватил ее на руки и отнес в постель.

Она быстро уснула. Моя. Она теперь вся моя. И пусть хоть пикнет, что передумала я вытрахаю из нее все протесты. Провёл пальцем по ключице — блядь, у меня член опять встал. Просто от прикосновения.

Я раньше не верил, что можно так сойти с катушек. Что можно хотеть кого-то настолько, что кровь стучит в висках от одной мысли о ней. Что можно трахнуть — и не насытиться, а наоборот, заголодать ещё сильнее. Это уже не страсть. Это какая-то зависимость. Я будто стал мягким.

Я в душе пальцы между ног запустил, а трахать не стал. Сам от себя в ахуе. Я же никогда не останавливался. Похуй было, может баба или нет, только о себе думал. А тут — сдержался. Потому что она. Потому что первый раз. Обратно в душ хочу. Но не сейчас, натрахаемся еще. Уткнулся лицом ей в живот, закрыл глаза, вдыхая её запах. Карамельный, такой теплый, манящий. От этого чертова запаха я становлюсь животным.

— Моя, — шепчу ей в кожу. — Ты даже не понимаешь, принцесса, что теперь тебе деваться некуда.

Проклятая девчонка с упрямыми глазами. Ева. Сама не понимает, во что ввязалась.

И мне страшно. Первый раз за долгое время. Потому что вдруг она действительно передумает. Вдруг испугается того, кто рядом с ней. Вдруг оттолкнёт, а я… А я уже не знаю, смогу ли без нее, но она об этом пока не узнает…