32

Я просыпаюсь медленно, будто выныриваю из тёплого, вязкого меда, сквозь который пробивается первый розоватый свет нового дня. За окном рассвет ещё только начинает лениво разливать по небу, чуть дрожащая, тонкая полоска, как свежий шрам на небе. В теле чувствуется странная тяжесть, будто меня окутало что-то твердое. Ощущаю кожей, позади лежит он. Его тело горячее, тяжёлое, плотно прижато к моему. Рука заброшена мне на талию, словно якорь. Он ровно дышит, спит. И даже во сне не отпускает меня.

Медленно поворачиваю голову. Глаза жгут. Господи… Вчера был наш первый раз. Я отдалась ему. Не просто позволила, не просто сдалась, я сама его умоляла. Сама цеплялась за него, жадно, безумно, срываясь, теряя остатки контроля. Я хотела его, черт бы меня побрал. Хотела так, как не хотела никого и никогда.

А теперь… что? Что теперь будет? Может, мы оба сделаем вид, что ничего не произошло? Что это просто случайность. Ошибка. Сон.

Сердце глухо колотится в груди, и чем дольше я лежу, тем сильнее ощущаю, как всё внутри меня будто разрывается на части. Мне хочется исчезнуть, куда-то спрятаться. Закрываю глаза и прижимаюсь лбом к подушке, сжав зубы, как будто этим могу удержать слёзы, которые подступают изнутри, обжигая горло. Всё тело заливает странный, мучительный контраст — ледяной стыд и обжигающий жар.

Я нарушила свои же обещания. Столько раз твердила себе: «не поддамся, не откроюсь, не позволю». А теперь лежу под ним, с его запахом на коже, с его поцелуями, как ожогами на груди. Меня разъедает боль, такая плотная и острая, как комок колючей проволоки. Мне стыдно. До дрожи. До злости. До слез.

Я тихо сдвигаю его руку со своей талии, словно боюсь спугнуть зверя. Он не просыпается. Его дыхание ровное и глубокое.

Украдкой, ощущая в этот момент себя воровкой, шарю в темноте рукой у кровати, где-то там должно быть моё платье. Нащупываю холодную ткань, натягиваю прямо на голое тело, не утруждая себя бельем — трусики всё равно не найду. Их как будто и не было. Остались только его прикосновения, запечатлённые в каждой клетке, горящие следы от его рук, от его взгляда, от его языка. Я всё ещё чувствую, как он был во мне. И это сводит с ума. Трясу головой, пытаясь вынырнуть из этого сладкого морока.

Медленно подойдя к двери на цыпочках, цепляюсь за ручку двери и тяну ее вниз, почти открываю, как вдруг слышу голос позади меня.

— Куда собралась?

Я вздрагиваю. Его голос, хриплый от сна, но всё такой же командный, цепляется за меня, как стальной крюк. Я медленно оборачиваюсь. Он не встал, просто приоткрыл глаза, лежит, опираясь на локоть. Только пронизывает взглядом.

— К себе в комнату, — отвечаю и понимаю, как предательски дрожит голос. — Твоя комната здесь.

Мне становится ещё холоднее от его спокойного голоса.

— Но мне нужно… — не успеваю договорить, как он резко откидывает простыню, встаёт и идёт ко мне, обнажённый, уверенный, как сама тьма. Я отступаю на шаг назад, дыхание тут же сбивается. Он подходит так близко, что я чувствую жар его тела.

— Сейчас четыре утра. Иди в постель. Или ты хочешь, чтобы я тебя сам уложил?

— Демьян… — выдавливаю из себя, но не успеваю договорить.

— Принцесса, хочешь, чтобы я тебя каждую ночь силой возвращал? — перебивает он, его голос становится чуть ниже, хриплее. — Любишь по-жёсткому, так скажи — я устрою.

Он не орёт. Не давит. Но от этой тихой угрозы, от этого полушепота у меня слабеют колени. Он не просит — он приказывает. И внутри всё пульсирует. Противно, предательски.

Сжав кулаки молча иду обратно к кровати не в силах бросить вызов. Я злюсь на него — за его тон, за его властность, за то, что делает из меня чертову марионетку. И на себя — за то, как моё тело реагирует. Как во мне всё сжимается, но не от страха, а от странного, стыдного возбуждения.

Снимаю платье, медленно. Не оборачиваясь. Даже не знаю, зачем это делаю так — может, потому что не могу выдержать его взгляда. Или просто не хочу, чтобы он видел, как мне стыдно, и как я дрожу.

Ложусь на кровать и заматываюсь в простыню как в броню. Закрываю глаза и замираю, пытаясь перевести дыхание и утихомирить, ту бурю, что бушует внутри меня.

Я слышу, как он двигается, матрас прогибается под его весом. Демьян придвигается ко мне, так что я чувствую как в попу упирается его уже возбужденный член. Обнимая меня за талию, он притягивает еще ближе, так что я впечатываюсь в него

— Чувствуешь, что ты со мной делаешь? — произносит он, шепотом возле моего уха.

Я не отвечаю. Не двигаюсь, делаю вид будто сплю. Потому что боюсь, что он сорвется. Кажется я во-вот задохнусь от этой близости. Я не могу. Не сейчас.

И он как будто понимает меня, считывает каждый мой выдох и каждую мысль.

Он молчит несколько долгих секунд. Потом чуть сильнее прижимает меня к себе и говорит:

— Спи, — произносит глухо. И мне кажется, что в этом слове — не просто приказ. Там усталость. Желание. Гнев. И то странное, пугающее чувство, которое я не могу пока назвать…