35

Оставшуюся дорогу мы едем молча. Мысли уносят меня куда-то далеко, что я даже не замечаю как мы подъезжаем. Машина плавно сворачивает к огромному особняку со стеклянным фасадом и золотистыми буквами на вывеске.

Я успеваю заметить название — дорогое, звучное, одно из тех, куда простые люди просто не зайдут. Нас встречает швейцар, и один взгляд на Демьяна — и нас тут же приглашают внутрь.

Широкий вестибюль облит мягким светом, пол сверкает мрамором, отовсюду тянется аромат духов, дорогого вина и мяса на углях. Высокие потолки, приглушённая музыка, белоснежные скатерти, хрусталь, золото в оформлении. Всё идеально выверено.

Официант с серьёзным лицом ведёт нас к угловому столику у огромной витражной стены. Вид на город отсюда просто потрясающий. Огни, движение, вечерняя жизнь- это всё внизу, а мы будто над всем этим. И это так красиво.

Официант отодвигает мне стул, и я сажусь, ощущая, как ткань платья скользит по коже. Украдкой поглядываю на Демьяна, он спокойно садится рядом, как ни в чём не бывало, параллельно листает что-то в телефоне. На его лице сейчас ледяное спокойствие. Он не смотрит на меня, но я знаю, всё видит и чувствует.

Проходит всего пара минут — и к нашему столику подходят мужчина и женщина. Мужчина высокий, подтянутый, в дорогом костюме, сдержанная уверенность в каждом движении. Женщина — в узком чёрном платье, с серьгами, сверкающими при каждом наклоне головы. Ее губы вишнёвые, и пахнет от нее дорого и тепло, смесь ванили, немного кожи, и что-то тонкое, похожее на жасмин. Удивительно уютный аромат, он окутывает и мне невольно хочется расслабиться.

— Станислав, Ольга, — ровно говорит Демьян, вставая. — Познакомьтесь, это Ева. Моя жена.

Моя. Слово цепляет за кожу. Как клеймо. Они улыбаются — сдержанно, вежливо. Я отвечаю кивком, пытаясь выглядеть спокойно.

— Очень приятно, Ева, — первой заговорила женщина. Голос — мягкий, с лёгкой хрипотцой, будто она много смеётся. — Я так рада, что Демьян наконец нас познакомил. Мы уже думали, он женат на своей работе. — продолжает она, подмигивая.

— Очень рада знакомству, — говорю, и правда немного расслабляюсь. Ольга располагает. В её взгляде нет зависти, осуждения или попытки продемонстрировать превосходство. И мне хочется ей улыбаться.

Пока мужчины обсуждают рабочие дела, мы с Ольгой неспешно беседуем на отвлечённые темы.

— А вы на каком факультете учитесь, Ева? — спрашивает Ольга, будто по-дружески, легко.

— Международное право, — отвечаю, ставя бокал, ощущая, как прохладное стекло касается подушечек пальцев. Это немного отрезвляет.

— Интересно — говорит Ольга. — Значит, умеете избегать конфликты?

— Иногда проще выйти из игры, чем тратить время на бесполезные ходы. — отвечаю спокойно, глаза не поднимаю, но на себе уже чувствую его прожигающий взгляд.

Он наклоняется ко мне чуть ближе, не отводя взгляда. Кажется, его голос слышен только мне:

— Или сдаться? — Его дыхание касается мочки уха, и по позвоночнику прокатывается волна.

— Не каждый выход — поражение. Иногда это просто выбор. — пытаюсь ответить ровно, чуть закусываю губу сдерживая свою реакцию.

— Ты не похожа на ту, кто сдаётся, — шепчет он с тихой усмешкой. — Скорее — на ту, кто сбегает. Особенно после ночи. — продолжает он шептать мне на ухо.

Жар ползёт вверх по шее. Я поворачиваю голову в его сторону и смотрю прямо в глаза. Там — всё: упрёк, вызов, воспоминание. Будто сейчас в этой игре только я и он. Будто больше никого нет рядом. Ни Ольги и Станислава, ни души.

— Бывает, устаёшь от правил, навязанных другими, — Хочется выбрать себя. — произношу, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хоть внутри уже паника и злость.

Он улыбается краешком губ, а затем склоняется ближе, почти касаясь губами моей щеки.

— А я не отпускаю то, что моё. Даже если оно вдруг решило, что может сбежать.

Мои пальцы чуть сильнее сжимают ножку бокала. Его слова обжигают не хуже алкоголя.

— В некоторых играх можно потерять больше, чем выиграть, — говорю, чувствуя, как предательски дрожит сердце.

Он не моргает. Просто смотрит. Как будто уже знает, как и чем это закончится.

— Я не против риска, — медленно отвечает. — Особенно, если награда стоит того.

Я моргаю, взгляд рвётся от его глаз, но не выходит. Словно вся я — в ловушке. Добровольной.

— Главное — не переоценить себя. — я пытаюсь дышать, но дыхание само собой задерживается, будто я под водой.

Он усмехается.

— Я давно уже все оценил, принцесса. Каждую твою слабость. Каждый взгляд и каждую попытку спрятаться.

Пауза. И тихо, почти неприлично, только мне:

— И как ты стонешь подо мной, когда теряешь контроль тоже оценил.

Он выпрямляется, а мои щёки вспыхивают. Но уже поздно — он видел. Почувствовал. Мне кажется, даже вино в бокале дрожит вместе со мной.

Ольга сдержанно улыбается, переглядываясь с мужем. Я чувствую, как на мне горит взгляд Демьяна. Осторожный, ленивый — только на первый взгляд. Но под ним стальные клещи. И я сама, как будто сижу на иголках.

Мужчины продолжают обсуждать работу, поставки, какие-то заявки, сметы… Я будто слышу их сквозь вату.

Украдкой смотрю на Демьяна, он медленно откидывается назад, будто даёт мне пространство, параллельно смотрит что-то в телефоне.

Я беру бокал, думаю выпить, чтобы не выглядеть слишком напряженной. Подношу его к губам, делаю глоток — и в этот момент меня будто ударяет током. Я резко поперхнулась, не сдержавшись. Губы чуть соскальзывают по краю бокала. Вино обжигает, я кашляю в салфетку, пряча панику. Я дышу носом, а мои щёки приобретают красный оттенок.

— Извините, — сиплю и отводя взгляд от пары, которая тут же повернулась ко мне.

— Всё хорошо? — говорит Ольга с обеспокоенной улыбкой.

— Да-да, — выдавливаю, всё ещё прокашливаясь. — Просто неудачный глоток…

Но дело, конечно, не в глотке. Это он. Он включил их за этим проклятым столом.

Трусики дрожат, а мне от этого становится так жарко, будто я сейчас сгорю. У меня начинает навязчиво пульсировать между ног. Трусики бьют по самому центу, точно в цель. Там, где всё самое уязвимое и жаждущее. А живот сладко сводит от спазма. Я ощущаю каждую пульсацию, как будто всё внимание моего тела — сосредоточено между ног. Хватаюсь за столешницу и пытаюсь дышать ровно.

Демьян даже не смотрит на меня, вот же сволочь. Сидит расслабленно, спокоен как удав. Беседует с партнёром, такой весь деловой. Но он знает что делает, скотина.

Ерзаю на стуле в надежде, что это сможет мне помочь. Моё лицо всё ещё горит и я делаю вид, что вытираю губы салфеткой — на самом деле просто прячусь. Пытаюсь спрятать всё: дыхание, дрожь в пальцах, и это бешенство внутри.

Он наклоняется ко мне ближе. Медленно, будто просто хочет уточнить, чего мне налить. Тёплое дыхание щекочет ухо. Но я знаю, что сейчас будет.

— Это за утро, — шепчет почти не дыша. — За то, что решила сбежать.

Я всхлипываю, чуть слышно. Не от боли. От того, как сильно пульсирует внутри. Будто там ток — нет, не ток, вибрации, как барабанная дробь, разносится по всему телу. Я безумно хочу кончить. Мне нужно кончить.

Я прикрываю глаза и пытаюсь свести бедра. И Демьян это видит:

— Не вздумай кончать, принцесса. Будешь умницей и я трахну тебя в машине, по дороге домой.

Он понижает мощность. И это хуже пытки. Как будто тебя подносят к краю, а потом оттаскивают обратно. Как будто языком коснулись самой чувствительной точки — и тут же убрали. Мои соски твердеют под тканью платья. В груди щемит. Дыхание рваное. А из киски капает мое возбуждение. Это невозможно, порочно, но так сладко. Но я должна сидеть с прямой спиной, держать вилку, улыбаться.

Я не могу. Хочу его здесь и сейчас. Под столом и на столе. Мне хочется наплевать на все, встать и уйти. Но я не могу пошевелиться. Мое тело содрогается изнутри, а сердце колотится.

Я стискиваю салфетку. Зарываюсь ногтями в колени

— Всё хорошо? — Ольга смотрит на меня слишком внимательно.

— У вас щёки совсем красные, — добавляет её муж.

— Д…да, просто… очень вкусное вино, — выдыхаю.

Всё, что я могу — не сорваться и не стонать прямо за столом. Господи, я ведь выпила всего один бокал. Один. И даже не допила. А ощущение такое, будто я пьяна не от алкоголя, а от него. От того, что он делает со мной. Внутри всё дрожит, я с трудом сглатываю. Вино давно перестало быть вкусным.

Я машинально ставлю бокал на стол — и ловлю на себе его взгляд. А в глазах чертики прыгают, самые настоящие. Я почти слышу, как они смеются, пляшут у него в зрачках, ликуют — как будто подыгрывают этой пытке. Он наслаждается моими муками. Ему нравится доводить. Боже, какой же он садист. Мое желание. И вот он чуть приподнимает бровь. И на его лице читается — «Справишься?».

Он опять нажимает что-то в телефоне и вибрации снова усиливаются. Но этого достаточно, чтобы я вся сжалась. Пульс гремит в ушах, а между ног жарко, как в аду. Я отвожу взгляд, чтобы собраться. Он наклоняется за бокалом воды — и я чувствую, как его нога касается моей под столом. По мне пробегает ток, даже в пятках ощущается. Я его убью. Или он меня. Но, чёрт возьми, мне уже всё равно — лишь бы прямо сейчас он дотронулся ещё раз.

Я выныриваю из своих навязчивых мыслей, потому что чувствую как воздухе что-то меняется. Будто в плотно запертую комнату вошёл чужак. Я не вижу его, но чувствую. Так чувствуют, когда на тебя смотрит хищник из темноты: невидимый, но осязаемый каждой клеткой. Я чувствую это затылком. Лопатками. Пронзительно ясно.

Я поднимаю глаза и оборачиваюсь, скользнув взглядом по залу, ищу этот чужой взгляд.

Скользя по лицам, я ощущаю как все внутри меня начинает сжиматься. Я не вижу кто за мной наблюдает, он либо отвернулся либо спрятался.

Я снова делаю глоток вина. Хочу вернуться в тело в этот вечер, в флирт. Но ощущение чужого взгляда — как заноза под кожей. Незаметная, но не отпускающая.

И даже рядом с Демьяном, в его тени, в его власти — я чувствую себя на линии огня…