41

Я медленно шагаю по длинному коридору университета, в сумке тяжесть тетрадей и учебников, которые с каждым днём кажутся всё более непосильным грузом, а в голове гудит пустота — будто кто-то выключил свет и оставил меня в темноте. Вокруг шум и суета. Студенты спешат на пары, разговаривают, смеются, кто-то говорит громко, кто-то тихо, кто-то торопится на встречу, кто-то только что вышел из аудитории. Весь этот мир кажется мне чужим, словно я смотрю на него сквозь мутное стекло, слышу голоса, но не могу до них дотянуться.

Время будто растягивается, каждый шаг — как преодоление невидимой преграды, а мысли путаются и сбиваются в клубок, из которого нет выхода. Я стараюсь поймать нить, за которую можно было бы ухватиться, но она ускользает. Внезапно слышу знакомый голос — мягкий, тёплый, словно лучик солнца в пасмурный день. Это Полинка, моя лучшая подруга, которая всегда рядом, как сестра, несмотря ни на что.

Она подходит ко мне легко и спокойно, с той своей доброй улыбкой, которая кажется такой настоящей и не притворной. В ней нет ни капли надменности или лжи, нет ничего, что могло бы меня испугать или заставить почувствовать себя хуже. Она просто — рядом. Полина никогда не задает лишних вопросов и не давит лишними советами.

— Ева, — она подходит ко мне и берёт меня за руку, — ты совсем сникла, я смотрю. Последнее время такая замкнутая, глаза усталые. Ходишь, как тень. Что с тобой происходит? Демьян тебя обидел?

— Столько всего навалилось, — говорю тихо, — не хочу обременять тебя… да и не хочется окунаться в это снова.

Она пару секунд молчит, а потом обнимает меня, а в этих объятиях будто говорит: ладно, я рядом, даже если молчишь. А мне разрыдаться хочется. Слезы опять наполняют глаза глаза. И я начинаю часто моргать, лишь бы не расплакаться. Никто здесь не должен видеть мои слезы.

Через пару минут к нам подходят две другие девчонки из нашей группы — Катя и Марина. Они обе очень разговорчивые и позитивные, но не навязчивые.

— Слушай, — говорит Катя, — тут девчонки из соседней группы собираются в клуб пойти вечером, все уже договорились, так что мы тоже решили присоединиться.

— Ты идёшь? — спрашивает Марина, глядя прямо на меня.

Я опускаю глаза. Внутри всё мутно, но голос Полины мягкий и тёплый:

— Ева, может, тебе правда стоит отвлечься? Ты же не выходишь никуда почти.

— Да я не знаю… — я теряюсь, смотрю в свои руки, — Не уверена, что мне сейчас вообще до клубов.

Катя подмигивает и шутит:

— Ну, мы не на дискотеку 80-х идём, а просто немного потанцевать, музыку послушать, поговорить по душам.

— Да и вообще, — добавляет Марина, — там и парней нормальных полно, можно познакомиться, если хочется.

Полина берёт меня за руку и чуть пожимает, как будто передаёт всю свою уверенность.

— Слушай, ты же не хочешь всё время сидеть дома и переживать. Может, хотя бы один вечер забудешь обо всём? — говорит тихо.

— А если там будет слишком шумно? Или я почувствую себя ещё хуже? — я говорю почти не слышно, будто самой себе.

— Тогда мы тебя не бросим, — подмигивает Поля. — Будем рядом, не дадим скучать и переживать.

— Может, правда стоит попробовать, — я вздыхаю и чуть улыбаюсь.

После разговора мы идем на пару, но мысли уже не о конспектах и не о том, что говорит преподаватель.

В голове тихо тикает ожидание вечера, и от этого внутри смешивается что-то тревожное и лёгкое, как будто я на качелях — то вверх, то вниз. То ли это от того что нервная система моя уже не выдерживает, то ли предчувствие, будто что-то должно произойти.

После пар мы выходим из корпуса вместе, солнце уже клонится к закату, в воздухе тянет холодком. Я закутываюсь в шарф и поправляю сумку на плече.

— Значит, договорились, — Полина ловит мой взгляд. — Я сейчас к себе, возьму платье, каблуки… да вообще всё, что надо, и приеду к тебе.

— Хорошо, — улыбаюсь чуть теплее, чем утром. — Будем у меня красоту наводить.

— Ага, сделаем всё как положено: волосы, макияж, эти твои присоски для объёма губ… — Вакуумные пытки, — криво усмехаюсь я. — Красота требует жертв, — без тени иронии заявляет она, — а потом мы с тобой выйдем так, что у половины клуба челюсть отвиснет, — она многозначительно поднимает брови и смеётся.

— И что мне с этой отвисшей челюстью делать? — фыркаю я.

— Игнорировать. Мы же идём не за челюстями, а за атмосферой, — Поля поправляет волосы, словно уже мысленно примеряет на себя вечерний образ. — Музыка, танцы, женская магия… и никакой кислой мины — слегка кривит она свое лицо.

Я качаю головой, но внутри что-то дрогнуло. Не уверенность — скорее, слабая искра любопытства, перемешанная с лёгким страхом. Давненько я не была в местах, где люди приходят просто наслаждаться моментом, а не разбирать свои проблемы под микроскопом.

— Ладно, — вздыхаю я. — Но если через час мне захочется домой, мы уходим.

— Через два, — моментально парирует она. — Хотя бы дай вечеру шанс.

Мы уже выходим из корпуса, холодный воздух бьёт в лицо, и я чуть плотнее кутаюсь в шарф. Поля идёт рядом, что-то рассказывает про Катю и Марину, про то, что те уже спорят, какие туфли лучше подойдут к их платьям. Её голос тёплый, и с каждым шагом моя внутренняя тяжесть будто немного тает.

На прощание у крыльца она машет рукой:

— Всё, я за платьем — и к тебе. Готовь присоски, в этот раз мы тебя сделаем конфеткой.

Я улыбаюсь краешком губ. Может, и правда стоит попробовать перестать быть тенью хотя бы на один вечер?

Я иду по тротуару, тёплый вечерний воздух пахнет прелыми листьями и дымком от чьего-то мангала в соседнем дворе. Асфальт ещё хранит дневное тепло, а лёгкий ветер шевелит ветки деревьев над головой, с которых тихо срываются сухие золотистые листья.

Сумка слегка оттягивает плечо, а в голове вперемешку — Полинины шутки, план на вечер и тот липкий осадок от этой недели тишины.

Внутри просыпается какое-то странное ощущение, будто кто-то идёт за мной. Не просто прохожие, а именно следит.

Я невольно замедляю шаг. Слышу позади размеренные шаги, но они быстро смешиваются с другими звуками: чей-то смех вдалеке, гул машин на проспекте, лай собаки за углом.

Делаю вид, что поправляю ремешок сумки, и украдкой бросаю взгляд через плечо. Позади — мужчина в серой худи, но он сворачивает в соседний двор. Дальше — только девушка в наушниках и пара ребят у ларька. Ничего подозрительного.

«Показалось», — говорю себе, но сердце всё равно бьётся быстрее, а шаги становятся чуть короче и быстрее. Я иду, стараясь не оборачиваться, но теперь смотрю в отражения витрин и припаркованных машин, выискивая в них чужие силуэты. Внутри что-то скребется.

Когда добираюсь до своего подъезда и захлопываю за собой дверь, странное чувство не исчезает. Оно словно спряталось где-то под кожей, напоминая о себе тихим холодком в груди.