47

Сижу на краю дивана, держа в руках пульт от телевизора и бездумно щелкаю каналы, будто ищу что-то, что сможет заглушить шум в голове, но телевизор только усиливает пустоту, потому что картинка мелькает, а мысли не отпускают, и снова всплывает вчерашний клуб, Рустам с его ледяным спокойствием, Полина с глазами, сверкающими злостью, и всё это накатывает, как волна, от которой невозможно уклониться.

Рустам отвез меня домой, а потом и Полину, и я даже тогда не смогла полностью понять, что происходит. Вчера она так и не перезвонила мне. Конечно, я не думаю что Рустам мог навредить ей, но ее телефон весь вечер был отключен. Но всё же как-то тревожно за подругу.

Телефон, лежащий на подлокотнике зазвонил. Я вздрагиваю и машинально поднимаю трубку.

— Ева Владимировна, добрый день! — голос незнакомый и строгий, но ровный. — Это Антон Владиславович, помощник вашего отца.

— Добрый день! — произношу кротко, интересно что ему надо от меня?

— Понимаете, в связи с тем, что после его. мгм… — он прочищает горло, — смерти доля компании перешла вам, необходимо подъехать в офис и подписать ряд очень важных для компании документов.

— Каких документов конкретно? — спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе, хотя сердце уже начинает колотиться, будто я стою на старте к чему-то непредсказуемому.

— Это, Ева Владимировна, — Антон Владиславович делает паузу, будто подбирает слова, которые не должны звучать пугающе, но всё равно звучат как-то тяжело, — страховые полисы на крупные партии, а также ряд распоряжений, которые требуют вашей подписи для легитимизации сделанных операций и контроля над ключевыми поставками.

Я чуть сжимаю пульт, стараясь удержаться на диване, но внутри уже поднимается буря. В мыслях уже крутятся как карусель слова Демьяна, который все время твердил про опасность и эти его дела за моей спиной тоже вспоминаю.

Дикарь чертов, он ведь говорил что сам все решит. А теперь мне что делать? Так, ну звонить я ему точно не собираюсь. Придется ехать в офис.

— Понимаю, я подъеду. — говорю ровно.

— Как можно скорее, Ева Владимировна. Без вашей подписи многие операции могут заморозить, а это может повлечь за собой серьезные убытки и нарушение договоров с ключевыми клиентами.

Закончив разговор с помощником папы, я кидаю взгляд на окно, на улицу, где утро только начинает расползаться по городским улицам. Мысли сменяются одна за другой, напряжение внутри не отпускает, и я про себя повторяю: «Я поеду в офис, потому что это важно, потому что я наследница, и потому что от этого зависит будущее компании».

Теперь я одна. И мне нужно идти дальше, а весь вчерашний хаос не должен влиять на сегодняшние решения, но всё равно, даже с этим пониманием, внутри меня бурлит злость, недоверие, страх и одновременно ответственность, которая висит на плечах, как груз.

Телефон звонит снова, и это уже Полина. Сердце дергается, как зацепившись за острый край тревоги. Мозг подкидывает разные варианты и я сразу боюсь худшего: вчерашний вечер, клуб, разговор Рустама с Демьяном… Почему она не отвечала на звонки? Почему я не могла связаться с ней после того, как он отвез меня домой? — И тут слышу её голос, и он… странный. Слишком ровный, слишком спокойный, будто она пытается скрыть что-то.

— Ев, привет — начинает она, и я сразу чувствую напряжение в её словах, — всё в порядке, не переживай, я добралась домой… всё нормально.

— Ты добралась домой? — я почти выпаливаю, не в силах сдержать волну, которая накатывает, — Полина, я тебе звонила вчера, кучу раз. У тебя телефон был выключен, я места себе не находила!

— Да, прости, — отвечает она слишком быстро, будто заранее готовилась, — у меня просто батарея села, и… ну, сама понимаешь, поздно, сил уже не было зарядить вчера, я просто легла спать.

Она говорит это так сухо. Зная Полину у меня даже не то что недоверие просыпается, а вот прям тревожно за нее. Как будто слова правдивы, но между строк что-то прячется.

— А Рустам? — я делаю паузу, и сама слышу, как в моём голосе звучит настороженность, — он нормально довёз тебя?

На секунду тишина, будто связь пропала. Потом её голос возвращается, но в нём сквозит натянутость:

— Да, всё нормально. Довёз. — И точка. Сухо. Ровно. Никаких лишних деталей, никакой эмоции.

Я морщу лоб, прикусываю губу и чувствую, как сердце сжимается сильнее: нет, что-то здесь не так. Полина никогда не умела молчать. Обычно она сразу вываливает всё: и как кто-то наступил на ногу в клубе, и как официант посмотрел косо, и как ей не понравилось, что музыка орёт слишком громко. А сейчас — будто выключили её эмоциональность. Что же между ними произошло?

— Полин, ты уверена, что всё в порядке? — я стараюсь звучать мягче, но внутри уже расползается беспокойство.

— Да, Ева. — Она обрывает меня быстро, — всё в порядке, правда. Нечего волноваться.

Не продолжаю развивать этот разговор. Решаю не навязываться, несмотря на то, что скребет внутри.

Между ними что-то точно произошло и я это чувствую кожей, но почему Поля скрывает?