6

Я не знаю сколько времени так стою, как вкопанная, глядя в пустую стену, будто мозг завис. Не могу пошевелиться, не могу собрать мысли, всё внутри будто замерло.

Только спустя несколько минут я начинаю приходить в себя. Ноги подкашиваются, я машинально плетусь в ванную, закрываю за собой дверь и включаю воду.

Тёплые струи падают на плечи, стекают по коже, но расслабления не приносят. Голову кружит. Кажется, я просто пытаюсь смыть этот кошмар, но вода не может стереть того, что происходит.

Этот человек страшный. Эти глаза… они будто раздевают меня, проникают под кожу, пожирают изнутри. Его голос, этот холод, эта грубость…Я боюсь его. Я моюсь долго, в голове то и дело всплывает его образ. Выхожу, кутаюсь в полотенце, потом медленно переодеваюсь в лёгкую шёлковую пижаму, тонкую, почти невесомую. Все движения медленные, и бессильные.

Ложусь на кровать, уставившись в потолок, но только в моей груди — пустота, а в горле ком.

Я долго не могу уснуть. Вспоминаю маму. Папу. Их голоса, их смех. Почему вы меня оставили? Почему жизнь, ты такая несправедливая ко мне?

— Папа… зачем ты так? Зачем ты пошёл на этот шаг? Почему ты подписал это завещание? Почему ты оставил меня с ним?

Я прислушиваюсь, в доме такая глухая тишина, и здесь я совершенно одна? Тело начинает расслабляться, медленно закрываю глаза и всё-таки проваливаюсь в сон.

***

Просыпаюсь от шума мотора. Слышу как машина подъезжает к дому. Мгновенно сажусь на кровати, а внутри меня уже начинает подниматься буря.

Он вернулся?

Подхожу к окну и замечаю, как знакомый чёрный джип останавливается у ворот. Грудь тяжело вздымается. Вот сейчас я намерена все ему высказать, я хочу расставить все точки над и, внутри меня все начинает гореть…

Слышу как входная дверь хлопает, резко выхожу из спальни и перехватываю его взглядом в коридоре. Он выглядит очень усталым, будто не спал всю ночь, а во взгляде читается: «Я заранее устал от твоих вопросов», но ничего не говорит…

— Мне нужно домой, — начинаю я, голос дрожит, но я стою на своём. — Мне плевать на ваш договор, мне плевать на все эти бумаги. Я здесь оставаться не собираюсь.

Он подходит ближе, его взгляд такой ледяной.

— А мне плевать на твои “хочу”— и смотрит сверху вниз, подходя ко мне настолько близко, что я вынуждена поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. Дыхание тут же перехватывает. — Твой батя перед смертью заставил меня поклясться. Сказал: “Пока я мёртв — она твоя головная боль”. Вот и выполняю. Так что терпи, принцесса.

Я открываю рот, хочу возразить, но он продолжает, грубо:

— Домой? — усмехается. — А ты не поняла? Твой отец умер, не своей смертью. Его отравили. И как думаешь, кто следующий?

Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Холод пронизывает до костей. Он притягивает меня за талию так близко, что моя грудь впечатывается в него, кожу от прикосновения начинает судорожно покалывать, грудь вздымается от возмущения. Я вытягиваюсь словно струна, чувствую как соски моментально твердеют под атласной рубашкой и трутся о ткань. Он тут же невольно опускает похотливый взгляд вниз, опаляя меня. Его губы растягиваются в опасной, откровенной ухмылке, щеки сразу же вспыхнули и я перестала дышать. Ева, что с тобой? Соберись…Я пытаюсь скинуть с себя этот морок, но его голос как назло становится еще тише, и от этого только страшнее:

— Если блядь, ты сейчас уйдёшь, тебя найдут через день-два. В лучшем случае — мёртвой. В худшем — пожалеешь, что жива, принцесса!

Я задыхаюсь, не могу пошевелиться. В глазах его бушует огонь, но без намёка на сочувствие он произносит:

— Мне тоже это не надо. Я не романтик. Я не хотел жены. Но теперь ты — моя проблема. И хочешь ты этого или нет — выбора у тебя нет.

Он выпрямляется, даёт мне пару секунд осознать сказанное, а потом просто разворачивается и уходит, бросая коротко через плечо:

— Через полчаса спускайся к завтраку — не оборачиваясь. Уходит, оставляя меня с пересохшим горлом, сбившимся дыханием и этим странным, предательским возбуждением. В голове — каша из страха, злости, желания сбежать… и чего-то ещё, от чего я сама себя не узнаю…