54

После пар я выхожу из университета. Небо уже темное, фонари отражаются в лужах, воздух пахнет холодом и сыростью.

Я обматываю шарф, иду к остановке, ловлю себя на мысли, что всё ещё думаю о нём.

Несмотря на то что Демьян пришёл… и у нас был секс, я всё же не готова снова переезжать к нему.

Он приезжал ко мне вчера. Между нами снова всё вспыхнуло так, будто не было этой паузы, ни ссор, ни обид. Он доводил меня до исступления, снова и снова, пока я не забывала, где нахожусь и кто я.

Провели вместе весь день, будто стараясь наверстать потерянное время. Но всё равно — я не готова возвращаться к нему. Пока нет. Мне нужно ещё немного… чтобы разобраться в себе и в нём.

Может, это глупо. Или странно. Но он услышал меня.

Понял, что мне нужно время. Чтобы принять. Чтобы простить.

В груди снова поднимается ком — тяжёлый, как воспоминание нашей разлуки.

Не хочу думать об этом.

Не всё можно вычеркнуть вот так сразу.

Я стою на остановке, в телефоне время — почти семь. Пары сегодня были во вторую смену. Темно, ветер подхватывает опавшие листья и кружит у ног.

Сказала Демьяну, что доеду сама. Но автобуса всё нет. И нет.

Я уже открываю приложение, чтобы вызвать такси, когда вдруг слышу:

— Ева.

Поднимаю голову. У обочины стоит машина. Внутри — дядя Паша.

— Сегодня пары поздно кончились? — улыбается. — Садись, подвезу.

— Здравствуйте… а вы как здесь?

— Да так, — отвечает легко. — К знакомому заезжал. Он тут недалеко живёт. Еду, смотрю — ты стоишь. Подумал, чего мерзнешь. Садись, я тебя довезу.

Я колеблюсь, но снаружи холодно, да и вроде знакомый человек. Сажусь.

Дверь мягко закрывается, машина трогается.

— Сегодня пары поздно закончились, — объясняю. — Автобус долго не ехал. Уже хотела такси вызывать, а тут вы.

— Как твои дела? — спрашивает он, не отрывая взгляда от дороги. — Слышал, ты была в офисе у отца!

— Да, — киваю. — Хотела посмотреть, как там обстоят дела. — отвечаю.

Не хочу рассказать о том, что меня вызывали подписывать какие-то странные бумаги. Чувствую от него будет слишком много вопросов. А мне это совсем не нужно.

Демьян тогда забрал эту папку и сказал, что сам разберется.

Мы едем, разговариваем о чём-то пустом, но внутри у меня странное чувство.

Что-то не так.

Фары скользят по обочине, за окном мелькают редкие дома, потом — темнота.

Я смотрю на указатель.

И понимаю: мы едем не туда.

— Куда мы едем? — спрашиваю.

Он молчит. Руки на руле — крепкие, неподвижные.

В темноте нащупываю ручку, но она не поддается. Он заблокировал двери. Но когда? Я даже не услышала щелчок.

— Дядя Паша, — голос дрожит. — Куда вы меня везёте? Тишина. Только шум мотора. Он даже не смотрит на меня, не поворачивает головы. Будто не слышит меня. От этого становится по-настоящему страшно — тихий, знакомый человек вдруг кажется чужим. В салоне душно, воздух будто застыл, и я ловлю себя на мысли, что боюсь дышать громко.

В голове вспыхивает тысяча мыслей — одна страшнее другой. Что он делает? Зачем молчит? Может, хочет припугнуть… или отвезти куда-то? Но куда? Сердце бешено колотится, ладони липкие.

Я вспоминаю, как Демьян говорил, что никому нельзя доверять, особенно людям из компании отца.

И вдруг холодная мысль пронзает: а если он не просто везёт меня? А если… он собирается избавиться от меня? Как от помехи?

— Остановите машину. — Я тянусь к ремню. — Слышите? Остановите! Выпустите меня! Он не реагирует. Будто не слышит.

Он давит на газ и машина все больше ускоряется. Тело становится ватным, а ладони дрожат так сильно, что я сжимаю их в кулаки, чтобы хоть как-то удержаться. Машина едет всё быстрее, а я уже не знаю, что страшнее — его молчание или то, куда он меня везёт.

С этим надо что-то делать.

Думай Ева!

Я аккуратно медленно открываю сумку, ищу телефон. Пальцы дрожат. Сердце колотится где-то в горле. Нужно позвонить Демьяну. Сейчас же. Стараюсь все делать медленно, чтобы мой похититель не увидел. Между мной и боковой дверью держу в руке телефон. Я успеваю ввести пароль, но он резко наклоняется, вытягивает руку и вырывает телефон из моих пальцев.

Щёлк — и экранный свет исчезает в темноте за окном.

— Что вы делаете?! — кричу я, но голос предательски срывается.

Он не отвечает. Только сильнее сжимает руль. Я ощущаю, как по спине ползёт ледяной пот. Мне не просто страшно, это не то слово. Это животный ужас, липкий и холодный, как мокрая тряпка на лице. Он будто проникает в каждую клетку, не даёт дышать.

Не может быть… это же дядя Паша. Папин друг. Значит он тоже во всем этом замешан.

Свет фар выхватывает из тьмы знак. Мы на выезде из города.

— Вы… вы хотите меня убить? — выдыхаю я, не узнавая свой голос. — Зачем я вам?!

Он не отвечает. Лицо в полутьме — чужое. Я дёргаю ремень, пытаюсь расстегнуть застёжку — не получается. Металл не поддаётся. Руки мокрые, дрожат.

Дорога петляет. Свет фар смазывается. Мир начинает плыть. Воздуха не хватает. В ушах звон.

Последнее, что успеваю почувствовать — это укол. А дальше тьма обрушивается…