59

Открываю глаза. Состояние такое, будто меня сильно укачало после долгой дороги по серпантину. Всё плывёт, всё будто качается перед глазами.

Тошнит.

Тело ватное, руки не слушаются. Первое, что я понимаю- страшно хочется пить.

В горле сухо, как если бы я глотала песок. Даже попытка сделать вдох отдаётся болью.

Я моргаю несколько раз, пытаясь сфокусироваться, и вижу над собой белый потолок. Белый, ровный потолок.

А потом мягкий свет и тихий писк приборов сбоку.

Я в больнице?

Осматриваю себя. Под тонким одеялом больничная пижама, на руке катетер, тянется трубка к капельнице. Голова гудит, тело ломит.

Что со мной?

Последнее что помню, как Демьян нес меня на руках и мне стало плохо.

Пока восстанавливаю последние события в моей голове, дверь в палату тихонько открывается и заходит Демьян.

— Девочка моя… очнулась, — произносит он почти шёпотом, с тем тёплым надрывом, от которого у меня внутри всё сжимается.

Он подходит тихими медленными шагами, будто боится спугнуть меня или собственное облегчение.

Садится рядом на стул, и на мгновение просто смотрит.

Осторожно, как будто я хрустальная. Его ладонь тёплая, чуть грубая, но держит меня бережно. Пальцы переплетает с моими.

Вот так просто, так естественно, будто мы всегда были вот так, вместе.

Он сжимает чуть крепче, потом подносит мою руку к губам и целует каждый пальчик. Медленно, один за другим.

От его дыхания по коже бегут мурашки. Горло снова перехватывает. От слёз, от облегчения, от всего сразу.

Я смотрю на него, но мне становится тревожно.

Тревожно от его вида. Он совсем не радостный.

Вид уставший. В уголках глаз появились заметные морщинки. Брови сведены к переносице. Глаза черные, строгие.

В них нет и капли радости.

— Демьян, что со мной? — спрашиваю, закашливаясь от сухости.

— Как себя чувствуешь, принцесса? Ты меня очень напугала.

— Очень хочется пить и кружится голова. — я снова сглатываю.

Он поворачивается в пол-оборота и наливает воды в стакан из графина, стоящего на тумбе возле больничной кровати.

Все происходит как в какой-то драме.

Подаёт мне стакан, придерживая ладонью, чтобы я не уронила.

Вода ледяная, будто из горного ручья. Мгновенно оживляет горло, но вместе с тем я ощущаю, как каждая клеточка внутри откликается болью.

— Медленно, — говорит он, глядя на меня пристально. — Ты еще слаба.

Пью жадно. Мир постепенно проясняется, но всё вокруг всё ещё будто в тумане.

Голова кружится, и я машинально хватаюсь за его руку.

Демьян тут же сжимает мои пальцы, не давая упасть обратно на подушку.

— Что со мной? — мне уже тревожно от его вида.

Он молчит несколько секунд, но они тянутся для меня вечность.

— У меня есть две новости. Одна хорошая, другая — не совсем.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я не могу понять, что с ним происходит.

Его взгляд тяжёлый, но в нём что-то новое, что я раньше не видела. Я чувствую, как внутри ёкает сердце, всё смешалось — и тревога, и какое-то странное тепло.

Он медленно придвигается ближе. Его рука лёгкая, но твёрдая. Он кладёт ее мне на живот и я вздрагиваю, ощущая каждый дюйм его прикосновения.

— Что… что происходит в конце концов? — спрашиваю, стараясь не дрожать, но голос предательски дрожит. Вроде и смотрит на меня спокойно, но глаза его изменились, стали мягче и уголки его губ дрогнули.

— У нас будет ребенок, Ева.

Моргаю, пытаясь осознать сказанное, но сердце не дает опомниться и чуть не выскакивает из груди, воздух в легких будто пропадает.

Демьян наклоняется, обхватывает мое лицо ладонями и целует меня.

И это не просто поцелуй. Он забирает у меня дыхание.

Из меня будто весь воздух вытащили.

М-м-м…Поцелуй такой сладкий, что я тут же осознаю как соскучилась по его губам.

Он целует быстро, но коротко, а мне его чертовски мало. Всегда мало.

— Я беременна? Но я ведь ничего не почувствовала!

Рука тут же тянется к животу. Демьян делает тоже самое, от чего у меня в миг перекрывает кислород. Его рука на моей и мы оба держимся за мой животик, который еще пока даже не виден.

В голове сразу столько мыслей.

Какой срок? И кто у нас будет? Мальчик или девочка? А на кого он будет похож?

Мысли скачут с одной на другую, собраться никак не получается.

— Тебе придется побыть в больнице, малыш. Тебя понаблюдает врач. — говорит это таким голосом, будто успокаивает меня.

— Зачем в больнице? Что-то с нашим ребенком, Демьян? — я сглатываю и напрягаюсь.

— Ничего такого, ты пережила сильный стресс и поэтому временно побудешь тут, тебя подлатают, покапают и поедешь домой. — он говорит своим обычным голосом, но в нем я все равно чувствую тревогу. Хоть он и пытается смягчиться.

Нужно поговорить с врачом. Может Демьян мне что-то не договаривает или не хочет меня расстраивать?

Понимаю, что не хочу лежать в больнице. Я хочу домой. С ним.

Молчу, но он все моментально читает в моих глазах.

— Это не обсуждается, принцесса. Ты остаёшься тут, пока врач не скажет, что ты в порядке. Ты и наш ребёнок. — выдыхает, чуть смягчаясь.

Наш немой поединок взглядов обрывается в ту же секунду, когда дверь в палату тихо, но уверенно отъезжает в сторону.

В палату вбегает Полина с какими-то пакетами. Она будто всю дорогу от дома сюда неслась. Вся запыхалась, дышит рвано.

Она подбегает к кровати присаживается на край и тут же стискивает меня в своих объятиях так, что мне дышать трудно.

А потом отодвигается и осматривает меня с ног до головы, проверяет в порядке ли я.

— Боже, Ева! Как я испугалась за тебя. — говорит запыхавшимся голосом.

Рядом с нами поднимается Демьян. Он смотрит на Полину, таким взглядом, что любой другой человек бы давно сделал шаг назад.

Полина сглатывает, но не двигается. Он явно не доволен тем, что Поля меня дергает, но не говорит.

— Я вас оставлю. Мне нужно зайти к твоему доктору. — говорит он и уходит.

Мы только смотрим ему в след, и когда дверь за ним закрывается я рассказываю Полине обо всем, что со мной произошло.

И о том что меня похитили и о том как меня спас Демьян.

Поля слушает, не перебивая, только иногда зажимает рот ладонью от шока.

Оказывается, она звонила мне десятки раз. И пока я была без сознания, Демьян сообщил ей, что я в больнице, и она сорвалась и приехала. Она держит мою руку обеими ладонями, как будто боится, что я исчезну ещё раз…