18

Таисия

Жмурюсь от солнца, разлитого по комнате.

Открываю глаза, тянусь к телефону.

Святик спит, лёжа на животе.

На часах — семь тридцать.

Перевернувшись на бок, подтягиваю колени и подкладываю ладонь под щёку, но почти сразу прячу её под подушку.

Сегодня рабочий день. С минуты на минуту должен зазвонить будильник. Хорошо, что у меня свободный график, так что время я регулирую сама.

Из запланированного только кофе с Арсом ближе к обеду. Он обещал заехать в лофт, чтобы посмотреть мои картины. Возможно, что-нибудь выберет для жены.

А в остальном — ничего срочного, важного или обязательного.

Пожалуй, я бы снова уснула, если бы не распахнутые настежь шторы, оставленные так ещё с вечера.

От скуки блуждаю взглядом по комнате и останавливаюсь на статуэтке в виде сплетённых фигур мужчины и женщины, удачно вписанной в интерьер.

Изящная.

Минималистичная.

Купленная в одном из берлинских шоурумов.

Не зря я выложила за неё пятьсот евро. Она того стоит. Вплоть до последней копейки.

В целом вся наша квартира — про минимализм. Серо-бежевые оттенки, лаконичные формы, матовые поверхности. Почти вечность я вместе с дизайнером шлифовала интерьер, пока он не стал идеальным.

Это был мой пунктик.

Особенный пунктик, где каждая деталь имеет значение.

Мы с мужем переехали сюда пять лет назад.

До этого жили в съёмном жилье, постепенно поднимаясь с более скромного на уровень выше.

Начинали с однушки в спальном районе — сразу после того, как, с трудом дождавшись моего совершеннолетия, поженились.

К тому времени отец уже поостыл к Святу, потому что за него вписался Грек. А Грека папа уважал. Да и не только он — его вообще многие уважали.

Теперь у нас трёшка в центре, в новом жилом комплексе. С закрытой территорией и видом на море.

По мере того как муж поднимался по карьерной лестнице, росли и наши возможности. Когда работа была попроще — из разряда «принеси-подай», приходилось мириться с тем, что есть, хотя особых лишений я уже и не помню.

Со временем задачи усложнились и стали требовать не только физических усилий, но и умственных, поэтому жизнь менялась к лучшему.

Святик быстро понял, что в порту можно хорошо зарабатывать, если уметь считать не только деньги, но и риски. Пока, вроде, неплохо получается.

Я шумно вздыхаю и отбрасываю с бёдер одеяло. У нас с мужем оно, разумеется, общее.

Он вернулся поздно, когда я уже лежала в постели после душа, обнял со спины, и я расценила это как шаг, чтобы помириться.

— Тайка, — хрипло бормочет Святик, притягивая меня к себе. — Ты чего крутишься, как юла?

Я позволяю его руке скользнуть под майку, инстинктивно подаваясь ближе.

Его пальцы находят чувствительные соски, сжимают их и, не спеша, обводят по кругу.

Безумно приятно, чёрт возьми.

Во всяком случае, фокус уже смещается, а остатки сна сметает одним махом.

Я окончательно выбираюсь из-под одеяла, отрываюсь от подушки и сажусь в центре кровати, поджав под себя ноги.

До знакомства с мужем я не так много знала о сексе. Вернее, знала, но исключительно в теории. До Святика я не то что не позволяла мальчикам тискать себя — даже ни с кем не целовалась.

Как-то не хотелось. Просто… не тянуло.

С ним всё оказалось иначе. Ему не нужно было уламывать меня, что-то обещать или устраивать танцы с бубнами. Наоборот, мне и самой хотелось откликаться, принимать и дарить. К тому же для него я тоже была первой.

Как-то так вышло, что из краснеющей до кончиков волос девственницы, боявшейся даже взглянуть на эрегированный член, я стала женщиной, которая сходит с ума от его вида и не стесняется говорить о своих желаниях открыто.

Может, всё дело в том, кому именно о них говорить?

— Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — спрашиваю Святика, глядя ему прямо в глаза и стягивая с себя шёлковую майку с кружевом по вырезу.

Он немного сонный. Слегка хмурый. Но уже горячий и твёрдый.

Это потому, что его заводит моя фигура. Грудь, талия, бёдра. Концентрация — максимальная.

Раньше я активно ходила в зал, а сейчас увлеклась пилатесом на реформерах. Тело стало более пластичным, с мягкими изгибами и женственными формами.

— Понятия не имею, Тая.

Я спускаю чёрные боксёры и слегка прикусываю губу.

Ладонь жжётся, особенно когда неторопливо веду рукой вверх и вниз.

Муж накрывает мою руку своей, добавляя давления.

— Подсказать первую букву? — прищуриваюсь, склоняя голову к плечу.

Смотрит из-под полуопущенных ресниц. Плавит меня взглядом. Иногда мне кажется, в его глазах есть что-то магическое.

— Я сегодня непонятливый. Очень.

Проигнорировав это предупреждение, всё равно делаю по-своему:

— Итак… На букву «Х».

— Характер, что ли?

Я смеюсь, мотая головой из стороны в сторону:

— Ты, похоже, и правда не догоняешь. Потому что мне нравится твой хуй, Святик. Больше всего — он. Я бы ему оды пела. Или писала с него картины. Попозируешь мне?

— Боюсь, он столько не выстоит, сколько ты рисуешь.

Подцепив меня за локоть, Свят тянет на себя и в движении разворачивает так, что я оказываюсь сверху. Рывком снимает шорты.

Мои бёдра — над его лицом, моё лицо — над его членом.

Уф-ф…

По-моему, отличная рокировка.

Очень даже выгодная…

Я мелко дрожу, когда муж накрывает тёплым ртом мои губы, пробует меня на вкус и тем самым делает молчаливый комплимент моей вагине. Поцелуем. Лаской. Влажным касанием языка, чередуя мягкие, тягучие движения с более настойчивыми и быстрыми.

С запозданием вспоминаю, что в эту игру вообще-то играют вдвоём, и тоже включаюсь — обхватываю ладонью член и с жадным причмокиванием облизываю крупную головку. Медленно, нарочито растягивая темп, скольжу ниже, пока не принимаю его полностью, давным-давно зная, как Святик любит и от чего получает удовольствие. Впрочем, я и сама получаю удовольствие только от того, как вибрирует подо мной его грудная клетка.

Он заканчивает прогулку губами между моих ягодиц и, уловив момент, осторожно вынимает член из моего рта — как раз тогда, когда я слишком увлекаюсь и начинаю сосать с чрезмерным азартом. Чувствует, что близок к разрядке, поэтому намеренно оттягивает этот момент.

Это, конечно, не значит, что я оставляю его в покое. Вовсе нет!

Я цепляю член зубами. Провожу кончиком языка по уздечке. Рассыпаю по стволу и чувствительным зонам вокруг короткие, дробные поцелуи.

В это время муж крепко сжимает мои бёдра, проникает внутрь языком и слизывает влагу, пока внизу живота не вспыхивают искры, словно взбесившийся фейерверк.

Комната плывёт перед глазами, закручиваясь в вихре.

С губ срываются стоны.

Я дёргаюсь, как от разряда тока, пытаясь отстраниться, но Святик, конечно, не отпускает. Держит, вдавливая пальцы в нежную кожу, не давая уйти от ощущений, пока я окончательно не обмякаю в его руках. И только после этого переворачивает меня на спину, впрочем, не спеша разрывать контакт до конца.

Я визуал. В процессе секса для меня важно видеть. Как муж на меня смотрит. Как показывает намерения. Как двигается. Раскрывается в процессе. Без фильтров.

А его тело — моя особая зависимость.

Подтянутое, жилистое. С чёткими линиями пресса и косыми мышцами, уходящими вниз и неизменно притягивающими внимание.

Аш-ш-ш.

Свят прижимает мои ноги к животу, устраивается между ними и резко, до упора, проникает.

Я уже побывала на пике, дальше не спешу, просто подстраиваюсь под ритм и наслаждаюсь глубиной каждого толчка.

Перед глазами мерно покачивается крестик. Тень от длинных ресниц мужа ложится на лицо.

Глухие выдохи, срывающиеся с его красиво очерченных губ, сами по себе сводят меня с ума.

Всё вместе сводит с ума.

До сладкого помутнения в голове.

Святик замедляется, прежде чем кончить.

Разводит мои ноги шире, задерживает взгляд на распластанной груди и накрывает меня собой. Тесно, почти сливаясь с моим телом.

Сердце колотится, как из автоматной очереди. По вискам быстро стекают капли пота.

Я приоткрываю губы, когда муж притягивается к ним, встречая их без малейшего сопротивления и смакуя густоту вкуса.

— Есть ещё что-то, что мне нужно знать? — спрашивает Свят, когда мы понемногу восстанавливаем дыхание, пульс и температуру тел.

Я трусь носом о его нос, довольно улыбаясь. Как ни крути, новость о выставке, которую муж преждевременно узнал от моего отца, переварилась куда легче, чем я ожидала.

— А мне? — откликаюсь, обвивая ногами его бёдра.

— Не увиливай, — просит Святик, боднувшись лбом о мой.

М-м… В голове туман. Что ещё ему нужно знать…

Покусывая губу, выпаливаю:

— Я тебя люблю.