27

Таисия

Не может выставка проходить идеально.

Просто… ну не может — и всё.

Где-то да что-нибудь обязательно пойдет не так.

После нескольких удачных поездок по разным городам наша команда оказывается в Амстердаме.

Казалось бы, уж где, как не здесь, всё должно быть заточено под искусство, и нас обязаны встречать с распростёртыми объятиями. Но вместо этого за день до открытия в галерею приходит городская инспекция и запрещает пускать туда гостей.

Это не критично, но неприятно. Больше похоже на очередную бюрократическую тягомотину. Или на чью-то намеренную подлянку.

Я не скатываюсь в панику, трезво оцениваю ситуацию и быстро прикидываю, сколько у нас времени до открытия выставки и кто может помочь ускорить решение этого вопроса.

Выбор не сразу, но всё же падает на Арса.

Почему?

Просто, насколько я помню, после окончания университета международных отношений он какое-то время жил и работал в Амстердаме и, надеюсь, успел обзавестись нужными знакомствами. Через одно-два рукопожатия здесь наверняка найдётся тот, кто сможет убедить власти пойти на уступки.

«У меня к тебе срочное дело. На миллион. Выручишь?»

Фролов не в сети. Показывает, что был два часа назад. Но стоит сообщению улететь, как под его фото вспыхивает зелёный кружок.

Зная его нелюбовь к перепискам, я почти не удивляюсь, когда через секунду раздаётся телефонный звонок.

— Денежек захотелось, да? — бросаю безо всяких формальных приветствий.

Мы разговариваем, пока я сижу на балконе гостиничного номера, ловлю редкое для этого города солнце и неспешно пью зелёный чай.

Не знаю, что именно предпринимает друг детства, но уже к вечеру вопрос оказывается снят, как и необоснованные претензии к нашей команде, оставляя после себя только лёгкий муторный осадок.

В благодарность я отправляю Арсению пригласительные. Не знаю, в какой точке мира он сейчас находится, но деньги за услугу точно не возьмёт, так что это хотя бы маленький жест признательности, на который, конечно, вовсе не обязательно откликаться.

Но, тем не менее, он откликается. Потому что в обед следующего дня появляется в галерее вместе с мужчиной, слегка старше нас. Судя по тому, как реагируют на него гости, кто-то из местных, к кому регулярно подходят, чтобы поздороваться.

— Это и есть твой друг? — Оля, агент нашей команды, повисает на моём локте.

Благодаря ей две мои самые дорогостоящие картины уже стоят на брони. Осталось лишь немного подождать, и я получу за них приличную сумму. Не то чтобы деньги были моей ключевой целью — скорее, просто приятным бонусом.

Я отпиваю глоток игристого и прохожусь взглядом по Арсу.

Белая рубашка, расстёгнутая у горла на две пуговицы, лаконичные дорогие часы в стальном корпусе и непривычная короткая стрижка, с которой я никак не могу смириться.

Боже. Ну верни же свои кудри, дурачок.

— Да, он. Наш спаситель, — наконец отзываюсь я.

— Краси-ивый, — тянет в ответ Оля.

— Без очков он выглядит эффектнее.

Сама не знаю зачем, но я оправдываюсь, будто чьё-то мнение вообще может иметь значение.

— Ты придираешься, Таюш. Красивый даже в очках. Такой большой, уверенный в себе. Глянь на его походку, мимику, жестикуляцию. Готова поспорить — трахается он как профи.

Я едва не давлюсь шампанским, морщусь и качаю головой, потому что теория моего агента, взятая откуда-то с потолка, не стоит даже капли размышлений на эту тему.

— Арс и трахается? Пожалуйста, не упоминай это при мне. В одном абзаце и без предупреждения. Я не хочу даже пытаться это представить, потому что мы дружим слишком давно, чтобы ты вот так запросто ломала моё привычное восприятие мира.

Оля потешается, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией. Поэтому я оставляю её стоять в одиночестве и, улучив момент, иду к Фролову, цокая каблуками по отполированному мраморному полу галереи.

Он скользит по мне взглядом с головы и до ног, пока я преодолеваю разделяющее нас расстояние.

Комплиментов не делает, но по чуть приподнятой брови я понимаю: либо одобряет мой образ в белом брючном костюме, либо в очередной раз замечает, насколько сильно я изменилась. Хотя, как оказалось, за три года, что мы не виделись, он всё же не терял меня из виду. По крайней мере, в соцсетях.

— Слушай, Арс, с тобой очень выгодно дружить, — говорю другу, обнимая его за шею и придерживая в свободной руке бокал с безалкогольным игристым.

С языка едва не срывается «Сеня», но я усилием воли одёргиваю себя, попадая в плен терпкого, чуть дымного мужского парфюма. К моему удивлению, его хочется вдохнуть глубже, хотя раньше я всегда думала, что только Святик умеет выбирать ароматы, попадающие в яблочко.

— Так везёт далеко не всем, Тая, — произносит Фролов, слегка задевая щетиной мою щёку.

— Если честно, просто спасибо за помощь. Очень выручил. Местные власти оказались теми ещё несговорчивыми придурками.

— Не за что, — отвечает он, когда я отстраняюсь. — Обращайся, если понадобится.

Чей-то давящий взгляд упирается между лопаток. Я предполагаю, что это Оля, которой явно не терпится познакомиться с Фроловым, поэтому она почти прожигает мне спину своим нетерпением.

М-м... Даже не знаю.

Полгода после развода — это ведь нормальный срок, чтобы остыть и снова захотеть кого-то рядом? Особенно если брак Сони и Арса длился всего три года, а не десять, как длится у нас со Святиком. Мне кажется, это совсем другой уровень взаимодействия, когда люди прикипают друг к другу настолько, что их уже не отодрать без последствий. А три года… это всё же совсем другой масштаб.

— Ты надолго здесь? — слегка откашливаюсь. — Специально прилетел или был где-то рядом?

Мне не хочется даже допускать мысль о том, что Арсений потратил свой отпуск, чтобы оказаться в Амстердаме исключительно ради моих проблем.

Но приходится, потому что пауза между нами начинает слишком уж затягиваться.

— Ещё побуду немного, — беспечно отмахивается он. — Обычно наш отпуск всегда планировала Соня, а свой я, можно сказать, просто проебал.

— Иногда отсутствие плана — это лучший план. Может, тогда вечером я угощу тебя пивом в баре? Я буду с командой, так что скучать точно не придётся.

Оля обходит зал, останавливается у колонны и жестом подзывает меня на интервью, так что с Фроловым о времени и месте встречи мы договариваемся уже на ходу.

Это будет уютный паб у воды. В девять вечера. Дресс-код — свободный, без официоза.

Напоследок я оборачиваюсь, вспоминаю кое-что важное и даю Арсу одно наставление:

— Если захочешь ещё что-нибудь купить в галерее — на картины моей команды даже не смотри. Только на мои.

Он растягивает губы в улыбке, провожает меня долгим взглядом и негромко бросает:

— Я однолюб, Матросова.

Скорее всего, это такая ответочка за «Сеню», потому что эту фамилию я давно не ношу. Настолько давно, что не сразу понимаю: он обращается ко мне. Потому что я Чернова. Давно — Таисия Чернова. Но Оля уже утаскивает меня к журналистам, поэтому на ответ просто не остаётся времени.

В специально отведённой зоне уже выставлены свет и камеры.

Мне крепят микрофон на лацкан пиджака и просят проверить звук.

Я немного волнуюсь, но довольно быстро собираюсь и свободно переключаюсь на английский. Стоит представить, что вместо этого вечера я могла бы сидеть в офисе над цифрами и графиками, как волнение окончательно отпускает.

Вопросы сыплются один за другим: о выставке, о планах на следующие мероприятия и о том, откуда я беру вдохновение.

Если честно, мне кажется, оно приходит уже в процессе. Потому что за любым вдохновением всегда стоят рутина и дисциплина. Именно эти две базовые вещи лежат в основе любой работы.

Можно, конечно, месяцами, а то и годами ждать особенного состояния, но это точно не мой метод.

— Умница, — хвалит Оля, когда я заканчиваю и перевожу дух. — Отработала на ура, выставку спасла, в прессе засветилась. Ещё бы со своим другом меня познакомила — цены бы тебе не было.

Я оборачиваюсь в поисках Фролова, но среди десятков гостей никак не могу выхватить его из толпы.

— Не уверена, что это хорошая идея, — нарочно тяну слова, подкалывая своего агента.

— Ну конечно. Тебе везёт — у тебя есть Святик, который всегда над тобой кружит. А у меня никого. Два развода за плечами. Я тоже хочу, чтобы меня кружили.

— Да ты ни разу не была замужем, не ври, — цокаю языком.

— Если я живу с мужчиной, это, по сути, тот же брак, только без штампа.

Тяжело вздыхаю, скрещивая руки на груди.

Вообще Оля хорошенькая: светло-русые волосы, тонкие черты лица, миниатюрная, худощавая фигура. Такая себе с виду хрупкая фея.

С мужчинами ей не везёт — это правда. Последний слишком долго жил за её счёт, выдавая это за временные трудности.

Возможно, именно поэтому мне становится её жаль, и я признаюсь, что уже побеспокоилась и организовала возможность поближе познакомиться с Арсом.