28
Отель, который сняла наша команда, не самый лучший, но я решила не придавать этому значения и просто смириться с условиями, выбивающимися из моего привычного уровня комфорта.
Хотя, отдыхай я со Святом, уже пошла бы скандалить на ресепшен из-за продавленного матраса, шумной вентиляции и тонких, как бумага, стен.
Сегодня мне долго не удавалось уснуть, потому что сосед притащил в номер двух девиц и кувыркался с ними до глубокой ночи. Те страшно фальшивили и, похоже, соревновались, кто из них громче.
Не помню, в какой момент я все-таки погрузилась в сон, но сразу после окончания первого дня выставки меня срубает от усталости. Я не обращаю внимания ни на неудобства, ни на шум, ни на будильник, который надрывается уже в третий раз подряд. Только на четвёртый — разлепляю веки и заставляю себя подняться.
Если бы не назначенная встреча с Сеней, я бы написала команде, что в этот раз они могут отметить открытие и без меня. Но вместо этого всего лишь предупреждаю, что задержусь, беру себя в руки и пытаюсь взбодриться контрастным душем, попеременно включая то горячую, то почти ледяную воду.
Дальнейшие действия — макияж и укладку, выполняю автоматически, по заранее отработанному сценарию.
Выходит, надо признать, очень даже ничего. Свежо, аккуратно. Без перебора.
Я открываю переписку с мужем, пролистывая последние входящие сообщения, которых неожиданно мало.
Обычно мои отъезды сопровождаются множеством провокационных фото. А ещё мы созваниваемся по видеосвязи и, раздеваясь догола, доводим себя до разрядки.
В этот раз всё немного не так. Во-первых, из-за того, что Святослав был явно не в духе и отпустил меня со скрипом. Во-вторых, из-за ситуации с портом. В-третьих — из-за моих частых перелётов и сбившегося режима. Я пока так и не наладила график. Даже вакуумный клиторальный стимулятор так и пролежал в боковом кармане чемодана нетронутым. Не было ни желания, ни предвкушения. Ни-че-го. Хотя либидо у меня редко проседает.
В последний раз Свят был в сети десять минут назад. На экране — пара пропущенных звонков от него и сообщение с вопросом, как мои дела.
Я отвечаю не только текстом.
Сразу включаю камеру, ловлю удачный свет и перебрасываю волосы на одно плечо. Делаю селфи так, чтобы в кадре остались шея, ключицы и грудь под тонкой шёлковой майкой на бретелях.
Фотография получается почти целомудренной. Ровно настолько, чтобы разжечь интерес и оставить простор для фантазии. Я… планирую включиться.
«Хочешь продолжение — ставь плюсик».
Муж светится онлайн, а прикреплённый файл отмечается двумя прочитанными галочками. В том, что от него придёт плюсик, я даже не сомневаюсь. Иногда мне кажется, что все его реакции я знаю уже наперёд. Это так естественно для нас, что я уже не отделяю его реакции от своих ожиданий.
«+».
Получив ответ, приспускаю бретельки, полностью открывая чувствительные, заострившиеся соски. Камеру увожу чуть дальше, чтобы в кадр попали губы и округлая линия груди, которую я свожу вместе, подчёркивая ложбинку.
Почти у всех моих подруг сделана маммопластика. Глядя на то, как они мучились в период реабилитации, я радуюсь тому, что природа была ко мне если не щедра, то хотя бы справедлива. На твердую двойку с половиной.
Стоило мне только заговорить на эту тему, как Святик моментально начинал кипятиться. Но в то же время заваливал меня такими комплиментами, на которые в спокойном состоянии его не раскрутишь.
Не успеваю дописать мужу сообщение с правилами, как он уже пишет первым:
«+».
Какой шустрый.
«Для продолжения нужен встречный бонус», — ставлю условие.
Готова поспорить, чёрные брови моего мужа сейчас хмурятся, а на челюсти уже ходят желваки. Воображение слишком живо дорисовывает, как он стискивает телефон в ладони.
«Я ещё в порту, Тая».
«И что?»
«У меня в кабинете Лалиев».
«Рустамчик взрослый мальчик, переживёт».
«Вряд ли будет уместно, если я прямо при нём сфоткаю свой хуй».
Ох. Сердце заводится, как мотор. Низ живота наливается тяжёлым, тягучим свинцом. Если бы не тот факт, что уже пора выходить, я бы забралась под одеяло и поласкала себя любимой игрушкой, включив фоном одно из наших порно-видео.
«Лалиеву привет!» — быстро печатаю мужу.
Договорившись созвониться вечером, заметно ускоряюсь, потому что телефон уже обрывает Оля.
Несмотря на свободный дресс-код, между джинсами и платьем я всегда предпочту второе, даже если ради этого придётся мириться с некоторыми неудобствами.
Поэтому выбор останавливается на платье-комбинации с изящной драпировкой по краю под оверсайз-пиджак.
Конечно же, пока я собираюсь, наша команда из семи человек уже занимает столик в пабе. А Арс, дожидаясь меня на улице, за это время успевает со всеми познакомиться и присоединиться к ним.
В итоге в заведение, пропитанное запахом хмеля, я захожу самой последней.
Хм-м…
Ожидание и реальность немного расходятся. Оля сказала, что мы просто обязаны посетить этот паб — один из самых атмосферных в городе. Но я почему-то представляла его более камерным и эстетичным. А внутри, наоборот, шумно и тесно. У барной стойки толпятся люди. На сцене настраивают звук музыканты. Стены сплошь завешаны старыми плакатами, афишами и виниловыми обложками.
Я с трудом пробираюсь между столами к двум сдвинутым вместе столам у кирпичной стены.
Первой меня замечает Оля и тут же сообщает об этом Сене. Тот вскидывает взгляд, выпускает из ладони запотевший стакан с пивом и пружинисто поднимается, чтобы пропустить меня к свободному месту рядом с собой.
Проходя мимо, я случайно задеваю его грудь плечом.
Арс мягко кладёт ладони мне на талию, помогая протиснуться в узком проходе.
Стоит мне опуститься на скамейку, как он садится следом, и наши бёдра соприкасаются.
Я думала, что мы будем дегустировать пиво, которое в обычной жизни я не слишком жалую, много разговаривать и смеяться, но теперь даже не знаю, получится ли у нас вообще услышать друг друга.
От этого внутри поднимается лёгкое... совсем невесомое раздражение.
— Советую начать с вишнёвого эля, — говорит Фролов. Его я слышу лучше всего, потому что сидит он по правую руку от меня. — Он лёгкий и сладковатый. Тебе подойдёт.
— Ладно, уговорил.
Сделав заказ официанту, я возвращаю меню и откидываюсь на спинку скамейки.
Представлять Арса уже бессмысленно — он так органично влился в нашу тусовку, будто всегда был её частью.
— Таюш, почему ты не сказала, что твой лучший друг был на ярмарке «Арт Базель»? — чуть повышает голос Оля, сидящая напротив. — Фотки показывал. Такая красота. Просто вау.
Поймав его взгляд, чуть приподнимаю брови.
— Он мне, между прочим, ничего не рассказывал.
— Я выкладывал снимки в соцсети, Тая. Если бы ты хоть иногда за мной следила, не удивлялась бы таким вещам.
Несмотря на смысл, настоящей претензией это не звучит. Скорее, добродушным подколом. Тем более Фролов уже достаточно расслаблен пивом, чтобы всерьёз на такое обижаться.
— Значит, придётся следить за тобой внимательнее, — отвечаю, забирая свой бокал эля.
Он и правда оказывается неожиданно приятным и вкусным, так что пьётся почти как компот.
Оля тем временем активно старается очаровать Арса.
Она сегодня особенно постаралась с образом: глаза подчеркнула стрелками, волосы уложила волнами, а платье выбрала самое откровенное из всех, что у неё были. То самое, которое выделяет неожиданно большую грудь. Я-то знаю, что своей такой у неё нет. Главное, чтобы, когда дело дойдёт до постели и Фролов решит всё как следует пощупать, его не ждал сюрприз.
— А я сегодня дожала одного коллекционера, и он всё-таки взял диптих Таи, — распинается мой агент. — Ещё бы немного, и я бы уговорила его на дополнительный холст, но он сказал, что вернётся уже завтра.
— Да, ты у нас настоящий ас, просто акула в мире продаж, — подключаюсь к похвале. — Умеешь обаять кого угодно.
— Прямо-таки кого угодно? — смеётся Оля, с жирным намёком поглядывая в сторону моего друга.
Я тоже наблюдаю за ним, стараясь уловить малейший отклик. Тут только слепой не заметит, что Оля его кадрит, но пока я не могу просчитать, насколько это вообще перспективно.
Арсений всегда оставался закрытым, когда дело касалось личной жизни. Это я вываливала ему всё подряд. Он даже прикрывал меня перед отцом, когда я бегала на тайные свидания к своему Святику. Сам же много учился и редко появлялся на тусовках. Так что делать выводы о его вкусах по одной только Соне мне... довольно сложно.