33

Я притормаживаю у самого входа в ТЦ и подхватываю Таю.

Народу тьма.

Мы потратили дохера времени, выбирая подарок для Амины Лалиевой, так что в какой-то момент я просто оставил жену на кассе и двинул за машиной, которую припарковал в соседнем дворе.

— Ничего лучше сертификата в СПА я не придумала, — говорит Тая, пристегивая ремень безопасности. — Лалиева же постоянно таскает ребёнка на руках и на спину недавно жаловалась. Думаю, массаж в «Лотосе» ей зайдёт.

За сертификатом приходится сделать ещё один крюк по городу, но с учётом того, что мы и так опаздываем, лишние десять минут роли не сыграют.

Приглашение на день рождения Амины Лалиевой пришло уже давно. Правда, пока Тая должна была быть в отъезде, вариант ехать туда одному я даже не рассматривал. Решил просто слиться, сославшись на занятость. Но новость о её возвращении каким-то образом успела разлететься среди всех друзей и родственников, так что ещё с утра нам оборвал телефон не только Рустам, но и Леонид Петрович, который хотел перехватить дочь к себе.

Особого желания ехать ни туда, ни туда у меня не было, поэтому мы с Таей просто раскидали время: днём к друзьям, вечером я завезу её к родителям, а сам мотнусь в порт. Тем более такой расклад всем удобнее, мне в том числе.

Настроив плей-лист, Тая снимает обувь и забирается с ногами на сиденье, подтягивая колени к груди, отчего короткий подол платья тут же ползёт вверх, открывая длинные стройные ноги и полосу голой кожи выше бедра.

Сбавив скорость, я скашиваю взгляд вправо и плотнее вжимаюсь затылком в подголовник, пытаясь сосредоточиться на дороге. Обычно жена делает это не специально, не чтобы привлечь внимание. Чаще всего — вообще неосознанно. Но по мне это бьет прицельно.

Я рвано выдыхаю.

Опустив ладонь ей на ногу, лениво веду вверх-вниз и задерживаюсь на внутренней стороне бедра. А Тая принимается выводить на тыльной стороне моей ладони какие-то буквы. По идее, я должен угадывать, что она пишет, но из-за рассеянности теряюсь уже на второй.

— Любовь же, — тихо подсказывает позже. — Любовь, Святик.

Несмотря на то, что у Лалиевых мы были не один раз, я всё равно вбиваю адрес в навигатор на всякий случай.

Их дом стоит за городом, километрах в двадцати, в хорошем коттеджном посёлке, где под боком есть всё для жизни. И детский сад, и супермаркет, и ухоженный парк с озером.

Я ещё в прошлом году мониторил здесь цены. Для семьи с ребёнком это место — просто идеальный вариант. Цены, конечно, космос, но даже то, что с покупкой пока пришлось повременить, не мешает мне с интересом крутить головой по сторонам, плавно ведя Порш по асфальту.

Из-за забора двухэтажного особняка с каменной облицовкой доносятся смех и громкая музыка.

Судя по машинам, сплошь уставившим обе стороны улицы, компания у Лалиевых собралась большая.

Я всех гостей знаю. По именам, по роду занятий.

Не только я не сразу влился в их тусовку — они тоже не сразу приняли меня двенадцать лет назад. Вернее, приняли, но с опаской, это уже потом мы как-то притерлись.

Почти все здесь были детьми обеспеченных родителей, для которых вопрос денег никогда не стоял так остро, как для меня. Поэтому в половине их разговоров я только отмалчивался, пытаясь понять правила. А правила оказались простыми: вес твоих слов напрямую зависит от баланса на счетах. Именно поэтому способы заработка волновали меня куда меньше, чем сама возможность выбиться наверх.

Пока я вытаскиваю из багажника пакеты, навстречу нам выходит именинница Амина, держа за руку сына.

Тимуру недавно стукнул год. Черноволосый, пухлощёкий, кареглазый. Короче, вылитый Рустам.

— Как хорошо, что вы приехали! — восклицает Лалиева у ворот. — Тим, давай поздороваемся с дядей и тетей… Ну хотя бы ручкой помаши…

Тая передает мне игрушку из детского магазина, и я, присев на корточки, вручаю её пацану, усмехаясь тому, как быстро его внимание переключается с матери на яркую коробку.

Не то чтобы моя жена не любит детей, просто не всегда понимает, как себя с ними вести. Я и сам, если честно, не большой специалист, но обычно контакт как-то складывается по наитию. Как и сейчас, когда Тим переводит на меня взгляд и тянется ко мне, будто мало просто отделаться подарком.

— Крепкий стал, — замечаю я, поднимая пацана.

В одной руке у него машинка, второй он трогает мой нос и забавно хмурится, случайно зацепив двухдневную щетину.

— Да, уже тринадцать кило, — не то хвалится, не то жалуется Амина. — Педиатр говорит, многовато.

— Так мужик же растёт, — отвечаю я.

— У вас с Рустамом, кажется, одни и те же базовые настройки, — смеётся Лалиева, провожая нас к остальным гостям. — Он слово в слово так же меня успокаивал. Я вроде и понимаю, что все дети разные, а всё равно переживаю.

Огибая дом, мы выходим на задний двор, где расположены зона барбекю, закрытая терраса, бассейн и детская площадка с резиновым покрытием.

Ароматы шашлыка и запечённых овощей заставляют втянуть воздух глубже.

Тим быстро начинает брыкаться и лупить меня по животу, так что я ставлю его на ноги, помогаю выудить из коробки яркий грузовик и пару раз прокатываю его по деревянной скамейке, показывая сам принцип игры.

— Пойду поздороваюсь с девочками, — говорит Тая, касаясь моего плеча, прежде чем направиться к террасе.

Я киваю и выцепляю из толпы Рустама.

Походка вразвалку, сигарета между губ, глаза чуть прищурены.

Они с Аминой женились по настоянию родителей, и, надо признать, получилось у них куда лучше, чем у многих, кто женится по любви. Если, конечно, не брать в расчёт блядство Рустама, к которому Амина, кажется, давно привыкла.

— Здоров, — жмёт мне руку Лалиев, усаживаясь рядом с сыном на садовую скамейку. — Хотел ещё вчера тебе набрать, но с этим праздником столько возни навалилось, что до телефона руки так и не дошли. Ещё и жену нужно было везти к врачу...

Я машинально смотрю туда же, куда и он, — к накрытому столу.

На Амине свободное балахонистое платье, но стоит ветру прижать ткань к телу, как становится видно округлый живот.

— Вас можно поздравить? — сипло спрашиваю я.

Рус морщится, чиркая пяткой по земле.

— Да, уже пятый месяц. Сегодня два праздника в одном — и днюха, и гендер-пати. Только пока никому, Свят.

Грудную клетку сплющивает. Вряд ли это зависть, но от этой новости почему-то ощутимо прилетает под дых.

После того как я выжимаю из себя поздравление, Рус рассказывает о том, что Тим ещё маленький и они хотели бы немного повременить, но одна осечка обернулась внеплановой беременностью. Родители счастливы, а Амина, судя по всему, сильно переживает, как справится с двумя погодками.

Откровенно говоря, мне всегда странно, когда люди, которые активно ебутся, потом удивляются залётам. Хотя у нас с женой за десять лет брака и ещё два года до него ни одной такой осечки не случилось. Скорее всего, потому что Тая слишком тщательно за этим следит. Но даже при её дотошности вариант внезапного залёта мы никогда не исключали.

Перекинувшись с Русом деталями внутреннего расследования по складу, я отхожу к мангалу, чтобы поздороваться с остальными.

Из колонок гремит музыка, у бассейна танцуют полуголые девушки. Солнце печёт в макушку, размягчая мысли до жидкой каши.

Тая появляется рядом через несколько минут и крепко обнимает меня со спины.

Я перехватываю тонкие кисти и чуть поворачиваю голову, чтобы поймать её взгляд.

Настроение… не знаю, приподнятое, хотя я сделал всего два глотка безалкогольного пива.

— Что сказал Лалиев по поводу пожара? — спрашивает Тая вполголоса и обходит меня спереди.

Мы медленно раскачиваемся под музыку. Мои ладони лежат у неё на талии, её — на моих плечах.

Хуй его знает, чем я думаю в этот момент. Может, о том, что хотел бы переместиться с ней вдвоём куда-нибудь подальше, и поэтому решаю пошутить:

— Сказал, что мне пиздец. Куратор настроен серьёзно.

— Свят… — беззвучно шевелит губами.

— Видимо, пора гаситься и всплывать где-нибудь за океаном уже с новой фамилией и биографией. Со мной поедешь?

Тая каменеет, на секунду переставая дышать.

Ещё секунду всматривается в меня, ища на моём лице намёк на подвох, прежде чем я всё-таки криво улыбаюсь.

Я убеждаю её в том, что ситуация вполне контролируема и Лалиев занимается этим вопросом, но, блядь, где-то глубоко внутри всё равно понимаю, что хотел бы услышать от неё чёткое, безапелляционное «да».