43

Первое, что бросается в глаза, стоит мне попасть в квартиру — идеальная, вылизанная до блеска чистота.

И нет, это не Святослав постарался, потому что о моём прилёте он узнал уже на работе. Просто сегодня как раз тот день, когда приходит помощница и делает генеральную уборку. Она бывает у нас раз в две недели. Этого вполне хватает. В остальном порядок я поддерживаю сама. Но сейчас — не хочется.

В голове бардак, в эмоциях тоже.

Я сбрасываю босоножки у порога, оставляю букет на тумбе. По дороге в ванную расстёгиваю боковую молнию. Перешагиваю через платье, мягко упавшее к ногам.

Останавливаюсь у зеркала с подсветкой, жмурюсь и упираюсь ладонями в пьедестал раковины.

Я дома. В привычной среде, но точка равновесия всё равно не находится. Хотя есть вещи, которые помогают её вернуть. Чаще всего — это секс, рисование и тёплая ванна с пеной и аромамаслами.

Несмотря на то, что я действую не по порядку, знаю, что до остального очередь дойдёт позже. Будет и секс, и рисование. А пока…

Выкручиваю краны до упора, добавляю в воду пару капель иланг-иланга и зажигаю свечи. У меня в телефоне есть плейлисты под разные занятия. Лаунж для расслабления — в самый раз.

Перешагнув через бортик ванны, медленно погружаюсь в тёплую, обволакивающую воду и раскидываю руки в стороны. Как и ожидалось, остатки раздражительности гаснут до состояния тлеющих угольков.

Я обожаю косметику для ухода за телом. В нише в стене стоит новый набор французского бренда, с восточными мотивами, с тёплыми, пряными ароматами. Кажется, его подарила одна из клиенток, для которой я организовала юбилей в своём лофте. В наборе гель для душа, сахарный скраб и крем. В другой раз руки бы уже потянулись распаковать и попробовать, но сейчас я просто залипаю в одну точку и даже не двигаюсь.

Ссоры с кем бы то ни было всегда забирают много сил и энергии. Я стараюсь их избегать, но когда чувствую несправедливость — не молчу.

Со Святиком всё более-менее понятно. Причина конфликта почти всегда одна и та же, поэтому и решение, как правило, такое же. Мы поговорим. Я обозначу сроки выставки. Он извинится. Я извинюсь. К тому же длительное воздержание только ускорит наше примирение.

А вот как быть с коллегами — пока не знаю.

Идти к Оле на поклон? Признавать вину?

Сначала мне казалось, что сказывается усталость и тесное, длительное взаимодействие с коллегами. Но когда ссоры начали накапливаться как снежный ком, при том что с той же Нонной Оля общается, как и прежде, появляются вопросы о предвзятости. Это и задевает, и оставляет горечь…

Входящий звонок обрывает поток навязчивых мыслей.

Я сдвигаюсь с одного края ванны к другому и тянусь к подставке с телефоном.

На экране светится номер мамы. Я писала ей, но она была на процедурах и не могла ответить. Вернее, основательно выслушать меня.

Уже двадцать лет мама не работает и живет на полном обеспечении отца. Это было его желание, которое совпало с её, поэтому ни у кого не вызывало недовольства.

Причём так было почти всегда. В молодости мама ещё пыталась искать себя: открывала салон красоты и зоомагазин. Но рано или поздно перегорала.

Зато она плотно занималась моим воспитанием. Школой, кружками, языковыми курсами. Меня никогда не скидывали на нянь или бабушек. В целом мне не на что жаловаться. У меня была полная, любящая семья. В этом году будет тридцать лет, как родители вместе.

Конечно, я уже давно выпорхнула из гнезда, но это не значит, что маме нечем заняться. У неё йога, плавание, конный спорт. Она с удовольствием ведёт быт и обожает копаться в саду.

В свои почти шестьдесят мама выглядит максимум на сорок пять. Но жизнь, которую она выстроила вокруг себя, — не для меня.

Я беру трубку и, как на духу, пересказываю маме ссору с агентом. Мне не нужны советы. Не нужно морализаторство. Я знаю, что, будь она рядом, погладила бы меня по голове или просто прижала к себе. Но сейчас достаточно даже убаюкивающего голоса.

— Тасенька, приезжай к нам в гости, — предлагает мама, звеня посудой где-то на заднем фоне. — Угощу тебя любимой запеканкой.

М-м…

Ведя пальцем по бортику ванны, соединяю капли. Я уже думаю согласиться, но стоит услышать, что у папы выходной, как желание тут же сходит на нет.

Папа… он, как и Святик, меня не поймёт. Будет говорить, что мне стоило бы слушать старших, сидеть в офисе его друга и работать за большие деньги в слаженном коллективе, где меня ценили бы и целовали в пятую точку. Вместо того чтобы мотаться по миру в не самых комфортных условиях.

Так что нет. Я пас.

— В конце недели, мам, ладно? — переспрашиваю, облизывая губы. — Хочу заехать в студию. Админка говорила, привезли новые материалы. Акварели, кисти, пигменты. Не обижайся, пожалуйста…

Вода наполняет ванну до краёв.

Я выключаю кран, заканчиваю вызов и захожу в соцсети, чтобы позалипать в рилсы, но натыкаюсь на сторис Оли. Она отметила меня на общей фотке. Только вот загвоздка — на этой фотке есть все, кроме меня. Разве что моя картина в глубине кадра.

Не знаю, совпадение это или нет, но угольки под рёбрами снова начинают разгораться до открытого пламени.

Недолго думая, я выбираюсь из ванной, кутаюсь в белый халат и делаю репост, как будто меня это не задело.

По пути на кухню захватываю цветы из прихожей. Обновляю срез, нахожу вазу.

В директ приходит сообщение, которое я открываю мокрыми пальцами, перемещаясь от раковины к столу.

«А тебя почему нет на снимке?» — читаю вопрос от Арсения.

Я машинально провожу языком по зубам, раздумывая, что ответить. Последняя переписка между нами была ровно две недели назад. Тогда Сеня спросил, как я себя чувствую, а я ответила одним словом — жива. Хотя самочувствие было хреновым. Не из-за эля. Просто привычные роли, в которых мы держались, слегка посыпались. Или не слегка. Это никак не укладывалось в голове.

«Я с тобой не дружу», — пишу ему, забираясь на барный стул.

Сообщение отправлено. Прочитано.

Раньше переписка с ним не вызывала у меня волнения. А сейчас — вызывает. Во всяком случае дыхание сбивается, а ладони становятся влажными.

«Я заметил».

Мне мерещится сожаление. Возможно — раскаяние. Показывать, как целуются в очках, я не просила. Как и демонстрировать степень своего возбуждения.

«Тоже не хочешь со мной дружить?» — интересуюсь как бы между прочим.

«Хочу, Тая. Правда хочу».

Губы слегка трогает улыбка.

Но есть ощущение, что не хватает добавки: «Только не раздевайся при мне, пожалуйста, если не готова к последствиям». Я, конечно, не готова. И больше не стану считать, что раз мы друзья, то бесполые. Потому что это ни черта не так.

Поскольку ссора с Олей во многом случилась из-за Арса, а он в теме и хорошо знает наш коллектив... К тому же мама обмолвилась, что Фролов сейчас в городе, потому что прилетел сопровождать отца к врачу, я даю нашим отношениям ещё один шанс:

«Буду в студии с 16 до 20. Можешь заглянуть, если есть желание».