49

Даяна

Встреча с Леной происходит буквально впритык перед занятиями с младшей группой. Она знает, что я мечтаю о собственном жилье. И знает, что мне нужно копить ещё примерно год. Но у неё есть знакомая, которая срочно уезжает в другую страну и поэтому продаёт квартиру по очень доступной цене, как раз в районе, на который я уже давно засматриваюсь.

Я очень хочу съехать. У Толика появился новый сосед по комнате, ещё один бывший сиделец. Теперь они втроем сверлят меня взглядами и ищут повод зацепить чуть ли не каждый день. Радует только то, что руки пока держат при себе.

Мы встречаемся с Леной неподалёку от остановки и прогулочным шагом направляемся к нужному дому.

Я держу латте, а она — капучино на кокосовом молоке.

Выглядит подруга, конечно, эффектно: в белом костюме-двойке из короткой юбки и приталенного жилета, с безупречно уложенными волосами и новыми длинными серьгами, поблёскивающими на солнце.

У неё их теперь всего две. Остальные — хеликсы и дейсы, которые мы когда-то кололи друг другу ещё в детском доме, — она давным-давно сняла. Наверное, это уже не вписывается в образ взрослой серьёзной женщины. Но я к своим проколам слишком сильно приросла, чтобы расстаться с ними без тени сожаления.

— Как ты, Янчик? — интересуется Лена, откидывая волосы за спину. — Что нового? Как личная жизнь?

Я много раз просила не поднимать этот вопрос. Не люблю. Если в личной жизни появится что-то важное — Лена узнает одной из первых. Да и рассказывать, по сути, нечего. Разве что о том, что случайная встреча с клиентом мужского клуба неожиданно переросла в более тесное общение. Не романтическое. Но и не нейтральное. Я и сама не до конца понимаю, как это назвать.

После Дня защиты детей тема собак ещё несколько недель не затихала в чате. Кирилл даже сделал стикеры с Жуком и спасателем Черновым С.О. в главных ролях. Тот, кстати, не обиделся. Наоборот, посмеялся, добавил стикерпак себе и стал появляться в сети заметно чаще.

А вчера Лида скинула в чат новость о подпольных собачьих боях где-то в черте города, возмутилась человеческой жестокостью, и уже через полчаса организаторы обсуждали, как поехать туда и поднять шум. Кто-то даже пошутил, что у волонтеров не бывает выходных и чёткой специализации.

Тем не менее, именно этим мне и хочется поделиться с Ленкой. Потому что, ну… наверное, это всё-таки необычно, что встреча в мужском клубе получила продолжение. Да и, если честно, ничего интереснее в моей жизни сейчас особо не происходит.

— Квартира у Катьки, конечно, не лакшери, но жить можно, — без остановки тараторит Ленка, пока мы идём по светлому чистому подъезду. — И ценник она прям хорошо скинула. Потому что по знакомству.

Катя просит не разуваться, поэтому я прямо в кроссовках прохожу по комнатам, внимательно осматривая квартиру, мысленно примеряя на себя эту обстановку и выглядывая в окна, выходящие во двор.

Под рёбрами приятно щекочет волнением.

Мне нравится ремонт и мебель, которую хозяйка оставляет покупателю. Разве что кровать в спальне я бы заменила. И немного переработала планировку.

Цена меня более чем устраивает. Конечно, в голове мелькает мысль, почему квартира стоит так дёшево и нет ли здесь каких-то скрытых минусов, но, поскольку хозяйка — знакомая Лены, я стараюсь лишний раз не накручивать себя.

С ходу определиться сложно, тем более через полчаса мне уже нужно быть на тренировке по танцам. Поэтому мы обмениваемся номерами и решаем вернуться к этому разговору ближе к вечеру.

В приподнятом настроении я добираюсь до студии на машине подруги, влетаю в здание и наспех переодеваюсь в тренировочный комплект из эластичных велосипедок и топа.

Чего-чего, а спортивной формы у меня, наверное, больше, чем повседневной одежды. На любой температурный режим, формат тренировки и цвет.

Дети заваливаются в зал небольшими группками по два-три человека. К их приходу в колонках уже играет музыка, а на полу разложены мягкие коврики для растяжки.

Сделав пару глотков воды, я хлопаю в ладоши и начинаю перекличку. Марго приходит вовремя. И уходит тоже. После случая на конкурсе подобных ситуаций больше не возникало. За ней всегда кто-то приезжает — няня или отец.

К слову, несмотря на то, что в группе она появилась позже остальных, по уровню подтянулась очень быстро. Разницы почти не заметно. Иногда всё ещё немного стесняется, но это скорее вопрос привычки и времени.

— Смотрю, сегодня кому-то сменили батарейки — столько бодрости и энергии, — качаю головой, перекрикивая детский визг. — Ладно, только потом не обижайтесь, если наклейки достанутся не всем.

В большинстве случаев этот метод работает безотказно. Потому что остаться без наклейки для них — трагедия вселенского масштаба. Но этот метод далеко не единственный, который я использую. Их вообще много. Всё зависит от степени перевозбуждения и уровня непослушания.

В конце занятия я усаживаюсь на коврик по-турецки, пока ко мне выстраивается очередь за наклейками на тыльную сторону ладони.

— А можно я возьму с собой? — спрашивает Марго, оказавшись почти в самом конце. — Куда клеить, я ещё не придумала.

Дав ей возможность выбрать рисунок, аккуратно вырезаю ножницами яркого жука, между делом замечая, что такой отлично смотрелся бы на чехле для телефона.

— У меня его ещё нет, — признаётся ученица.

— Ну, тогда можно подарить папе, няне или кому-нибудь из друзей и родственников, — слегка пожимаю плечами.

Я помню слова Евгения Николаевича о том, что дочь он воспитывает один, поэтому стараюсь не заходить в своих догадках слишком далеко. Но Марго неожиданно берёт это на себя, вываливая информацию почти без остановки, как скороговорку:

— Я бы хотела подарить маме… Но она умерла. Она была очень красивой и доброй. Всегда заплетала мне косички и пела песни.

Улыбка получается кривой, потому что губы предательски дёргаются.

Даже не знаю, что тут сказать. Что мне жаль? Что я тоже потеряла маму? В такие моменты любые слова кажутся какими-то неправильными.

Вложив наклейку в маленькую ладошку, осторожно сжимаю крошечные пальцы в кулачок и киваю:

— Мне кажется, ты очень на неё похожа. Только глазами, наверное, немного в папу.

Марго не плачет и не закрывается. Наоборот, будто именно это и хотела услышать.

— Папа говорит, что я вся в него. Только характер у меня мамин. Такой же упрямый.

Я поднимаюсь на ноги и веду её к раздевалке, где меня уже перехватывают родители, желающие поговорить лично.

Евгений Николаевич сидит на слишком низкой скамейке, вынужденно сутулясь, и терпеливо наблюдает, как дочь копается в рюкзаке с пайетками.

Некоторые детали наконец складываются в общую картину. Это страшно, больно и до жути несправедливо. Наверное, прошло слишком мало времени, чтобы жизнь успела войти в новое русло без любимой жены. Именно так я объясняю себе несобранность и опоздания отца своей ученицы.

— У Марго всё хорошо. И по технике, и по дисциплине, — обращаюсь к Самойлову, подходя ближе и глядя на него сверху вниз, хотя он ни о чём и не спрашивал.

Взгляд у него уставший и немного потерянный. Пряди волос беспорядочно падают на глаза. Видно, что постричься давно не доходят руки. Впрочем, причина для этого более чем уважительная.

— Прекрасно, — усмехается Евгений Николаевич. — Хоть где-то она слушается, потому что дома — через раз.

Раздевалка постепенно пустеет.

Закинув чешки в рюкзак, Марго подбегает ко мне и осторожно трогает за руку:

— Мы с папой едем за самой вкусной картошкой фри и пиццей.

Я легонько нажимаю пальцем на кончик курносого носа:

— Только не увлекайся слишком сильно. Полезного там, если честно, совсем немного.

— Папа говорит, что иногда вредная еда полезна для настроения.

— В таком случае спорить не буду.

— А хочешь… хочешь с нами?

В щёки резко ударяет краска.

Это неожиданно. Совсем не к месту и не ко времени. Потому что это уже что-то на грани смешивания личного и рабочего — того, чего мне совсем не хочется. Тем более после такой потери люди вряд ли настолько быстро готовы пускать кого-то чужого в свой круг семьи.

— Марго, — строго одёргивает дочь Евгений Николаевич, заметив мою заминку.

Сказать, что у меня планы, выходит через силу.

К счастью, Самойлов умело переключает внимание дочери на меню ресторана, разрешая добавить к пицце и картошке фри ещё и молочный коктейль.

Я смотрю в окно, наблюдая за тем, как они выходят из здания и направляются к парковке. Там их перехватывает Илона. У неё то ли машина не заводится, то ли не получается нормально припарковаться. Во всяком случае, приходится задержаться.

Чем в итоге заканчивается эта ситуация, я так и не узнаю, потому что телефон вибрирует от нового входящего сообщения, заставляя меня встрепенуться.