50

«Даяна, мне очень неудобно об этом сообщать, но квартиру попросили переуступить по более высокой стоимости, поэтому я не могу оставить бронь за вами», — приходит сообщение от Кати, у которой я всего полтора часа назад была на просмотре.

Прекрасно…

Внутри что-то резко ухает вниз. Потому что почти всё занятие я только и думала о том, как напишу ей, попрошу документы и договорюсь о сделке.

Впрочем, Ленка ещё по дороге просила меня не радоваться раньше времени. Мол, вдруг всё сорвётся. Квартиру решат оставить родственникам или хозяйка передумает уезжать за границу. У неё там какой-то долгосрочный контракт, связанный с танцами.

Но получилось почему-то особенно паршиво.

Сказать, что я не расстраиваюсь, — было бы неправдой. Не то чтобы я слишком мечтательная. Скорее наоборот, довольно приземлённая. Но сложно не пускать в голову дурацкие бытовые фантазии о том, куда бы я поставила книги и как разложила косметику по полкам. Да что там… как спокойно набрала бы пенную ванну и залегла в ней на несколько часов, воткнув в уши наушники.

Настроение к вечеру падает ниже плинтуса. Настолько, что хочется либо отказаться от волонтёрской поездки и просто запереться дома, либо, наоборот, вытащить Ленку куда-нибудь в бар, чтобы отвлечься. Тем более она сама предлагала потусить, пока Армен до глубокой ночи занят в своём клубе.

Но стоит Юле сообщить, что вместе с нами поедут журналистка и известный в городе зоозащитник, как эти желания резко отходят на второй план, а в кровь будто впрыскивают щепотку адреналина.

Не меньшую порцию адреналина я получаю, когда встречаюсь с остальными волонтёрами на точке сбора, в особенности — с Черновым С.О.

Я смотрю себе под ноги до тех пор, пока не подхожу ближе. Подняв взгляд и встретившись с ним глазами, моментально чувствую, как внутри всё коротит. Ток расходится по телу от макушки к низу живота, почти как в ту ночь, когда мы купались в реке.

Наше обоюдное «привет» получается почти беззвучным.

Святослав сидит на скамейке, расслабленно вытянув ноги и стряхивая пепел с сигареты на асфальт.

Насколько мне не изменяет память, раньше он не курил. Хотя, возможно, просто бросал и в какой-то момент сорвался. Но то, как он затягивается дымом, а потом медленно выпускает его через нос, почему-то заставляет меня подвиснуть на этом зрелище.

По трезвой и при дневном свете события той ночи на базе отдыха кажутся почти галлюцинацией воспалённого сознания. Чем-то, чему лучше не искать объяснений и не придавать особого значения.

Но грёбаный поцелуй, то щекочущее ощущение в животе и приятный вкус на губах потом долго не получалось вытравить ни ледяным душем, ни усталостью, ни периодически включающимся здравым смыслом, который упрямо настаивал на том, что контакт с женатым мужчиной априори не должен быть таким возбуждающим, каким мне показалось. Получилось только тогда, когда ладонь скользнула под резинку трусов. Когда перед глазами вспыхнули фейерверки. Когда тело скрутило спазмами. Когда я лежала одна в деревянном домике, захлёбываясь оргазмом и шепча вперемешку проклятия и бесконечное «о боже».

У Чернова в этой поездке своя задача — предоставить бус для перевозки животных, которых планируют вывезти с места боёв, если информация подтвердится. А дальше — распределить их по клиникам и передержкам, с которыми Юля уже успела договориться. Внутри буса должны стоять клетки, лежать намордники, аптечка и пледы — на случай, если среди собак окажутся раненые.

Я люблю животных. Планирую когда-нибудь завести корги или бигля. Хотелось бы, конечно, бернского зенненхунда, но для квартиры он вряд ли подойдёт. Поэтому видео, которое Лида скинула в чат, вызвало у меня столько ярости, что грудная клетка буквально ходила ходуном.

Дождавшись журналистку, опоздавшую почти на двадцать минут, Юля быстро проводит инструктаж, кто и что делает, когда мы доберёмся до места проведения боёв. Заодно распределяет всех по машинам.

Я не жду, пока мне укажут место. Просто первой прошмыгиваю в серебристый минивэн, чтобы случайно не оказаться в одном бусе со Святославом.

Как мне кажется, с выдержкой у меня всё более-менее в порядке. Во всяком случае, лишний раз проверять её на прочность я не стремлюсь. Даже когда на пляже базы отдыха, куда я пришла встречать рассвет, нашёлся кожаный кошелёк Чернова, писать ему лично я уже не стала. Просто передала находку через жену организатора, чтобы дальше они договаривались между собой.

— Можно ехать, — командует Юля, занимая место рядом с водителем.

Я знаю, что до точки, где проводят собачьи бои, добираться максимум двадцать минут. Но из-за объездов путь растягивается почти на час. Пользуясь этим временем, я утыкаюсь в телефон, заново перечитывая сообщение Кати и ощущая какую-то почти нелепую обиду. Конечно, мы не подписывали никаких договоров и даже толком не договаривались о сделке. Но мысленно я уже успела перевезти вещи из унылой общаги в новое жильё.

Минивэн дёргается и останавливается в лесу, заставляя меня инстинктивно вцепиться в сиденье.

На улице сереет. Воздух кишит насекомыми. Юля пользуется специальным спреем и передаёт его мне перед выходом.

На собачьих боях должен быть один из наших засланных людей. Каким образом ему удалось туда пробиться, я не знаю, но именно от него должен поступить сигнал. До этого момента нам приходится прятать машины в глубине леса, а самим затаиться неподалёку, в лесополосе.

Поскольку вариантов, где устроиться, особо нет, я сажусь прямо на траву на небольшом пригорке, подложив под себя тонкую ветровку, которую не жалко испачкать.

Руки сами тянутся к ромашкам, чтобы занять себя бессмысленным гаданием на лепестках. Не на любовь, конечно. На то, чем закончится эта спецоперация. Поймаем — не поймаем. Накажем — не накажем.

Жду ли я, что рядом сядет Чернов? Нет. Но когда поблизости начинают хрустеть ветки, почему-то совсем не удивляюсь и почти рефлекторно двигаюсь в сторону, освобождая ему немного места.

Святослав слегка сгибает ноги в коленях, упирается в них локтями и, прежде чем открыть пачку сигарет, перекладывает её из руки в руку.

— Не знала, что у тебя есть вредные привычки, — негромко говорю, заканчивая обрывать лепестки.

Ответ, который мне выпадает, — не поймаем и не накажем. Меня такой расклад не устраивает, поэтому я решаю перегадать до тех пор, пока не увижу что-то более оптимистичное.

В ноздри проникает запах дыма, совершенно не раздражающий. Наоборот, вызывающий странное желание вдохнуть его глубже и почувствовать облегчение.

— У всех они есть, — отвечает Чернов, прокручивая между пальцев только что зажжённую сигарету. — Тоже затянешься?

Это звучит не как вопрос, а скорее как поддразнивание.

Мы с Ленкой пробовали курить ещё в детском доме, в тот период, когда это казалось чем-то крутым и взрослым. Правда, длился он недолго. Не потому что мы вдруг озаботились здоровьем. Нет. Банально не было денег.

Взяв сигарету из рук Святослава уже не в шутку, я подношу её к губам, стараясь не думать о том, что секунду назад она была зажата между его губ. В конце концов, делить одну сигарету на двоих — далеко не самое интимное, что между нами происходило.

С первой затяжки горло слегка царапает. Зато в голове становится удивительно тихо и ясно.

Вторая — приносит удовольствие, смешанное с головокружением.

Третью затяжку я сделать не успеваю, потому что Чернов забирает сигарету обратно и с шипением втягивает дым.

— Тебе больше идёт обрывать ромашки, — произносит он, скашивая на меня взгляд.

— Сомнительный антистресс, если честно.

— Сложный день?

Я меняю позу, подтягивая одну ногу под себя и обхватывая руками колено. Наша команда из двенадцати человек рассредоточилась по всей поляне. Все заметно на взводе. И я. И Святослав. Но в нём, кажется, есть что-то ещё. Это чувствуется почти физически. Слишком отчётливо, чтобы не заметить. Резкость. Возможно, даже раздражение.

— Скорее не день, а ситуация, — поясняю я.

Вместе с лёгкостью в голове приходит и какая-то странная лёгкость в теле. Хотя, возможно, дело вовсе не в табаке, а в том, что рядом сидит Святослав. Эти вещи почему-то взаимосвязаны. Я не краснею и не дрожу. Просто расслабляюсь на каком-то подсознательном уровне.

Поток слов вылетает из моего рта без запинки, пока я рассказываю, что собиралась купить квартиру, которая устраивала меня по всем параметрам. Но, когда наконец решилась, её увели прямо у меня из-под носа.

Вообще то, что я сама почти накопила на целую квартиру, — уже большое достижение. Я не люблю от кого-то зависеть. Не люблю принимать подарки, деньги или чувствовать себя кому-то обязанной. Хорошим уроком стали последние отношения, которые длились четыре года и закончились тем, что бывший припомнил мне каждую потраченную копейку.

— Значит, не твоё. Подвернётся ещё лучше, — заключает Чернов, тщательно затушив сигарету.

— Не подвернётся, — качаю головой. — Эта квартира была самой лучшей. Другую такую я уже не найду.

— Да брось. Откуда ты знаешь, что она лучшая, если даже документы не видела? — подтрунивает надо мной Святослав. — Может, это вообще такой ход, чтобы ты сама захотела перебить предложение. Или у квартиры есть какие-то косяки. Могу, кстати, пробить.

Я резко мотаю головой, хотя сама уже думаю о том, не спросить ли у Кати, что будет, если я тоже подниму ставку. Но вовремя одёргиваю себя.

На улице постепенно темнеет. Разговор льётся сам собой, и я даже ненадолго забываю, зачем мы вообще сюда приехали.

— Вспомнил историю в тему, — бросает с усмешкой Чернов. — Мне было восемнадцать. Я мечтал о чёрной бэхе, которую продавал друг моего начальника, чтобы понтоваться перед друзьями… ну и перед девушкой, конечно... Подробностей уже не назову, но сделка тогда сорвалась. Я жутко психовал. До тех пор, пока не узнал, что у бэхи были проблемы с тормозами и новый владелец буквально на второй день разложил её об отбойник.

— Кошмар, — вырывается у меня.

Юля громко хлопает в ладоши, привлекая внимание группы. Кажется, начинается. Пора двигаться вперёд.

Первым встаёт Чернов — бодро, как заведённый механизм, и протягивает мне руку. Я тяну свою в ответ. Стоит его пальцам ухватить меня чуть ниже локтя, как я уже оказываюсь на ногах, на ходу подбирая с травы ветровку.