65

Свят съезжает из квартиры в тот же день.

Это совместное решение. Не сказать, чтобы взвешенное, но и не спонтанное. Взвешенное в нашей ситуации только то, что находиться на одной территории дальше — плохая идея.

Мы попробовали. Ничего хорошего из этого не вышло. Жить на руинах довольно неудобно — всё время спотыкаешься о воспоминания, привычки и разбитые ожидания.

Количество слов, которые мы говорим друг другу, вряд ли дотягивает до десяти. Договариваемся решать вопросы по телефону. Вернее, в переписке.

Смотреть друг на друга — не смотрим. Подробности не обсуждаем. Раскладывать по полкам, что делать дальше, — не раскладываем. Ограничиваемся необходимым минимумом.

Я, блин, не знаю, как разводятся люди. Что для этого нужно делать и с чего вообще начинать.

Чувствую себя маленькой несмышлёной девочкой, которая искренне считала, что уже давно выросла и научилась справляться со взрослыми проблемами. А по факту выясняется, что к некоторым из них невозможно подготовиться. Поэтому я не ищу адвоката и не пытаюсь разобраться в юридических тонкостях. Просто спускаю всё на тормозах и оставляю инициативу Святу. Хотя изначально идея развестись принадлежала мне.

Чтобы не путаться у него под ногами, я уезжаю к маме. Встречаюсь с новым агентом, передаю управление арт-студией администратору и бронирую для нас люкс на три дня в отеле на первой береговой линии — со СПА-центром и открытой террасой, выходящей прямо к морю.

Это даёт возможность сменить обстановку, сбежать от реальности и ненадолго выпасть из собственной жизни, которая в последнее время потеряла привычные очертания. А ещё — перестать прокручивать в голове варианты, при которых одного, максимум двух разговоров хватило бы, чтобы что-то исправить. Или хотя бы попытаться переломить исход…

Наверное, меня до чёртиков пугает мысль, что я больше не исключительная для собственного мужа. И что даже если у нас что-то получится, прежними мы уже не станем.

Отдыхая с мамой, я почти не плачу. Почти спокойно сплю. Правда, после снотворного, но всё же сплю.

Возможно, психика таким образом защищается, но перемены до сих пор кажутся мне чем-то временным. Затянувшейся ссорой. Кризисом. Чем угодно, только не концом.

Тем более физическое отсутствие Свята рядом ещё не означает его полного отсутствия. Со времён взлёта моей творческой карьеры мы привыкли периодически жить в разных городах и странах, а потом снова возвращаться друг к другу.

Я не пытаюсь примерять на себя статус разведённой женщины. Не загадываю слишком далеко вперёд. Не думаю о том, что будет через месяц, через полгода или год. Максимум — о текущем дне. Как проснуться и дотянуть до вечера.

Мы с мамой занимаем один номер на двоих. Она не даёт мне скучать — постоянно что-то рассказывает, куда-то тянет и мастерски заполняет паузы.

Я слушаю истории из прошлого, советы по готовке и рассказы о родственниках, которых даже никогда и не видела. Таким образом узнаю, что в детстве мама мечтала стать ветеринаром, что запечённая фета с томатами — не переоценённая ерунда, а действительно очень вкусное блюдо. И что у папы возникли какие-то проблемы на работе, поэтому семейный отпуск на Лазурном Берегу пришлось перенести на осень.

Я… не знаю, что будет у меня осенью. Новая жизнь? Новые отношения или новая, сокрушительная карьера, как я и мечтала? Как бы там ни было, ни одна из этих мыслей не вызывает во мне того восторга, который должна была бы.

Я не думаю.

Больше не загадываю.

Точно не анализирую.

Только изредка всё же проваливаюсь в текущую реальность, представляя, как Свят вывозит вещи из нашей общей квартиры. Освобождает полки, ящики, вешалки. Закрывает за собой дверь и переезжает в новое жильё, которое точно не было подготовлено заранее. Я слышала, как после разговора о разводе он сидел на кухне и обзванивал арендодателей.

Интересно, он будет жить со своей волонтёркой? Просыпаться рядом с ней по утрам, засыпать по ночам? Неужели его тянет к ней настолько сильно, что десять лет совместной жизни перестали иметь значение?

Я проваливаюсь. Немного захлёбываюсь. Но всё же всплываю обратно.

Цепляюсь за рисование, СПА-процедуры и прогулки вдоль берега. Хотя, если честно, наше море я никогда особенно не любила, несмотря на то что родилась и выросла рядом с ним.

Три дня пролетают как один. Я считаю, что этого более чем достаточно для переезда.

Мама не спрашивает, что у меня случилось, и за это я ей благодарна. Вместо этого предлагает заехать в гости. Обещает приготовить запеканку. А я вроде бы и боюсь возвращаться в пустую квартиру, но где-то глубоко внутри всё равно хочу увидеть её такой. Без Свята.

Всё оказывается менее страшно, чем я ожидала. Стены на своих местах. Потолок не рухнул. Пол не покрылся трещинами. Просто стало немного просторнее. Не до конца, потому что за один раз невозможно собрать все вещи, которые годами занимали значительное место в квартире.

Впрочем, вывозит Свят только своё. Мы не делим мелочёвку вроде бытовой техники, мебели и прочего имущества. Потому что мой муж дохуя благородный.

Я беру коробки в ближайшем супермаркете, занимая себя тем, что складываю в них его оставшиеся вещи. Чтобы всё прошло быстрее. Чтобы к следующему приезду не пришлось лишний раз здесь задерживаться.

Это времяпрепровождение оказывается на удивление терапевтичным. Плакать и чем-то занимать руки одновременно — гораздо легче, чем просто плакать.

По-хорошему стоило бы обратиться к психологу, чтобы научиться проживать последствия, а не бесконечно от них убегать, но прямо сейчас я не готова подпускать к себе даже специалиста.

В основном мой телефон включён. Если только я не перевожу его в режим полёта, то кое-как просматриваю сообщения от администратора, клиентов и Лалиева, который предлагает собраться у него компанией на выходных.

Необходимость сообщать эту новость друзьям и родственникам кажется отдельным испытанием. Пожалуй, это единственный нюанс, который я бы хотела обсудить с мужем.

Что говорить? Что я сделала аборт, а он загулял? Или ограничиться дежурной отмазкой про то, что мы не сошлись характерами?

У меня есть разведённые подруги и просто знакомые. Я заметила одну тенденцию: пока в их жизни есть мужики, соцсети обычно молчат. Но после развода количество фотографий и сторис почему-то возрастает в разы. Будто они пытаются доказать себе, бывшему мужу и окружающим, что счастливы. Даже если сами ещё не до конца в это верят.

Мои соцсети пока молчат, хотя в галерее полно фотографий у моря с бокалами вина и закатами.

Мне не хочется никому и ничего доказывать. Наоборот — хочется исчезнуть из поля зрения всех, кого я знаю. Разве что кроме Сени. Поэтому вечером я ненадолго посещаю студию, распаковываю посылки и еду к нему — без предупреждения и договорённости. За своим альбомом.

Квартира, в которой живёт Фролов, находится на территории охраняемого элитного ЖК. Я набираю его номер, стоя у шлагбаума, и машинально тереблю ремень безопасности.

— Слушаю, — раздаётся в трубке знакомый голос.

Честно говоря, я понятия не имею, дома ли он вообще. Это тычок пальцем в небо. А ещё — нежелание возвращаться в пустую квартиру раньше, чем это станет неизбежным.

— Привет. Я приехала.

На заднем фоне слышится какой-то грохот, после которого в трубке повисает короткая пауза.

— Куда приехала? — уточняет Сеня.

Вдавив затылок в подголовник, кусаю губы. Не хочу звучать жалко. Во всяком случае, не с первых же слов.

— Скажи, пожалуйста, своей охране, что я не собираюсь тебя грабить.

Мне не приходится долго ждать.

Сеня быстро даёт команду пропустить меня на территорию ЖК, а затем сообщает, что сейчас спустится.