67

Вопрос оседает между нами странным тягучим ожиданием, когда я распахиваю полы платья, упрямо демонстрируя полупрозрачное бельё с тонкой цветочной вышивкой.

А так?

Откинув волосы назад, расправляю плечи, делая вид, что ни разу не робею.

Я знаю, что выгляжу хорошо. В меру провокационно, в меру дерзко.

Догадываюсь, что Арс меня хочет. Причём давно и слишком сильно, чтобы пойти на попятную. Предполагаю, что он не сделает этого ещё и потому, что уважает меня. Иногда, возможно, даже жалеет. Но сердце всё равно пускается вскачь, а ладони становятся липкими от волнения.

Арс молчит и задерживает дыхание, переводя взгляд с моего лица на уровень груди.

Длинно выдыхает, стискивая челюсти и явно борясь с собой.

Сглатывает, подаваясь ближе и упираясь руками по обе стороны от меня. Как бы отрезая пути к отступлению, но я, кажется, вообще не против. Наоборот. Продолжаю задирать голову на высоту его роста, оставаясь одновременно смелой до безрассудства и уязвимой до невозможности.

— В чём мотив? — наконец спрашивает Фролов, нависая надо мной.

Это звучит неуместно. Даже немного смешно. Как будто я предложила не потрахаться, а взять ипотеку или запустить совместный бизнес.

Сложно сказать, на какую реакцию я рассчитывала. Что меня подхватят на руки, отнесут в постель и избавят от необходимости думать о последствиях?

Да, блин. Очень хотелось бы.

Более импульсивно. Менее взвешенно. По-настоящему остро.

Я тянусь к очкам Сени, цепляя пальцами дужки. Если с поцелуями они ещё не особо мешали, то в остальном — вопрос спорный.

Откладываю их на стол, разглядывая ставшие жестче черты лица.

Он не протестует. Только слегка хмурится, а затем вопросительно выгибает бровь.

— Скажи честно, скольких девушек ты трахал за всю свою жизнь? — спрашиваю ради любопытства.

Мне правда сложно прикинуть даже примерно. Две? Пять? Десять? Или чуть больше?

Как бы я ни хорохорилась, меня трахал всего один мужчина. Долгие годы. Поэтому шаг, на который я сейчас решаюсь, ощущается излишне экстремальным.

Примерно как прыжок с обрыва. Вероятно, даже без страховки.

Интересно, Свят чувствовал себя так же, когда предлагал потрахаться другой? Или всё далось ему куда проще? Не могу перестать прокручивать в голове одну и ту же мысль. Как это, блядь, вообще было? Мне почему-то кажется, что я смогу спросить его об этом прямо и без ревности, когда сама получу аналогичный опыт.

— Достаточное количество, — отвечает Сеня без особых раздумий. — Хотя, по-моему, одно с другим никак не связано.

Я откуда-то понимаю, что он не врёт.

Это я годами рисовала его в своём подсознании почти бесполым, не задумываясь о том, что для других женщин он вполне мог быть очень даже желанным.

Во всяком случае осознание того, что лучший друг объективно привлекателен, приходит ко мне с опозданием.

Внешность. Харизма. Энергетика. Тёплая, обволакивающая, в которой легко можно растаять.

— Такое ощущение, что немного, — хмыкаю. — Потому что если ты каждую вот так допрашивал после предложения переспать, до постели дело могло не дойти.

Эта провокация достигает цели, потому что мы стоим слишком близко друг к другу, чтобы я не заметила перемены в атмосфере между нами.

Она бьётся током, колется и кусается. Давит на нервы, испытывая выдержку на прочность.

— На других девушек это правило не распространяется, Тая.

Трахает без допросов?

Вау.

Вот же повезло.

Не дав Арсу времени опомниться, я поднимаюсь на носочки и касаюсь его губ, даже не зажмуриваясь. Они твёрдые, горячие и совершенно неподвижные. Но я интуитивно улавливаю, что его самообладание висит на волоске.

В груди становится тесно. Распирает. Если от коробок в прихожей ещё удалось отмахнуться и не проводить навязчивых параллелей, то сейчас это получается с трудом.

Я пробую новый вкус. Новое ощущение. Новый опыт, который никогда на себя не примеряла.

Несмотря на то, что действия одни и те же, ничего привычного в происходящем нет.

Арс не двигается. Не отвечает на поцелуй. Остаётся в роли наблюдателя. Но наблюдателя не безразличного. Поэтому я слегка оттягиваю его нижнюю губу и прикусываю. Прикусываю — и резко отрываюсь от пола, потому что Фролов всё-таки сдаётся, подхватывая меня на руки.

В ушах стоит оглушительный звон. Обстановка квартиры расплывается и смазывается в единое пятно. Мне казалось, что я была готова, а на деле — не совсем.

Обхватив ногами бёдра своего друга, я цепляюсь за его плечи. Кажется, нервно смеюсь. Совсем немного всхлипываю. Но ровно до тех пор, пока не оказываюсь на диване, глядя на Сеню с непривычного ракурса.

Волосы рассыпаются, грудную клетку сплющивает.

Внутренний голос заставляет метаться. Строжит. Нашёптывает, что будет дальше.

Точка невозврата. Разбитые надежды. Конец света.

Но вдруг всё не так уж и страшно?

Я ошарашенно моргаю, чувствуя между ног упирающуюся эрекцию. Что с ней делать — не знаю. Теоретически — да. Практически — есть нюансы.

Свят любит, когда в начале я проявляю инициативу и придумываю разные выкрутасы, но в конце всегда берёт верх и доминирует. А как занимаются сексом другие люди на планете — пока не представляю.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Арс, сдавливая ладонью моё бедро. Я мотаю головой. Ответа у меня нет. Не пытаюсь разобраться. — Скажи мне. Кончить хочешь, м?

Пока беспомощно зависаю между «да» и «нет», Арс наклоняется ниже, накрывает мои губы своими и толкается языком навстречу моему, стирая границы нашей дружбы.

Мне удаётся в полной мере понять, как он целуется на самом деле. Радары выкручены на максимум. Голова почти трезвая, если не считать бокала вина. Не то что в тот вечер в Амстердаме.

В нём много рвения и напора. Ни капли сомнений. Это, как ни странно, не пугает, а притягивает, потому что я устала просчитывать последствия, а перестать это делать, посасывая его язык, гораздо… гораздо легче.

Мне немного волнительно. Периодически потряхивает. Особенно, когда кажется, что я рассыпаюсь на части от осознания того, что сверху на мне — не муж.

Когда ладонь Сени сжимает мою задницу, я выгибаюсь дугой, подстраиваясь под его ритм.

Кружево бюстгальтера натирает соски. Волоски на коже встают дыбом, потому что я не знаю другого человека, которому доверяла бы настолько безоговорочно.

— М-м… — тихо стону, когда рот Арса съезжает к моей шее.

У него гладко выбрито лицо. Ничего не колет, не царапает и не отвлекает.

Я пялюсь в белый потолок, позволяя себе теряться в ощущениях.

Арс втягивает тонкую кожу на моей шее. Выпустив, медленно проводит по ней кончиком языка, рисуя зигзаги и оставляя за собой россыпь мурашек.

Мне не хочется поскорее отмотать время вперёд. Пульс бесится, но я хочу пропустить эту измену через себя, через каждую клетку своего тела, несмотря на то, что обручальное кольцо на пальце немного печёт.

Я жадно хватаю воздух.

Итальянское кружево протестующе потрескивает, едва Фролов дёргает его вниз.

Смотрю на него с укором. Он задерживается взглядом на вершинах моих сосков, а потом поднимает глаза к моему лицу, явно проверяя реакцию. Если она и есть, то сейчас это только пылающие от смущения щёки.

Это пошло и сводит с ума, особенно когда Арс наклоняется ниже, чередуя ласки: то широко лижет языком мой сосок, то втягивает его в тёплый рот, то проводит кончиком языка по кругу.

Я занимаю пассивную позицию, глядя на то, как голова лучшего друга перемещается к левой груди, повторяя те же манёвры, что и с правой, пока ладонь скользит вдоль талии.

Ответ «достаточное количество» становится подозрительно объёмным. Двадцать? Тридцать, что ли?

Твою мать…

Немного ёрзаю по дивану, когда настойчивые губы спускаются к животу. Поцелуй касается впадинки пупка, заставляя дыхание сбиться.

А потом он перемещается ниже. Ещё ниже. Ещё… Господи.

Я пытаюсь сомкнуть колени, но безуспешно — встречаю сопротивление. Сеня широко разводит их в стороны, отчего сердце испугано дребезжит где-то под ребрами.

Он отодвигает стринги и сгребает мою задницу ладонями.

Стоит мне надавить ступнями на его плечи, как Фролов слегка дует на мою промежность, а потом прижимается к ней губами, не давая возможности собраться с духом.

Создаётся впечатление, что мир смещается со своей оси.

Роговицу жжёт от того, что я слишком долго не моргаю.

Под волосами проступает испарина.

Растерянно глядя на тёмно-русую макушку между своих ног, я всё ещё не могу связать увиденное и с реальностью.

Может, это сон. Чей-то неуместный прикол. Кажется, пошутили — и хватит, но никто не смеётся. Ни он, ни я. Я вообще тихо постанываю, прикусывая нижнюю губу и ёрзая по кожаной обивке дивана.

Меньше всего, предлагая лучшему другу потрахаться, я рассчитывала на то, что он с таким упоением возьмётся вылизывать меня.

Первое движение — влажное, тёплое, почти невесомое. Он просто проводит языком между складок снизу вверх, едва касаясь, будто предоставляя мне возможность привыкнуть.

На втором — очерчивает клитор и начинает выписывать по нему восьмёрки.

На третьем — погружает язык внутрь, пробуя меня на вкус без тени сомнений.

Что нравится мне больше — сложно сказать. Эти действия сменяются поочередно. Ощущения наслаиваются друг на друга и смешиваются, превращаясь в один сплошной поток, в котором тонут мысли и эмоции.

Я сама не замечаю, как внизу живота закручивается тугая пружина, бёдра непроизвольно дёргаются, а пальцы зарываются в густые волнистые волосы.

Притягивая Арса ближе, я уже не пытаюсь ни остановить его, ни остановиться сама.

Когда напряжение достигает предела, пружина резко выстреливает, выбивая из меня протяжный, жалобный всхлип, в котором я совсем не узнаю собственный голос.

Перед глазами вспыхивает белым, а пальцы ног непроизвольно поджимаются.

Язык Фролова не останавливается, продолжая двигаться в прежнем темпе, пока последние спазмы не затихают, оставляя после себя мучительную слабость в мышцах.

Я не могу не разглядывать его влажные от моей смазки губы и слегка порозовевшие щеки, когда он встает коленями на матрас.

Под бёдрами влажно. В голове — адский гул и полная неразбериха.

— Это всё? — интересуюсь, стараясь выглядеть невозмутимой.

Сеня со звяканьем расстёгивает ремень брюк и тянет вниз молнию. Сердце тут же принимается качаться на качелях и делать солнышко, когда я вижу твёрдый, налитый тяжестью член.

Началось, да? Уже по-настоящему?

Боже.

В голове бьются мысли, что нужно достать презерватив. Попросить быть осторожнее. Или сдать назад. Но они тут же рассыпаются в пыль, когда Фролов ложится сверху.

Захват на моём запястье вынуждает меня обхватить его член. Я провожу пальцами по гладкой, бархатистой коже, невольно сравнивая его со Святом. Выпуклые вены. Крупная головка. Приличный объём. Похожие детали, но при этом они очень разные.

Накрыв мою руку своей, Арс ускоряет ритм.

Дышим сбито. Часто. Шумно.

Я хочу разрядить обстановку и пошутить. Например, напомнить, что с тех пор, как мы в последний раз показывали друг другу гениталии, ситуация несколько изменилась. Или что лижет он лучше, чем играет в покер. Но, судя по моим наблюдениям, подходящий момент для шуток был безнадёжно упущен минут так… пятнадцать назад.

Я заворожённо рассматриваю расширенные зрачки, поглотившие радужку. Вожу вверх-вниз. То быстрее, то медленнее.

Впрочем, долго стараться мне не приходится, потому что вскоре ладони становятся влажными.

Облизываю пересохшие губы. Затихаю. Сжимаю пальцы в кулак и тут же расслабляю их.

Ноздри щекочет терпкий, насыщенный запах.

— Это всё, — хрипло подтверждает Фролов.