68

Даяна

Так как осенний сезон уже не за горами, а вместе с ним фестивали и конкурсы, мы с младшей группой начинаем разучивать новые связки и элементы.

Дети путаются, сбиваются и забывают последовательность движений, но энтузиазма и желания заниматься у них хоть отбавляй.

Если в прошлом сезоне визитной карточкой коллектива был танец миньонов, то в следующем ею станет яркая и запоминающаяся постановка о супергероях.

У меня продумано всё. От костюмов до финальных штрихов. Осталось только воплотить эту идею.

В конце занятия я почти залпом осушаю бутылку воды и устраиваюсь на коврике, скрестив ноги по-турецки, чтобы раздать детям наклейки в качестве оценки за старания.

Кому-то клею их на тыльную сторону ладони. Кому-то — на футболку или рюкзак.

Марго получает сразу две. Во-первых, она единственная запомнила всю связку от начала и до конца. А во-вторых, помогала освоиться двум самым маленьким новеньким девочкам, которые пришли в коллектив всего неделю назад. Наверное, потому что сама ещё хорошо помнит, каково это — быть новенькой.

На общение с родителями уходит чуть больше времени, чем я рассчитывала.

У нас корректировка расписания, плюс мы обсуждаем, где лучше пошить костюмы, потому что в прошлый раз ателье сильно затянуло сроки, и часть нарядов мы получили буквально накануне выступления.

Из-за просьбы Нины подменить её в кофейне на пару часов до закрытия, из танцевальной студии я вылетаю прямо в той же одежде, в которой проводила тренировку, на ходу закидывая рюкзак на плечо.

На общественный транспорт рассчитывать уже не приходится. Поэтому, застыв под козырьком, вызываю такси.

В небе собираются густые серые тучи. Изредка их вспарывают ломаные вспышки молний. Кажется, такого дождливого лета я ещё не видела ни разу за всю свою жизнь.

Раньше мы с Ленкой обожали ходить на пляж, когда наши выходные совпадали. В одиночку почти не выбирались. Всё из-за случая, когда после ночной смены в клубе Ленка уснула на шезлонге и обгорела до цвета варёного рака. С тех пор следить за дозировкой солнца стало моей негласной обязанностью.

— Даяна, может, вас подвезти? — предлагает отец Марго, выглядывая из окна машины.

Я не сразу его слышу. Более того — не сразу понимаю, откуда доносится голос, только тогда, когда меня окликают уже во второй раз.

Мотнув головой, демонстрирую экран телефона, где приложение ищет свободную машину, и остаюсь ждать на месте.

Самойлов, впрочем, тоже не спешит покидать парковку. Сначала болтает с кем-то по телефону, а потом принимается перебирать вещи в багажнике.

Отстукивая пяткой по полу, я увеличиваю стоимость поездки в надежде на то, что кто-нибудь возьмёт наконец заказ.

От нечего делать начинаю играть с Марго.

Она то прячется за спинкой сиденья, то неожиданно выглядывает в окно, ожидая моей реакции. Я корчу ей рожицы и строю гримасы до тех пор, пока Евгений Николаевич не замечает наше развлечение и не начинает широко улыбаться.

Получается неловко, но я не краснею.

Как мне показалось, он немного освоился в роли родителя, которую вынужден тянуть за двоих. И за маму, и за папу. Во всяком случае больше не выглядит таким потерянным и уставшим, как в первые недели после того, как Марго пришла ко мне на занятия. Помимо этого, у него даже нашлось время на аккуратную стильную стрижку.

— Вы уже пятнадцать минут ждёте, Даяна, — замечает Самойлов. — Может, всё-таки подвезти?

— Десять, — поправляю его.

— Тем не менее.

Спускаясь с крыльца, я думаю о том, что после квартиры следующей большой целью непременно станет собственный автомобиль. Небольшой, манёвренный. Что-нибудь вроде Мини Купера.

Уточнив маршрут и убедившись в том, что Евгений Николаевич действительно едет в нужную сторону, я всё-таки сдаюсь и устраиваюсь на пассажирском сиденье.

Мне кажется, Марго радуется этому даже больше, чем двойной наклейке. Она начинает заваливать меня вопросами и рассказывать какие-то забавные истории, будто боится, что я заскучаю или пожалею о своём решении.

А я вообще ни о чём в своей жизни не жалею... Даже если некоторые решения были не самыми... правильными.

Примерно на половине пути небо всё-таки прорывает дождём, но к тому моменту, как мы подъезжаем к кофейне «Горький сахар», выясняется, что ливень сюда ещё не добрался. Впрочем, судя по свинцовым тучам над головой, это вопрос буквально ближайших минут.

Дёрнув за ручку двери, я предлагаю Самойловым переждать непогоду в кофейне, а заодно выпить какао или любой другой напиток на выбор. За мой счёт, разумеется. В знак благодарности за помощь.

Кто точно не испытывает никаких сомнений, так это моя ученица. Марго вытаскивает отца из машины и тянет за собой к входу, пока я перекидываюсь парой слов с Ниной и забираю у неё ключи.

Внутри заведения пусто. Столики протёрты, стулья задвинуты.

Владелица «Горького сахара» говорила, что этот месяц, скорее всего, станет последним перед закрытием, потому что аренду снова подняли, а клиентов больше не стало. Я никогда не высказывала своё экспертное мнение, но название «Горький сахар» всегда казалось мне немного… меланхоличным. Люди с большей вероятностью зайдут в «Сладкую жизнь», чем в место, которое даже на расстоянии навевает тоску.

Но где я, а где маркетинговые стратегии. Возможно, никакой ребрендинг здесь не поможет, потому что проблема куда проще и заключается в не самом удачном местоположении.

— Устраивайтесь, я на минуту отлучусь, — предлагаю Самойловым.

— А садиться можно где угодно? — тут же переспрашивает Марго.

— Абсолютно, — треплю её по волосам. — Сегодня весь зал в твоём распоряжении.

Я скрываюсь в служебном помещении, быстро привожу себя в порядок и переодеваюсь в рабочую форму.

К тому моменту, как возвращаюсь, дождь, как и предполагалось, уже льёт стеной, размывая улицу за окнами до неузнаваемости.

Кроме сидящих за центральным столиком отца и дочери, посетителей в заведении нет. И судя по погоде, в ближайшее время не предвидится. Проще было бы закрыться пораньше и разойтись по домам, но кто знает — вдруг кто-нибудь всё-таки заглянет. У владелицы кофейни особенный пунктик на тему клиентоориентированности.

— Марго, как насчёт клубничного эклера? — предлагаю я, взбивая пену для какао. Затем вопросительно смотрю на её отца: — У вашей дочери нет аллергии на клубнику?

Повисает странная пауза.

По выражению лица нетрудно догадаться, что сходу ответить Евгений не может, как бы ни хотел. Он хмурится, откинувшись на спинку стула, и задумчиво проводит рукой по затылку.

— У меня нет аллергии на клубнику, пап, — уточняет Марго. — Только на кошек, кроликов и рыбу.

— Про кошек и кроликов я помню, — кивает он. — А к рыбе, насколько я знаю, у тебя не аллергия, а личная неприязнь.

— Потому что она невкусная.

— Зато полезная. Мир вообще несправедлив, милая.

Я заканчиваю приготовление какао и расставляю чашки по блюдцам как раз в тот момент, когда Самойлов со скрипом отодвигает стул и поднимается на ноги, чтобы помочь мне донести заказ.

Так как посетителей всё равно нет, я сажусь рядом с Марго и наблюдаю за тем, как ливень за окном становится ещё плотнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Ливнёвки снова не справляются. Лужи на дорогах превращаются в маленькие озёра.

Марго расправляется со своим пирожным за пару подходов. Что-что, а зверский аппетит после тренировок — обычное дело.

Я предлагаю ей изучить витрину и выбрать что-нибудь ещё, если, конечно, папа не будет против. С учётом всех аллергий, о которых она, кажется, знает лучше всех взрослых вместе взятых.

— У вас, наверное, сложилось обо мне не самое лучшее впечатление, — говорит Евгений Николаевич с лёгкой улыбкой, вытягивая под столом ноги так, чтобы случайно не задеть мои.

Пожалуй, за неимением какого-либо отца я не самый объективный человек в вопросах родительства. За неимением детей тоже.

— По-моему, вас не должно волновать мнение посторонних. Главное, что думает ваша дочь. Она вас любит, а это самое главное.

У Марго разбегаются глаза у витрины. Она ходит вдоль неё туда-сюда, внимательно изучая каждую полку. Вполне вероятно, мечтая заполучить всё и сразу.

— Мы с Инной — мамой Марго даже не жили вместе, — поясняет Самойлов свою неопытность, откладывая ложку на край блюдца. — Так получилось, что у меня была командировка в другом городе. Познакомились в баре, провели ночь. Ничего серьёзного. Поэтому звонок Инны через пару месяцев с новостью о беременности стал для меня большим-большим сюрпризом.

— Вы сейчас решили окончательно утопить себя? — подшучиваю я.

— Если что, отцовство сильно скорректировало мои взгляды на жизнь, — неловко улыбается Евгений. — Мы с Инной жили в разных городах. Из-за того, что она считала дочь слишком маленькой для поездок ко мне, виделись мы всего пару раз в год. Я приезжал на несколько дней и был уверен, что этого достаточно. Но когда Инна погибла в ДТП и Марго переехала ко мне, выяснилось, что между «приехать в гости» и «воспитывать ребёнка» лежит огромная пропасть.